Под занавес прошлого года Акорда опубликовала короткое сообщение: «Главой государства подписан Закон Республики Казахстан "О внесении изменений и дополнений в Кодекс Республики Казахстан "О недрах и недропользовании" по вопросам совершенствования недропользования в сфере углеводородов и урана». За 28 словами — тектонические сдвиги в урановой отрасли, которые касаются получения новых контрактов на добычу и продления существующих.
Бенефициаром изменений, судя по тексту закона, должна стать национальная компания «Казатомпром». В новых контрактах на добычу доля нацкомпании будет составлять более 75 процентов, тогда как прежде требовалось свыше 50 процентов. Еще более жесткие условия касаются продлеваемых соглашений: «Казатомпрому» полагается не менее 90 процентов вне зависимости от того, какие доли были закреплены в исходном контракте.
«Казатомпром» получает также приоритетное право на разведку урана на перспективных территориях. Если иностранный партнер обнаружит урановое оруденение при разведке месторождений других полезных ископаемых, приоритетное право на добычу урана все равно останется у казахстанской нацкомпании.
Правила не распространяются на уже действующие контракты — они вступают в силу при продлении сроков или при заключении новых соглашений. В качестве альтернативы иностранные партнеры могут передать технологии конверсии и обогащения урана «Казатомпрому» или совместно созданному юридическому лицу. Такие передачи должны включать строительство перерабатывающего предприятия и гарантированный договор купли-продажи, покрывающий не менее 50 процентов его продукции в течение срока действия продленного соглашения.
«ФАКТИЧЕСКАЯ НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ»: ИНВЕСТОР ХЛОПНУЛ ДВЕРЬЮ
Первой на поправки отреагировала канадская компания Laramide Resources, известная разработкой месторождений урана в США и Австралии. 20 января она объявила о выходе из Казахстана, расторгнув опционное соглашение с местной компанией Aral Resources по проекту в бассейне Чу-Сарысу.
По условиям заключенного в сентябре 2024 года опционного соглашения Laramide получила право на доступ к 22 лицензиям на разведку одной из крупнейших в мире геологоразведочных площадей. Территория казалась перспективной: бассейн на юге Казахстана обладает, по оценке компании, «многообещающими, относительно малоисследованными геологическими данными для обнаружения крупных и недорогостоящих залежей урана».
В 2025 году Laramide профинансировала анализ исторических геологических данных, провела наземную разведку и геофизические исследования. Компания выявила перспективные объекты для бурения и направила планы геологоразведочных работ в министерство промышленности. Но разрешения задержались. Тем не менее, это была активная подготовка к разведке.
Однако после принятия новых поправок в конце декабря Laramide произвела расчеты и пришла к выводу: инвестиции в разведку больше не имеют экономического смысла.
«Стремясь решить — а в идеале и обратить вспять — очевидное и серьёзное сокращение ресурсной базы "Казатомпрома", национальной урановой компании, Казахстан, похоже, забил впечатляющий гол в свои ворота, фактически национализировав будущую разведку урана в стране. Политические риски, страновые риски и, в худшем случае, риск национализации — это "известные неизвестные" ресурсного бизнеса, однако, как правило, они не затрагивают новых игроков (таких как Laramide) до тех пор, пока не будет создана очевидная стоимость», — подчеркнул президент и генеральный директор компании Laramide Марк Хендерсон.
Хендерсон отметил, что «стратегия имела бы смысл, если бы у "Казатомпрома" был уникальный опыт успешной разведки». Но таковой, как считает топ-менеджер, отсутствует.
И напоследок глава Laramide заявил, что запасы урана в Казахстане истощаются.
«Это подтверждается презентацией для инвесторов, представленной в ноябре 2025 года, где показано, что их ресурсная база (компании "Казатомпром". — Ред.) начнет период быстрого сокращения всего через несколько лет — с полным истощением к 2057 году», — сказал гендиректор Laramide.
ИСТОЩАЮТСЯ ЛИ ЗАПАСЫ? ВАЖНЫЙ ВОПРОС ДЛЯ СТРОЯЩЕЙ АЭС СТРАНЫ
Казахстан собирается строить три атомные электростанции. Возведение одной отдано российской корпорации «Росатом», еще двух — китайской CNNC. В интервью газете Turkistan в начале года президент Касым-Жомарт Токаев назвал строительство нескольких АЭС «исправлением исторического абсурда». Абсурд, в его понимании, заключается в том, что мировой лидер в производстве урана не обладает ни одной станцией, где бы этот уран использовался в качестве топлива. Страна полагается на угольную энергетику.
В августе прошлого года в Алматинской области в торжественной обстановке дали старт строительству первой АЭС. «Первый бетон» на объекте ожидается в 2029 году, а завершение планируется к 2036 году. Но опыт строительства атомных станций «Росатомом» (и не только им) показывает, что сроки нередко откладываются. И в таких условиях вопрос о том, нужно ли стране ввязываться в строительство АЭС, когда собственные запасы урана истощаются, звучит вполне резонно.
В «Казатомпроме» не ответили на вопрос Азаттык Азия, на какой горизонт времени может хватить казахстанского урана. Компания не предоставила никаких цифр. Она отметила лишь, что постоянно восполняет ресурсную базу урана и наращивает портфель новых геологоразведочных проектов.
Прежде в публичных заявлениях выдавалась разная информация о том, на сколько лет Казахстану хватит урановых запасов. В ноябре прошлого года заместитель агентства по атомной энергии Гумар Сергазин говорил, что запасов хватит более чем на 60 лет. А за два месяца до этого главный директор по экономике и финансам «Казатомпрома» Марат Тулебаев, выступая на World Atomic Week 2025, заявил, что структурный дефицит урана в Казахстане возникнет уже к середине 2035 года.
Азаттык Азия попытался подсчитать запасы урана и срок, когда они могут исчерпаться. Доказанные запасы урана на месторождениях, которые уже разрабатываются — 564 тысячи тонн. При добыче 25 тысяч тонн в год их хватит примерно на 22–23 года.
Существуют и недоказанные запасы и запасы, которые не используются. Оценки сильно разнятся. Если зампред Агентства по атомной энергии Гумар Сергазин говорил, что общие запасы урана достигают миллиона тонн (в таком случае урана при нынешних темпах производства их хватит на 40 лет), то вице-министр энергетики Ерлан Акбаров заявлял, что прогнозные запасы приближаются к двум миллионам тонн.
По данным «Красной книги» МАГАТЭ, производственная мощность урана к 2040 году у Казахстана упадет с 26-29 тысяч тонн в 2030 году до 9-14 тысяч тонн.
Таким образом, замечание Laramide об истощении ресурсной базы к 2057 году не лишено основания.
Сейчас Казахстан — мировой лидер по производству урана. На страну приходится около 42 процентов глобальной добычи. В 2026 году, как ожидается, будет произведено 27–29 тысяч тонн урана, около 53 процентов придется на «Казатомпром».
«ОТПУГИВАЮЩАЯ» ПАРТНЕРОВ ПОЛИТИКА
На уход канадского инвестора в Казахстане отреагировали в целом сдержанно.
«Казатомпром» подчеркнул, что никогда не имел совместных проектов с Laramide, и назвал заявления канадцев «некорректными и не соответствующими действительности». Национальный оператор уверяет, что и сам может проводить работы по поиску новых залежей урана.
«Компания располагает достаточными финансовыми ресурсами, квалифицированными кадрами, технологическими компетенциями и производственной инфраструктурой для проведения геологоразведочных работ», — сказали в «Казатомпроме».
Председатель правления «Казатомпром» Меиржан Юсупов в разговоре с деловым изданием «Курсив» в декабре прошлого года отмечал, что поддерживает изменение законодательства о недропользовании, признав, что «не все партнеры в восторге от этой инициативы». Необходимость поправок он объяснил тем, что сейчас Казахстан лидирует по объемам производства из-за низкой себестоимости добычи, но с ростом стоимости урана на фоне его дефицита к добыче могут подключиться страны с более высокой себестоимостью, а Казахстан к тому времени будет обладать гораздо меньшими запасами при более высоких ценах на рынке.
Тем временем в агентстве по атомной энергии в ответе на запрос Азаттык Азия сообщили, что поправки о недропользовании продиктованы планами государства «по формированию надежной ресурсной базы для строительства атомных электростанций в Казахстане» и обеспечение их дальнейшей работы.
«В этом контексте изменения в законодательстве призваны обеспечить рациональное использование недр с учетом потребностей будущих поколений, сохраняя баланс между добычей и восполнением ресурсов», — сообщили в агентстве.
Президент Second Floor Strategies, консалтинговой компании из Вашингтона Уайлдер Алехандро Санчес полагает, что причина кроется не только в строительстве в Казахстане АЭС, но и в планах по сохранению внутри страны доходов от урана, цена и спрос на который в мире растет.
«Решение Астаны выглядит разумным, поскольку правительство стремится защитить "Казатомпром" и обеспечить, чтобы доходы от минеральных ресурсов Казахстана (в частности урана) оставались в стране. "Казатомпром" планирует сократить добычу урана примерно на 10 процентов в 2026 году, чтобы избежать перенасыщения рынка при недостаточном спросе, однако это решение изменится по мере восстановления роста спроса в ближайшем будущем», — говорит Санчес.
При этом в целом решение аналитик оценивает неоднозначно — из-за влияния на имидж страны и геополитических рисков.
«Проблема новой политики, что неудивительно, заключается в том, что она может (и, вероятно, будет) интерпретироваться как курс на национализацию. Действительно, англоязычные новостные ресурсы, которые я читал в связи с решением Laramide Resources, используют такие формулировки, как "национализация" и "изменение государственной политики". Это может нанести ущерб имиджу Казахстана в глазах потенциальных новых партнёров в сфере урановой разведки, — рассуждает эксперт. — Наконец, нельзя игнорировать геополитический фактор. В худшем случае эта политика может отпугнуть новых горнодобывающих партнёров из западных стран, включая США, Канаду, Европу и Австралию. Кто может занять их место? Очевидный ответ — Китай, который уже имеет прочные связи с Казахстаном и испытывает постоянную потребность в природных ресурсах, включая уран. Даже если "Казатомпром" сохранит контрольный пакет в будущих урановых разведочных проектах, Астане было бы разумно не привязывать урановую отрасль страны слишком тесно к Пекину».
Санчес заключает: «Деньги в уране по-прежнему есть и будут, но в будущем некоторые горнодобывающие компании станут осторожнее в оценке того, оправдывают ли новые совместные проекты финансовые риски».
«НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ» ИЛИ «НЕИЗМЕННОСТЬ»?
Неоднозначно оценивают законодательные изменения и эксперты казахстанской Haller Lomax. Юристы отметили, что первоначально инициатива по обновлению кодекса о недропользовании была направлена на повышение прозрачности в секторе, но из-за многочисленных дополнений в парламенте основная цель была утрачена.
«Этот результат отражает более глубокие недостатки законодательного процесса, поскольку законодательные изменения часто принимаются без обширных обсуждений и анализа, что потенциально может повлиять на инклюзивность. Это особенно актуально для ограничительных норм, которые часто вводятся в ускоренном порядке, что приводит к созданию нормативно-правовой среды, характеризующейся непредсказуемостью», — пишет юридическая команда.
Юристы также отметили, что депутаты отклонили официальные рекомендации экспертов.
«Этот контекст, в сочетании с глобальными изменениями в торговле и политике, ускорил рост экономического национализма в масштабах всей экономики. Эта тенденция дополнительно усиливается новым поколением парламентариев и правительственных чиновников с сильными националистическими взглядами, выступающих за ужесточение регулирования как для традиционных, так и для новых участников рынка, а также за расширение роли государства в управлении экономическим развитием через государственные предприятия (национальные компании) и другие поддерживаемые государством институты», — пишет Haller Lomax.
Агентство по атомной энергетике, к которому обращалась редакция, отрицает, что Казахстан взял курс на «национализацию».
«В ответ на возникающие вопросы касательно интерпретации закона Агентство заявляет, что внесенные изменения не имеют обратной силы в части владения активами и не являются "национализацией". Закон не влечет за собой пересмотр долей участия в совместных предприятиях, действующих в рамках контрактов, заключенных до вступления поправок в силу. Права инвесторов и условия по текущим контрактам остаются неизменными и находятся под защитой государства», — подчеркнули в агентстве.
Первым контрактом, который предстоит пересматривать с учетом изменения законодательства, — это соглашение на разработку месторождения Акдала, в котором участвует российская сторона. Акдала разрабатывается «Южной горно-химической компанией» (ЮГХК), созданной как совместное предприятие «Казатомпрома» (30 процентов доли) и российской структуры Uranium One (70 процентов), которая входит в госкорпорацию «Росатом». Контракт был подписан в 2001 году и завершится 28 марта 2026 года. После этой даты, по закону, месторождение перейдет в доверительное управление «Казатомпрома». На момент окончания контракта на Акдале остается около 1,5 тысячи тонн неотработанных запасов урана. По текущим темпам добычи этого хватит примерно на четыре года — до 2030 года.
Контракты на недропользование в ближайшие несколько лет истекают у совместных предприятий «Семизбай-U» (Ирколь в 2030 году), «Заречное» (до 2028 года) и «Южная горно-химическая компания» (помимо Акдалы, в 2029 году истекает контракт по участку №4 месторождения Инкай).
Всего в Казахстане 14 уранодобывающих компаний, лишь две из них полностью принадлежат «Казатомпрому», остальные нацкомпания делит с иностранными партнерами.
На фоне новостей о выходе Laramide из Казахстана и предстоящей потери «Росатомом» контроля над Акдалой акции «Казатомпрома» в январе торговались по рекордной за пять лет цене — 81,9 доллара за акцию. Это объясняется не столько оценкой новой политики в недропользовании, сколько глобальной конъюнктурой: ограниченным предложением урана, растущим спросом со стороны технологических компаний и планами по расширению атомной энергетики в мире.
