В Таджикистане до сих пор существует негласный список того, какой «должна» быть девушка: женственной, скромной, и желательно незаметной. Любое отклонение от этого образа быстро становится поводом для осуждения. Короткая стрижка, яркая одежда, татуировки, необычный макияж или просто желание выглядеть не так, как привыкло общество, — всё это может превратить девушку в мишень для насмешек, агрессии и постоянного давления.
Героини нашего материала — разные. Одна нашла свободу в искусстве и стиле, другая — в танцах и спорте, третья — на футбольном поле и за камерой. Но всех их объединяет одно: опыт жизни в обществе, где самовыражение женщины часто воспринимается как вызов.
Им кричат вслед «нефор», говорят «будь женственнее», спрашивают, «что подумают люди». Им отказывают в работе из-за внешности и учат, как «правильно» выглядеть. Кто-то сталкивается с угрозами, кто-то — с травлей в соцсетях, а кто-то годами живет с ощущением тревоги при каждом выходе на улицу.
При этом ни одна из них не пытается «бороться с обществом» или специально провоцировать окружающих. Они просто хотят жить так, как хотят. Азаттык Азия собрал рассказы девушек, которых в Таджикистане часто называют «неформалками». Но за этим ярлыком скрываются не «неправильные» люди, а живые истории — про поиск себя, давление общества, страх, свободу и право быть собой без необходимости постоянно оправдываться за собственную внешность.
«Я не неправильная!»
Мадине почти 22 года, друзья чаще зовут ее Чапоти — по нику в TikTok’е. Она родилась в Москве и долгое время жила в России, позже вместе с мамой переехала в Душанбе. Мама, как рассказывает девушка, очень скучала по родине и решила вернуться. В Таджикистане Мадина окончила школу и именно там началась одна из самых важных глав в ее жизни — футбол.
Она вошла в женскую сборную страны и играла в ней больше восьми лет. Для Мадины это стало не просто спортивным опытом, а настоящей школой внутренней свободы. «Благодаря спорту я научилась самовыражаться и быть свободной», — говорит она.
Реакция окружающих на девушку-футболистку была неоднозначной. С одной стороны, сам факт попадания в сборную вызывал уважение. Тренеры, игроки, те, кто понимал цену дисциплины и постоянной работы, относились к этому серьезно. Но за пределами спортивной среды всё выглядело иначе.
Мадина вспоминает, что женский футбол до сих пор воспринимается многими как что-то «несерьезное». Ей часто задавали вопросы: «Зачем тебе это?», «Почему именно футбол?», «Это же не женский спорт».
Внутри команды, говорит Мадина, всё это компенсировалось поддержкой. Там каждая понимала, через что проходит коллега: давление общества, травмы, ожидания, необходимость постоянно что-то доказывать.
«Параллельно с этим был и довольно жёсткий хейт в соцсетях в сторону женского футбола. Иногда это звучало очень обесценивающе: "Сверните женский футбол, он нам не нужен", "наши парни не могут нормально играть, а девочки тем более". Такие комментарии часто писали под новостями, постами или обсуждениями», — делится воспоминанияи Мадина.
По ее словам, это отражало общее отношение к женскому спорту, когда девушек не воспринимают всерьез только из-за пола.
В прошлом году Мадина получила травму, и сейчас спорт поставлен на паузу. Но футбол, признается она, остается частью ее жизни и тем, чем она по-настоящему гордится.
Сейчас девушка работает видеографом и снимает контент для соцсетей. Для нее особенно важны свобода самовыражения, честность с собой и возможность жить без страха быть осужденной за то, какая ты есть.
«Я несколько лет ходила с короткой стрижкой с выбритым затылком. Со временем эта “мания” прошла, захотелось чего-то нового, и сейчас я отращиваю волосы. Но за эти годы я поняла, что основным источником хейта в мою сторону была именно моя стрижка», — рассказывает девушка.
На улице из-за своей прически Мадина часто сталкивалась с агрессией: «Незнакомые парни могли пройти мимо и крикнуть "нефор" или провоцировать. Я не из тех, кто будет молчать, поэтому реагировала. Были ситуации, которые доходили до угроз вплоть до фраз о том, что если я “не прекращу выглядеть так”, то всё может закончиться плачевно. Это давление, с которым тяжело сталкиваться, когда ты живёшь своей жизнью и выглядишь как тебе комфортно».
Самым тяжелым, признается она, были не слова, а хроническое ощущение напряжения.
«Когда это происходит постоянно, ты начинаешь жить в напряжении, — рассказывает Мадина. — Выходишь на улицу и уже заранее ждёшь, что сейчас кто-то что-то скажет, посмотрит, осудит или попытается задеть. Твоё внимание автоматически заостряется на этом, потому что ты привыкаешь к агрессии в свою сторону просто из-за внешности и того, как ты выражаешь себя».
В какой-то момент из-за давления и хейта девушка ушла из соцсетей, чтобы восстановить своё эмоциональное состояние. «Мне нужно было время прийти в себя и перестать жить в стрессе. Это действительно помогло. Сейчас снова снимаю контент и постепенно возвращаюсь к себе настоящей», — делится она.
С предвзятостью девушка сталкивалась и по работе. Бывали случаи, когда ей отказывали в съемках или проектах, ссылаясь на то, что она «не подходит под формат» или «выглядит слишком неформально». Иногда всё шло хорошо до определенного момента: обсуждалась идея проекта, формат, ее роль. Но потом разговор заходил о внешности — и появлялись просьбы «распустить волосы», «накраситься», «одеться женственнее», создать «более классический образ».
Порой это происходило уже почти на финальном этапе сотрудничества. «Разговор сворачивался — без прямой причины, но с понятным подтекстом», — вспоминает она.
При этом Мадина спокойно относится к отказам. Она говорит, что в творческой сфере это нормально, не каждый стиль подходит каждому проекту. Но разница чувствуется сразу — когда речь действительно идет о формате, а когда о неприятии человека и его образа. И именно тогда девушка снова понимала, что общество постоянно заставляет ее выбирать: быть удобной или оставаться собой.
Больше всего Мадину удивляет другое. «Наша страна не запрещает мне выглядеть так, как я выгляжу. Я не нарушаю закон, никому не причиняю вред. Так почему тогда посторонние люди считают, что имеют право запрещать мне быть собой? Почему кто-то решает, как девушка должна выглядеть, стричься, одеваться или вести свои соцсети?», — говорит она.
Большую роль в том, чтобы не сломаться под этим давлением, сыграла поддержка близких. Мама всегда говорила ей не обращать внимания на подобных людей, потому что это, по ее мнению, всего лишь невоспитанность и узость мышления. Друзья тоже поддерживали и защищали ее.
Со временем Мадина пришла к простой мысли: человек, которому комфортно с самим собой, не станет унижать другого за внешний вид или стиль жизни. «Я не лучше, и не хуже, и тем более не неправильная. Я не обязана быть как все, чтобы заслуживать уважение и безопасную жизнь», — уверена она.
«Танцы дали мне чувство свободы»
Умеде 28 лет. Она танцор, профессиональный фитнес-инструктор и руководитель собственной школы танцев. По ее словам, для нее важно заниматься тем, что приносит пользу людям и позволяет чувствовать себя живой. Она гордится тем, что смогла построить себя в сфере, где поначалу мало кто верил в ее успех.
Особое место в ее жизни занимает семья. С теплотой Умеде рассказывает о муже — танцоре и хореографе, человеке, который когда-то впервые привел ее на сцену и открыл для нее мир танцев и спорта. По словам девушки, критика коснулась и его: окружающие часто не понимали, почему он спокойно относится к ее внешности и сценическим образам. «Главное, что я не одеваюсь открыто, ему этого достаточно», — объясняет Умеда.
Муж, по ее словам, хорошо понимает всю тяжесть осуждения, потому что сам связан с танцами и не раз сталкивался с предвзятым отношением.
Не меньше она гордится своей матерью. Умеда вспоминает, что мама всю жизнь была «за двоих»: много работала, тянула всё на себе, любила свое дело, а теперь стала еще и заботливой бабушкой. Именно близкие, говорит девушка, дали ей силы идти вперед, несмотря ни на что.
С осуждением Умеда столкнулась еще в школе. Ее буллили из-за внешности — из-за волос на руках или потому, что была темнее остальных. Уже тогда она чувствовала себя «не такой», но еще не понимала, куда хочет двигаться дальше.
К концу школы девушка окончательно осознала: обычная офисная жизнь — не для нее. Ей хотелось чего-то нестандартного и живого. Тогда она впервые пришла в танцевальный зал и параллельно поступила учиться.
«Начинала с хип-хопа, позже постепенно перешла в тверк. Сегодня я работаю тренером групповых программ в фитнес-зале и стараюсь подавать тверк не как провокационный танец, а как аэробную нагрузку на выносливость, координацию и работу с телом», — поделилась она.
По ее словам, в танцах всё стало развиваться очень быстро, но вместе с успехом пришло и еще больше осуждения. В университете ей говорили, что она занимается «не тем делом», это «не то, чем должна заниматься девушка».
«Но я не сдавалась», — вспоминает Умеда. Она объясняет это тем, что именно танцы впервые дали ей чувство свободы, радости и самодостаточности.
Позже девушка начала активно вести соцсети и выкладывать свои видео в интернет. Тогда критика перешла на новый уровень. По словам Умеды, людям не нравилось буквально всё: ее лоб, рост, фигура, колебания веса. Кто-то восхищался ею, кто-то — нет, и это она считает нормальным. Но некоторые переходили границы, и комментарии превращались в прямые оскорбления. Ей писали, что она должна стыдиться своего образа жизни, спрашивали, «как она будет отвечать перед Богом после смерти». «Конечно, всё это задевало. Особенно когда ты просто пытаешься быть собой и заниматься любимым делом», — признается Умеда.
Но со временем девушка научилась не концентрироваться на хейте. «Я стала смотреть на людей, которым действительно помогла: через тренировки, групповые занятия, поддержку. Через меня прошло очень много людей — и женщин, и мужчин — с разбитыми сердцами, с неуверенностью, с внутренними проблемами. И когда ты видишь, как человек начинает любить себя, становится увереннее, сильнее, счастливее — понимаешь, что всё было не зря», — говорит собеседница.
Умеда вспоминает ученицу, у которой были серьезные проблемы со здоровьем. Девушке назначали гормональную терапию и говорили, что без операции она не сможет забеременеть. Однако после занятий состояние улучшилось: восстановился менструальный цикл и вскоре она услышала долгожданную новость. Были и те, кто приходил к ней со сколиозом и проблемами осанки. «В итоге я "делала" здорового человека», — говорит она.
Частью ее самовыражения стали и татуировки. Сейчас у Умеды их три, и она не исключает, что будут еще. Она подчеркивает, что для нее тату — не дань моде. «Я не бью их просто так, у каждого рисунка есть смысл», — объясняет Умеда. Она воспринимает их как часть характера и образа, как способ превратить мысли и эмоции во что-то визуальное.
Отдельная история — волосы. Умеда смеется, называя их своей «вечной проблемой». От природы она темная шатенка, но уже долгое время красится в красно-фиолетовый цвет и считает, что темный оттенок придает ей особый шарм.
Ее стиль в одежде тоже часто вызывает реакции окружающих. «Мама иногда называет меня бомжом», — рассказывает девушка с улыбкой. Она любит широкие вещи, лосины, шорты, кроссовки, обувь на каблуках и длинные необычные ногти. Для нее внешний вид — это продолжение внутреннего состояния и способ самовыражения.
«Я хочу, чтобы в Таджикистане люди поняли простую вещь: девушки, которые выглядят ярко, танцуют, занимаются спортом, самовыражаются — не плохие и не «неправильные». За внешностью всегда стоит человек, его путь, его труд, его боль и сила. И вместо осуждения иногда достаточно просто дать человеку право быть собой», — говорит Умеда.
«В собственной стране я ощущала себя чужой»
Дине 20 лет. Она родилась и выросла в Душанбе — городе, который навсегда останется для нее родным, даже несмотря на то, что именно там чаще всего чувствовала себя чужой.
Сейчас девушка живет и учится в европейской стране, и признается, что только после переезда впервые ощутила внутреннее спокойствие и свободу быть собой.
С детства Дину тянуло к искусству во всех его формах. Она рисовала, занималась фотографией, лепила из глины, играла на гитаре. Творчество было для нее способом разговаривать с миром: «Я воспринимала себя одновременно и манекеном, на котором создаются образы, и холстом для написания картин».
Через внешность ей хотелось показать собственный внутренний мир — эмоции, характер, настроение. Фейс-арт, одежда и аксессуары стали для нее особым языком самовыражения.
«Но очень долго я не понимала, как именно это сделать», — рассказывает Дина.
Она вспоминает, что страх перед обществом и осуждением сопровождал ее с подросткового возраста. Ей нравилось экспериментировать и сочетать вещи так, как подсказывало внутреннее чувство, однако большинство таких образов оставались «для дома».
На улице девушка постоянно сталкивалась с пристальными взглядами и непрошеными комментариями, особенно из-за стильной одежды. Она признается, что боялась агрессии или домогательств, поэтому долго старалась не выходить за рамки того, что считалось «нормальным».
Лишь в старших классах она начала понемногу позволять себе больше. Тогда появились короткие стрижки, яркие цвета волос и постоянные эксперименты со стилем. Но даже в этот период, говорит Дина, она редко носила то, что действительно хотела. Слишком сильным оставалось ощущение, что за любую попытку выделиться придется оправдываться.
Особенно болезненно она восприняла случай во время ее «томбой-фазы» — периода, когда Дина предпочитала пацанский стиль в одежде. «Однажды на улице несколько парней внезапно притянули меня за шею, чтобы сделать селфи. Смеясь, они говорили, что "никогда не видели девочку, похожую на мальчика". Я вырвалась, а парни убежали, громко смеясь», — рассказала она. Она вспоминает, что в тот момент испытала не страх, а острое чувство унижения и растерянности.
Подобные ситуации происходили регулярно. В ее адрес звучали замечания не только от незнакомцев, но и от некоторых близких. «Не одевайся так! Что люди подумают?», «Веди себя более женственно», «Ты привлекаешь слишком много внимания» — такие фразы она слышала постоянно. По словам Дины, за ними чувствовалась одна и та же мысль: быть другой — неправильно и небезопасно.
«Однажды, приехав на каникулы в родной город, я несколько раз за один день услышала вслед уничижительное "нефор". А вечером незнакомый парень выкрикнул оскорбление в мой адрес», — вспоминает она. При этом девушка говорит, что была одета совершенно обычно. «Я тогда подумала: страшно представить, какую реакцию вызвали бы мои любимые стильные образы», — говорит она. Именно тогда чувство отчужденности стало особенно сильным.
Девушка признается, что ирония ситуации заключалась в том, что в собственной стране она ощущала себя чужой. После переезда исчезла и постоянная тревога из-за внешности. Дина рассказывает, что смогла органично влиться в местное общество и наконец начала спокойно пробовать новое: необычный макияж и сочетания одежды, полную смену имиджа. «Вместо осуждения я все чаще слышу комплименты и больше не чувствую на себе тех тяжелых взглядов, с которыми сталкивалась в родном городе», — отмечает она.
Дина говорит, что в Таджикистане ей хотелось бы видеть больше терпимости к людям, которые выглядят иначе, а творческим личностям желает не бояться быть собой.
«Тоннельное мышление» и консервативная система ценностей
Гендерная исследовательница Диана Исмаилова считает, что неприятие девушек-неформалок в таджикском обществе напрямую связано с консервативной системой ценностей, которая стремится сохранить привычный уклад и болезненно реагирует на любые проявления инаковости.
«В таком обществе осуждению подвергается любой человек — и мужчина, и женщина, если его вид, одежда или образ жизни выходят за рамки традиционных норм. Несмотря на то, что мы живем в XXI веке, общество по-прежнему настороженно относится к индивидуальности и модернизации», — говорит она.
При этом, по словам Исмаиловой, на практике давление распределяется неравномерно. Если мужчина, нарушающий привычные стандарты, чаще сталкивается с насмешками или критикой, то поведение женщины в консервативной среде воспринимается как вопрос «чести» семьи и сообщества.
«Мужской поступок нередко трактуется как личный выбор или временное бунтарство. А вот нарушение норм женщиной общество может воспринимать как удар по репутации семьи или даже угрозу устоям», — объясняет эксперт.
Именно поэтому, говорит она, контроль над женщинами значительно жестче. По словам Исмаиловой, в традиционном обществе требования к внешности, поведению и образу жизни девушек выше, а последствия за несоответствие этим ожиданиям — тяжелее.
«Женщина в консервативной среде гораздо сильнее зависит от одобрения сообщества — и социально, и экономически. Если мужчина при “неправильном” образе жизни рискует столкнуться в основном с осуждением, то женщина может потерять поддержку, безопасность и оказаться в изоляции», — отмечает она.
Исследовательница подчеркивает, что именно поэтому проблему неприятия «неформальности» среди девушек нельзя рассматривать только как вопрос вкусов или традиций. «С гендерной точки зрения система устроена так, что её требования распределяются неравномерно. Из-за патриархальной структуры общества цена ошибки для женщины всегда выше», — говорит Исмаилова.
О похожих механизмах говорит и психолог Фируза Мирзоева. Если Исмаилова объясняет давление через устройство консервативного общества, то Мирзоева обращает внимание на то, как эти установки формируют повседневное восприятие «нормальности» и отношение к любому проявлению инаковости.
Психолог считает, что неприятие девушек-неформалок связано с устойчивыми культурными и гендерными установками о том, какой «должна быть» таджикская женщина. В общественном представлении существует довольно четкий образ «правильной девушки» — тихой, соответствующей ожиданиям семьи и окружения.
«С точки зрения наших культурных установок и распределения гендерных ролей у женщины как будто уже есть заранее прописанная роль. Это девушка скромная, с опущенным взглядом, потенциальная жена и мать. Существуют определённые рамки, в которые общество пытается её поместить», — говорит Мирзоева.
По словам психолога, в этом контексте большое значение придается и внешнему виду женщины, который, как ожидается, должен соответствовать определённым общественным и религиозным нормам. Именно поэтому девушки, которые выбирают яркий стиль и необычную внешность, часто вызывают резкую реакцию.
«Когда девушка выглядит так, как хочет она сама, а не так, как от неё ожидает общество, это воспринимается как инаковость. А любое проявление инаковости у нас очень часто вызывает негативную реакцию», — объясняет экспертка.
Мирзоева считает, что во многом это связано с так называемым «тоннельным мышлением», когда человек воспринимает мир через узкий набор привычных норм и стандартов. «Если кто-то выбивается из этих условных рамок, многим начинает казаться, что с этим человеком что-то не так. А если “что-то не так”, значит, его нужно опасаться, отвергать или пытаться “исправить”», — говорит она.
По мнению психолога, такие реакции укоренены в глубинных поведенческих механизмах. «По сути, несмотря на развитие общества, человеческий мозг не так сильно изменился. Как и в древности, всё незнакомое или непохожее часто воспринимается как потенциальная угроза, — отмечает Мирзоева. — Люди любят осуждать и “закидывать камнями” тех, кто, по их мнению, выходит за рамки нормы».
При этом, подчеркивает эксперт, девушки, которые выбирают собственный путь и не боятся выделяться, зачастую обладают яркими личностными качествами. «Часто это творческие, независимые люди с развитым критическим мышлением. Но именно это тоже может вызывать раздражение у окружающих, потому что такие девушки не стремятся быть “удобными” для общества», — заключает она.
