«Ты позоришь таджиков», «Мы тебя побреем налысо», «Мы позвоним родителям» — с такими угрозами, по словам студенток из Таджикистана, они сталкивались со стороны своих соотечественников во время учебы за рубежом. Девушки рассказывают о неформальном контроле, слежке, запретах на общение с иностранцами и требованиях вести себя «подобающим образом».
Эти случаи произошли несколько лет назад, однако многие девушки решились рассказать о пережитом только сейчас — после того, как в соцсетях эту тему поднял проект Tell me sister, который стал площадкой для общественных дискуссий о положении женщин в Таджикистане.
«По какому праву вы сидите с парнями?»
Маноша (имена всех героинь изменены по их просьбе) — инстаграмный никнейм таджикистанки, которая открыто рассказала в своем аккаунте о случаях преследования и давлении со стороны земляков во время учебы в Китае.
Маноша приехала учиться в эту страну, когда ей еще не было 18-и. Это было восемь лет назад. Она поступила в колледж в провинции Цзянсу и тогда еще не говорила по-китайски. Единственным языком общения оставался английский.
«Это был мой первый год в Китае. Опекунство на меня оформили через знакомого китайца, иначе мне бы не разрешили въезд. Первое время я вообще ничего не понимала вокруг», — вспоминает она в беседе с Азаттык Азия.
Маноша быстро познакомилась со студентами из разных стран. Среди них были и ребята из Африки. Она хотела подтянуть английский и подружиться с иностранцами.
«Нам с подругой, тоже из Таджикистана, было интересно общаться, узнавать другие культуры. Мы решили приготовить таджикские блюда и устроить небольшой ужин для двух новых друзей из Африки. Перед этим спросили разрешения у куратора, он сказал, что проблем нет», — рассказывает Маноша.
Они приготовили несколько национальных блюд и понесли их в общую студенческую столовую. По дороге встретили двух таджикских студентов. Те тоже учились первый год, но были значительно старше, примерно на 8–10 лет.
«Они спросили: "Что вы делаете?" Мы ответили, что пригласили друзей-иностранцев на ужин, хотим познакомить их с нашей кухней. Даже предложили им присоединиться к нам».
Но вместо этого, рассказывает Маноша, парни нахмурились и ушли.
Когда девушки сидели за столом с приглашенными на ужин, в столовую зашли уже трое таджикских студентов.
«Они включили камеры на телефонах и начали нас снимать. Спрашивали: "По какому праву вы сидите с парнями? Вы должны нас слушаться. Мы обязаны вас защищать". Угрожали, что выложат видео в интернет и позвонят нашим родителям».
Маноше приходилось одновременно переводить происходящее иностранным друзьям.
«Нашим друзьям они говорили: "Какое вы имеете право общаться с нашими девушками?" Я отвечала: "Это мы их пригласили. Наше право". По словам Маноши, один из земляков попытался наброситься на студента из Африки. «В нашем колледже тогда училось около 50 таджиков. И этого человека все слушались — ему было почти 30 лет, он учился на втором курсе», — говорит она.
Подруга Маноши не выдержала и расплакалась. Чтобы избежать драки, девушки попросили иностранных друзей уйти. «Один из них только первую ложку курутоба (национальное таджикское блюдо из слоеных лепешек и курута) попробовал. Мне было очень стыдно за происходящее», — вспоминает девушка.
После этого земляки продолжили угрожать девушкам. Маноша позвонила родителям: «Мама попросила передать им телефон. Она по-хорошему объяснила им, что они не имеют права указывать мне, с кем дружить. Потом с ними поговорил отец. Он сказал: "Это наша дочь, мы ей доверяем. Вы не имеете к ней никакого отношения"».
Подругу Маноши тоже поддержали ее родители и попросили парней больше не вмешиваться. После этого, говорит девушка, прямые угрозы прекратились, но начался бойкот.
«Они сказали другим таджикам нас игнорировать. Даже наши однокурсники перестали с нами здороваться. Но, честно говоря, мы были рады, что от нас наконец отстали», — говорит собеседница.
По словам девушки, земляки объясняли свое поведение стремлением «защитить девушек от греха». «Мне кажется, они просто увидели, что мы таджички, и решили показать свое превосходство над нами», — считает она.
Позже Маноша узнала, что земляки заходили в общежитие к иностранным студентам и просили их прекратить общение с девушками из Таджикистана. Но иностранцы им ответили: «Это не ваше дело. Пусть девушки сами решают».
На следующий день Маноша рассказала о случившемся куратору, но попросила не поднимать скандал. «Я не хотела, чтобы другие думали, будто таджики такие плохие. Но куратор сказал: "Если это повторится, сразу говорите. Вы ничего плохого не сделали. Столовая общая для всех студентов"», — рассказывает девушка.
Она вспоминает и менее «травматичные» случаи контроля в Китае.
«Мы днем учились, а вечером ходили в библиотеку, она работала круглосуточно. Однажды возвращались поздно, и один из земляков, повстречавшихся на пути, спросил: "Вы что, из клуба идете?" Я ответила, что ни разу в клубе не была и возвращаюсь из библиотеки. Но сам факт, что девушка вечером идет по кампусу, уже вызывал подозрения», — отмечает она.
Маноша говорит, что тогда одевалась модно и современно. «Этого было достаточно, чтобы тебя называли "испорченной". Если ты общаешься с иностранцами, значит, ты тоже уже "испорченная"», — говорит девушка.
Во время пандемии COVID-19, вспоминает она, многие «защитники землячек» спешно уехали из Китая. «И про нашу "защиту" даже никто не вспомнил», — с иронией подчеркивает она.
«Ты позоришь таджиков»
Для Олии поездка в Китай должна была стать первым шагом во взрослую жизнь. В 2018 году она уехала в Ухань, чтобы изучать язык для поступления на бакалавриат. До этого, говорит девушка, она никогда не выезжала за пределы Таджикистана.
«Я жила в Горном Бадахшане и кроме Таджикистана ничего не видела. Для меня существовали только Памир и Душанбе — это был весь мой мир», — вспоминает она.
В Китай вместе с ней поступили ещё несколько таджикских студентов из Института Конфуция (образовательный центр, созданный Пекином для популяризации китайского языка и культуры). Те приехали раньше, встретили её, помогли заселиться в общежитие, познакомили с земляками. Первое время Олия общалась исключительно с таджиками: английский она знала плохо, а в новой стране чувствовала себя неуверенно.
Позже девушка познакомилась с одногруппниками — студентами из африканских и азиатских стран. Среди них были и парни, и девушки. Круг общения расширился. В декабре 2018 года компания друзей решила вместе отметить Новый год. Сначала поужинали в кафе, а затем отправились в бар. «Я впервые в жизни пошла в бар. Мне самой было интересно, что там да как», — говорит Олия.
Едва она вошла внутрь, как её заметил один из таджикских старшекурсников. «Он подбежал ко мне, схватил за плечо и потащил на улицу. Я вообще не понимала, что происходит», — рассказывает девушка.
По её словам, студент грубо спрашивал, что она делает в «таком» месте и кто ей разрешил туда приходить. «Он говорил: "Ты позоришь таджиков, позоришь нашу нацию"».
Олия вспоминает, что сильно испугалась: «Я стояла и дрожала. Он смотрел, будто хотел ударить. А я ведь ничего не сделала. Просто пришла с друзьями отметить Новый год».
Иностранные друзья девушки, увидев происходящее, вышли следом и пытались понять, что случилось. Но Олия, по её словам, была так растеряна, что не могла объяснить.
«Это было так, будто передо мной стоял отец или брат и отчитывал меня. Хотя мои родители всегда знали, с кем я дружу, куда хожу, как живу».
После этого случая давление, по словам девушки, только усилилось. И однажды под утро в комнату общежития, где она жила с соседкой, пришли трое таджикских студентов.
«Они начали читать мне наставления, говорить, что направляют меня на правильный путь, — вспоминает девушка. — Они сказали: если я продолжу общаться с иностранцами и ходить в такие места, меня побреют налысо, расскажут обо всём родителям и пожалуются в посольство, чтобы меня лишили стипендии и отправили домой».
Девушка вспоминает, что тогда находилась в состоянии страха: «Я ревела и думала: почему со мной это происходит?».
По её словам, студенты даже нашли выходца из Памира, который учился в другом городе Китая, и позвонили ему прямо при ней. Однако тот, как говорит Олия, повёл себя спокойно и попытался её успокоить: «Он нормально поговорил со мной, объяснил всё без криков и сказал: если будут проблемы — обращайся».
Позже соседка рассказала Олие, что после того, как её увели из бара, те же самые таджикские студенты сами остались там: «Она сказала, что они были сильно пьяны. Один из них курил и обнимался с девушкой. А другой — тот самый, которого называли «мулло» (так называют людей с исламским образованием, знанием Корана и норм шариата), — приставал к моей соседке и предлагал провести ночь вместе».
«Тогда я подумала: как человек, который сам так себя ведёт, может пытаться меня воспитывать?» — говорит Олия. При этом, по ее словам, никакой поддержки от «опекунов» она не видела. «Когда я лежала с температурой, мне помогали не земляки, а мои иностранные друзья — приносили мне еду и лекарства», — утверждает она.
Она признаётся, что вся эта история сильно повлияла на её отношение к землякам. «Прошло уже семь-восемь лет, но я ничего не забыла. Я помню лица каждого из них, их взгляд, эти угрозы», — говорит девушка.
Сейчас Олия живёт в Китае уже больше семи лет: окончила языковой курс, бакалавриат, магистратуру, устроилась на работу. С таджикской диаспорой она почти не общается.
«У меня до сих пор страх внутри. Хотя сейчас я могу себя защитить, после того опыта я избегаю общения с таджиками. Если вижу большую компанию земляков — просто ухожу».
«Здесь твои родители — мы»
Камила вспоминает, что столкнулась с неформальным контролем со стороны земляков вскоре после переезда в Урумчи в 2016 году. Ей тогда было 24. До этого она училась в другом городе Китая, где таджикских студентов было немного, и отношения между ними, по её словам, строились на взаимопомощи и поддержке.
«Для меня всё это было дико, потому что раньше наши соотечественники, наоборот, старались помогать друг другу», — говорит она.
Но после переезда в Урумчи ситуация оказалась совсем другой. По словам Камилы, в первые дни старшекурсники из Таджикистана предупредили о негласных правилах поведения. Ей сказали, что нельзя общаться с парнями другой национальности, носить открытую одежду, ходить по клубам и поздно возвращаться в общежитие.
В то время Камила встречалась со своим одногруппником другой национальности, за которого позже вышла замуж. Земляки, по её словам, решили «провести беседу». «Эту беседу они устроили в два часа ночи у меня в общежитии», — вспоминает девушка.
Мужские и женские этажи были разделены, а после десяти вечера юношам запрещалось подниматься на этаж девушек. Но, по словам Камилы, это не остановило земляков.
«Ко мне пришли человек 15. Разговор вёл так называемый "калони бачахо" — неформальный лидер студентов. Он заявил, что "общаться с мальчиками другой нации нельзя". Девушка вспоминает, что тогда не выдержала и спросила: "А кто вы вообще такие? Я вас первый раз вижу и даже не знаю, как вас зовут"», — рассказывает она.
По ее словам, парень сказал, что это не важно. «Важно то, что я должна их слушаться, потому что они мне «как братья» и должны меня защищать», — вспоминает она их слова. Позже выяснилось, что этот человек даже не учился в её университете.
Камила попыталась объяснить, что её родители знают обо всём и именно они несут за неё ответственность. Но, по её словам, в ответ услышала: «Здесь твои родители — мы».
До этого другие студентки рассказывали ей похожие истории. Среди таджикских девушек, говорит Камила, ходили разговоры о студентке из Таджикистана, которая встречалась с молодым человеком из соседней страны. По словам собеседницы, земляки узнали об этих отношениях, избили девушку, постригли её и хотели отправить домой. «Мне рассказывали, что преподаватели вовремя узнали об этом, приехали в аэропорт и забрали её», — говорит она.
Молодой человек Камилы тоже слышал эту историю и, узнав о ночной «беседе», испугался за неё. По словам девушки, он пришёл к общежитию, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. «Но они его не пускали и пытались избить», — вспоминает Камила.
Ситуация, по её словам, закончилась только после того, как она начала кричать. На шум прибежала консьержка общежития, и после этого визитеры разбежались.
В тот же день Камила улетала домой на каникулы. «Все эти ребята приехали в аэропорт, чтобы продолжить со мной "беседу" и проверить, провожает ли меня мой молодой человек», — вспоминает она.
После возвращения с каникул давление продолжилось. Таджикские студенты собрали девушек в комнате одной из студенток общежития. Камила говорит, что идти туда не хотела, но другие девушки убедили её, опасаясь новых конфликтов.
«Нас было около 20 девочек. Мы долго ждали "калони бачахо" — неформального лидера ребят. На этот раз это был уже другой человек. Когда он вошёл, остальные парни остались стоять у двери, как охрана», — рассказывает девушка.
По её словам, встреча больше напоминала допрос. Молодой человек говорил, что девушки должны «вести себя достойно», а затем начал расспрашивать Камилу о её отношениях с молодым человеком. После внимание переключилось на другую студентку. «Он сказал ей: "Ты подарила подарок парню другой национальности на 23 февраля". Девушка начала резко ему отвечать. Он достал из кармана машинку для стрижки: "Что-то ты слишком дерзкая. Хочешь, чтобы мы тебя побрили налысо?" — вспоминает Камила.
После этого, по её словам, среди девушек назначили «калони духтаро» — старшую, которая должна была следить за поведением студенток и докладывать лидеру парней.
«Я вышла оттуда в слезах и позвонила своим родным», — говорит собеседница.
Сестра Камилы решила обратиться в Институт Конфуция в Душанбе, через который многие таджикские студенты уезжали учиться в Китай.
«Один из преподавателей сказал ей, что знает об этой ситуации, но ничего не может сделать», — рассказывает девушка. По её словам, в курсе были и в университете в Китае, и в Институте Конфуция в Душанбе. «Как мне объяснили, студентов пытались отчислять, с ними проводили беседы, но всё равно это продолжалось», — говорит она.
По словам Камилы, давление прекратилось только после того, как вскоре она вышла замуж за своего молодого человека.
«Если мы, не дай бог, увидим тебя в баре, тебе плохо будет»
Амалия столкнулась с контролем со стороны земляков практически сразу после приезда в Китай, когда поступила в Сианьский университет иностранных языков. Это было восемь лет назад, ей тогда было 18 лет, и это была её первая поездка за границу.
По её словам, земляки следили за студентками, запрещали общаться с иностранцами и устраивали скандалы, если видели, что девушки после занятий идут вместе с интернациональной группой в сторону кампуса.
«Они считали, что если я таджичка, то должна беспрекословно их слушаться», — говорит она. При этом сами молодые люди, по словам Амалии, регулярно ходили по клубам и барам, но девушкам запрещали даже появляться в таких местах.
По словам девушки, до этого она никогда не была ни в клубах, ни в барах и даже не собиралась туда ходить. «Но земляки постоянно угрожали: "Если мы, не дай бог, узнаем, что ты чем-то таким занимаешься, тебе плохо будет"», — рассказывает Амалия.
При этом реальную помощь в первые месяцы жизни в Китае она получала не от земляков, а от студентов из других стран. Они помогали ей с документами, банковскими картами и бытовыми вопросами, тогда как таджикские студенты стремились контролировать её круг общения.
Она вспоминает, что пыталась отстаивать свои границы, но после этого давление только усилилось. Один из старшекурсников, работавший в офисе университета, добыл номер телефона её матери. Земляки начали звонить матери и рассказывать выдуманные истории — будто она «ходит за ручку с кем-то», «сидит у кого-то на коленях» и «курит кальян». «Это был бред. Я не понимала, зачем они распускают слухи», — говорит она.
Мать Амалии поддержала дочь и сказала землякам, что парни не имеют права вмешиваться в её жизнь. Но сама девушка ещё долго не могла избавиться от чувства страха. По её словам, однажды она напрямую спросила одного из земляков, зачем они говорили её матери неправду. «Он посмотрел мне в глаза, улыбнулся и сказал: "Мы же тебя предупреждали не общаться с чужими. Ты не послушала, поэтому мы всё это придумали"», — вспоминает Амалия.
Один из самых тяжёлых эпизодов произошёл спустя пару месяцев после её приезда. В общежитии несколько дней подряд отключали электричество, телефон разрядился, и Амалия вместе с подругами вечером пошла в бар — только для того, чтобы зарядить устройство. «Я вообще не пью, пошла просто за компанию», — говорит она. Но едва девушки подошли к входу, как их встретила группа выпивших таджикских студентов. Старшие, по её словам, пытались разговаривать спокойно, но один из первокурсников начал толкать её, оскорблять и пытался силой вытащить из бара. Другие парни оттащили его, но девушка всё равно расплакалась и вернулась в общежитие. «Это были мои первые месяцы в Китае, и мне уже хотелось просто свалить оттуда. Каждый день меня доводили до слёз. Каждый мой шаг отслеживался», — отмечает она.
Сейчас девушка учится в Турции. Она говорит, что ещё до её приезда таджикские студенты, обучающиеся в ее вузе, уже знали о ней всю информацию и даже нашли её номер телефона. Но на этот раз она сразу обозначила свои границы. «Я сказала, что уже взрослый человек и конфликтов из-за того, как я одеваюсь и с кем общаюсь, не будет. На этом всё закончилось», — говорит она. По её ощущениям, таджикские студенты в Турции ведут себя «намного адекватнее», чем те, с кем ей пришлось столкнуться в Китае.
Тем не менее пережитое в Китае, по словам Амалии, до сих пор остаётся для неё травмой: «Мне тогда едва исполнилось 18 лет. Я была ребёнком, а мне угрожала толпа взрослых парней. Меня пугали, преследовали, и я не знала, как себя защитить».
Земляки объясняли своё поведение заботой о «чести нации» и репутации таджикских девушек. «Они говорили, что не хотят, чтобы таджички "позорили народ", чтобы по поведению одной девушки судили обо всей нации. Хотя сами позволяли себе абсолютно всё», — подчеркивает Амалия.
«Это довольно серьёзная и распространённая проблема»
Откровения бывших студенток китайских вузов появились после поста проекта Tell Me Sister, который недавно поднял проблему неформального контроля над таджикскими студентками за рубежом со стороны земляков.
Одна из авторок проекта Фарзона Саидзода говорит, что тема близка ей после многолетней работы с историями женщин и девушек из Таджикистана.
«Мы уже шесть лет в рамках проекта Tell Me Sister занимаемся просветительской деятельностью на темы, которые касаются женщин в Таджикистане. Особенно акцент делаем на темах, которые стигматизированы и о которых почти нигде никто не говорит», — рассказала она в беседе с Азаттык Азия.
По словам Фарзоны, девушки часто боятся открыто говорить о пережитом насилии или давлении из-за страха осуждения.
«Многие предпочитают молчать — боятся или стесняются об этом говорить. Иногда можно столкнуться и с осуждением за то, что ты поднимаешь такие темы», — говорит она.
Работая с историями о разных формах насилия, Фарзона заметила повторяющуюся деталь — рассказы девушек о контроле со стороны земляков за рубежом.
«Причём не просто контроль, а одинаковые угрозы и формы давления. Особенно меня поразила фраза про то, что девушку могут побрить налысо. Как минимум дважды я услышала это от разных девушек», — рассказывает она.
Именно тогда, говорит Фарзона, она поняла, что речь идёт не о единичных случаях.
«Я поняла, что это систематическая проблема. Она повторяется в разных странах и практически в одинаковых формах», — отмечает авторка проекта.
После этого она начала собирать истории студенток, сначала среди знакомых, однокурсниц и подписчиц проекта. «Я стала спрашивать девушек, сталкивались ли они с таким явлением. И больше 90 процентов ответили, что да. Многие начали делиться своими историями», — говорит Фарзона.
Сначала она хотела подготовить пост в целом о контроле над таджикскими студентками в разных странах. Оказалось, что большинство историй были связаны с Китаем.
«Абсолютное большинство девушек учились в Китае, и именно там происходили такие ситуации. Поэтому я решила сделать отдельный пост именно про Китай, хотя знала, что подобное происходит и в других странах», — объясняет она.
Больше всего Фарзону поразил характер угроз и уверенность молодых людей в собственной безнаказанности.
«Вот это "побрить налысо" — это ведь акт публичного унижения девушки со стороны незнакомых людей. Казалось бы, какое ты имеешь право? Кто ты вообще такой? Но они считают, что обязаны это делать и имеют право так себя вести», — говорит она.
По её мнению, многие из тех, кто угрожает девушкам, уверены, что никакой ответственности за это не будет, потому что жертвы «боятся защищаться, протестовать или куда-то обращаться».
Во время подготовки поста она поговорила примерно с десятью девушками, однако в публикацию вошли не все истории. «Некоторые рассказывали не о себе, а о подругах или знакомых. Но мы не могли получить согласие этих девушек на публикацию, потому что связь с ними уже была потеряна. Поэтому из этических соображений мы не стали включать эти истории», — объясняет она.
Вместо этого Фарзона решила сделать общий пост о самой тенденции, описав формы давления и приведя отдельные примеры.
«Многие стали делиться похожими историями — и в личных сообщениях, и в комментариях. Оказалось, что проблема довольно серьёзная и распространённая», — говорит она.
Фарзона отмечает, что раньше почти не видела публичных обсуждений этой темы. «Возможно, кто-то об этом и писал, но лично я никогда не сталкивалась ни с большими материалами, ни с обсуждением этой проблемы в публичном поле», — говорит она.
«Контроль над девушками — это в таджикском менталитете»
Своим взглядом поделился и один из бывших студентов китайского вуза. Камол уехал учиться в Урумчи в 2017 году, когда ему было 25 лет. Он говорит, что среди таджикских студентов действительно существовал негласный контроль над девушками-землячками, но многие парни воспринимали это как заботу и вопрос безопасности.
«Да, со стороны парней были такие предупреждения девочкам из Таджикистана — в целях их же безопасности. Нужно было быть осторожными во всём, потому что ситуация в разных регионах Китая отличалась», — рассказывает он.
По словам Камола, в Урумчи, который находится в Синьцзян-Уйгурском автономном районе с преимущественно мусульманским населением, атмосфера была более напряжённой, чем в других китайских городах. Внутренние регионы Китая — Пекин, Шанхай, Гуанчжоу или Сиань — он считает относительно спокойными и безопасными для иностранных студентов.
Камол говорит, что стремление контролировать поведение таджикских девушек связано с традиционными представлениями, которые распространены в таджикском обществе.
«Это в таджикском менталитете, в нашей крови. Есть такое понятие "рашки точики" (таджикская ревность). Когда с ревностью относишься даже к тому, что незнакомая тебе таджичка общается или дружит с парнем другой национальности», — объясняет он.
По словам собеседника, многие студенты считали, что девушка приехала за границу прежде всего ради учёбы и должна «сохранить репутацию и добродетель».
Камол вспоминает, что родители некоторых студенток сами просили старших земляков присматривать за их дочерями. «Меня самого, как уроженца Согдийской области, просили присмотреть за тремя девочками из отдалённых кишлаков Согда. Родители переживали, чтобы они на чужбине не пошли по неправильному пути», — рассказывает он.
Камол вспоминает случай с однокурсницей из Туркменистана, который, по его словам, тогда активно обсуждали среди студентов.
«Она была очень скромной и правильной девушкой. И для меня было удивлением, когда через несколько месяцев парни начали рассказывать, что были с ней в клубе и что она многое себе позволяла», — говорит он.
По словам Камола, именно страх подобных разговоров и сплетен во многом объяснял поведение таджикских студентов. «Мы не хотели, чтобы потом такое же говорили про наших девочек», — добавляет он.
«Это попытка установить власть и контроль над женщинами»
Юристка и гендерная экспертка Лариса Александрова считает, что контроль таджикских студенток за рубежом со стороны соотечественников напрямую связан с патриархальными установками и гендерным неравенством, укоренившимися в обществе.
По ее словам, подобное поведение связано не с «сохранением традиций» или «заботой о девушках», а прежде всего с попыткой установить власть и контроль над женщинами.
«Это установка на то, что мужчины якобы имеют право контролировать девушек. По сути, с точки зрения международного права, речь идёт о преступлениях во имя чести. Такие практики запрещены, но проблема в том, что за рубежом привлекать к ответственности за подобные действия намного сложнее», — объясняет экспертка в беседе с Азаттык Азия.
Она считает, что давление на студенток — это одно из проявлений гендерной дискриминации и токсичной маскулинности.
«Это своего рода демонстрация патриархальной власти мужчин. Всё это — крайнее проявление дискриминации по признаку пола, и никакие разговоры о морали или национальных ценностях здесь не имеют особого значения», — убеждена Александрова.
Она обращает внимание и на двойные стандарты в поведении самих молодых людей.
«Когда парни ведут себя агрессивно, хамят или, как рассказывали сами студенты, устраивают драки с руководством вузов в Китае, никто не говорит, что они "позорят нацию". Видимо, на равных или более сильных они влиять не могут, а девушек контролировать и подавлять легче». Возможно, этих ребят самих унижали дома, недолюбили, и теперь они компенсируют это через агрессию по отношению к другим», — говорит экспертка.
Она подчеркивает, что в подобных историях речь может идти сразу о нескольких формах нарушения прав человека: «Это и гендерная дискриминация, и вмешательство в личную жизнь, и нарушение личного пространства, и преступления во имя чести».
Среди причин распространённости такого поведения Александрова называет усиление консервативных взглядов, недостаток образования в сфере прав человека и гендерного равенства, а также домашнее насилие, которое «передаётся из поколения в поколение».
Рассуждая о том, как студенткам можно защитить себя в подобных ситуациях, экспертка признаёт, что обращаться в дипломатические представительства бывает непросто.
«Можно, конечно, обращаться в посольство, но проблема в том, что Китай — огромная страна, а у Таджикистана там одно посольство и одно консульство в Шанхае, которые находятся далеко от многих университетов», — говорит она.
Александрова приводит личный пример. Её дочь, которая учится в Китае, несколько месяцев не могла добиться ответа от посольства по вопросу замены загранпаспорта.
«Она написала в январе на электронную почту посольства, и три месяца ей никто не отвечал. Нам пришлось буквально искать контакты, чтобы хоть кому-то дозвониться. К сожалению, коммуникация с гражданами у нашего посольства очень слабая», — рассказывает экспертка.
Поэтому, считает Александрова, студенткам прежде всего стоит выстраивать связь с администрацией университетов и изучать внутренние правила учебных заведений.
«Если такое поведение нарушает правила университета, то нужно обращаться к руководству вуза. Насколько они будут вмешиваться — другой вопрос, но угроза отчисления может стать действенным рычагом воздействия», — говорит она.
Кроме того, экспертка советует использовать и механизмы обращения в китайские государственные органы. «На сайте МВД Китая есть возможность подать электронное обращение. Это тоже один из вариантов», — добавила Александрова.
Азаттык Азия обратился в посольство Китая в Таджикистане с просьбой прокомментировать, какие механизмы защиты существуют в стране для иностранных студенток в подобных ситуациях. На момент публикации ответ не получен. Получить комментарии в Институте Конфуция в Душанбе тоже не удалось.
По официальным данным, сейчас в Китае обучаются около 6 тысяч студентов из Таджикистана. Сегодня подобный контроль, по словам девушек, все еще сохраняется, но уже не в столь жесткой форме. Амира, обучающаяся в вузе Шанхая, говорит, что за год учебы не сталкивалась с открытым давлением или угрозами со стороны земляков.
«Поначалу, конечно, были разговоры от старших ребят — нам советовали не выходить поздно вечером, не ходить по "злачным" местам. Но это звучало скорее как нравоучения. Мы спокойно отвечали, что сами можем принимать решения и знаем, как о себе позаботиться. Наверное, поэтому со временем от нас отстали», — рассказывает девушка.
