Инициатива S7+, представленная в Вашингтоне, позиционируется как новый этап экономической интеграции Центральной Азии — с амбициями снизить зависимость от внешних центров силы и открыть альтернативные маршруты к мировым рынкам. За экономической логикой проекта просматривается и геополитический расчёт, связанный с балансом влияния между миовыми державами. Насколько жизнеспособна эта концепция, готов ли регион к более глубокой кооперации — и может ли S7+ стать реальной альтернативой существующим зависимостям? Об этом — в интервью с аналитиком Кеном Мориясу.
В апреле в Вашингтоне публично представили инициативу S7+ (Silk Seven Plus) — новый проект региональной интеграции Центральной Азии. Концепцию разработал New Lines Institute for Strategy and Policy, впервые ее анонсировали в январе. В базовом варианте речь идёт о пяти государствах региона — Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане и Туркменистане — с возможным расширением за счёт Афганистана и Пакистана. Инициатива предполагает постепенное формирование координированного экономического пространства, которое позволит странам действовать коллективно, усиливать переговорные позиции и снижать зависимость от внешних центров силы, таких как Россия или Китай.
Как заявляется, концепция направлена на устранение ключевых структурных проблем региона — слабой взаимной торговли, инфраструктурной разобщённости и зависимости от внешних маршрутов — и создание альтернативных связей с мировыми рынками, включая южные маршруты через Афганистан, Пакистан, а также транскаспийские пути. В более широком геополитическом контексте S7+ рассматривается как способ усилить экономическую самостоятельность региона и одновременно создать новые возможности для вовлечения США.
О политическом весе этой инициативы, её реализуемости, а также о роли России и Китая в региональной экономике Азаттык поговорил с Кеном Мориясу, научным сотрудником Hudson Institute. Ранее он много лет работал корреспондентом японского издания Nikkei и специализируется на анализе геополитических процессов в Евразии.
Азаттык: New Lines представляет S7+ как региональное экономическое партнёрство. По вашему мнению, это действительно экономический проект или стратегия геополитического влияния, замаскированная под экономическую риторику?
Кен Мориясу: Думаю, что у всего будет аспект безопасности. Однако это не должно быть главным посланием США. Это не бинарная ситуация — «0 или 100». Даже если условно говорить о 52 из 100, то есть о 52% экономической интеграции, — это уже плюс и успех для США.
Если смотреть шире: когда экономически связи между семью странами развиваются и процветают, это, как правило, означает более мирную обстановку и создаёт стимулы для всех участников избегать конфронтации. Это само по себе положительно. На данный момент страны Центральной Азии (С5), на мой взгляд, представляют собой один из самых мирных регионов мира: большинство пограничных споров в целом урегулировано. Россия сосредоточена на войне в Украине. Китай наращивает своё присутствие, но делает это очень осторожно — это не военное вмешательство. В то же время администрация Трампа проявляет серьёзный интерес к региону, стремясь сбалансировать влияние Китая.
Идея расширить это пространство за счёт Афганистана и Пакистана выглядит разумной. Вопрос в том, смогут ли сами Афганистан и Пакистан прекратить внутренние конфликты и согласиться присоединиться к этой зоне мира. Это остаётся открытым вопросом. Тем не менее расширение зоны стабильности — это позитивно и отвечает как глобальным интересам, так и интересам США.
Если США будут действовать взвешенно и аккуратно, существует возможность направить это мирное сотрудничество в русло собственных интересов. Формирование пояса дружественных США государств в Центральной Азии — к западу от Китая — имеет чрезвычайно важное значение для американской стратегии.
«”Крепость” в центре Евразии»
Азаттык: За последние тридцать лет Казахстан проводил многовекторную политику, балансируя между Россией, Китаем, США и ЕС. Однако такие шаги, как подписание Авраамовых соглашений и участие в «Совете мира» президента США Дональда Трампа, могут говорить о сдвиге. Если Астана вступит в рамки интеграции вроде S7+, означает ли это отход от прежнего баланса? Как, по вашему мнению, отреагируют Пекин и Москва?
Кен Мориясу: Преимущество ситуации для США в том, что им вовсе не нужно, чтобы Казахстан отказывался от своей многовекторной внешней политики. Напротив, для Вашингтона важно, чтобы Казахстан её сохранял.
Если бы Казахстан решил разорвать отношения с Россией и Китаем и полностью перейти на сторону Запада — как Япония, Южная Корея или Австралия, — это, скорее, стало бы дополнительной нагрузкой для США, поскольку им пришлось бы брать на себя обязательства по обеспечению безопасности. В нынешних условиях это вряд ли возможно. Всё, что необходимо США, — чтобы Казахстан продолжал проводить многовекторную политику и не оказался полностью в орбите Китая.
Со своей стороны Китай стремится к тому, чтобы Казахстан был не просто партнёром, а глубоко интегрированным экономическим союзником. Более того, в перспективе Китай, вероятно, хотел бы обеспечить и безопасность Казахстана, поскольку, по мнению ряда китайских экспертов, одних экономических связей недостаточно. Они обращают внимание на союзнические отношения США с Японией, Южной Кореей, Австралией, Филиппинами и Таиландом: эти страны ориентированы на США не столько из-за общих ценностей, сколько потому, что Вашингтон реально инвестирует в их безопасность.
Например, в Японии размещено около 54 тысяч американских военнослужащих, в Южной Корее — около 24 500, вместе с членами их семей. Это значительные обязательства, которые и формируют основу этих «жёстких» союзов. Китай это видит, и, если он действительно хочет закрепить Казахстан в своей орбите, он, вероятно, будет двигаться в этом направлении.
Если Казахстан сохранит многовекторную политику, он вряд ли захочет находиться под китайским «зонтиком» безопасности. Пока он остаётся нейтральным и поддерживает отношения со всеми, это будет удерживать Китай в состоянии какой-то неопределённости — без полной уверенности, что Казахстан окончательно на его стороне. И этого для США вполне достаточно.
В более широкой перспективе: как только Китай будет уверен, что он полностью закрепил за собой сердце Евразии, включая Казахстан, он сможет быть уверен и в надёжности своих энергетических маршрутов и железнодорожных путей к ключевым рынкам без необходимости использовать морские пути — а значит, вне досягаемости ВМС США. Если при этом расчёты будут в юанях, а не в долларах, они окажутся защищены и от санкционного давления.
В целом стратегия Китая заключается в создании своего рода замкнутой «крепости» в центре Евразии, на которую США и их союзники не смогут влиять. Казахстан играет в этой стратегии ключевую роль. И только после того, как такая «крепость» будет сформирована, Китай может перейти к более активной проекции силы, включая возможные действия в отношении Тайваня. Но, на мой взгляд, это произойдёт лишь тогда, когда Пекин будет полностью уверен в устойчивости этой конструкции — и Казахстан здесь центральный элемент.
Азаттык: Как, по вашему мнению, может отреагировать Россия? Например, недавно стало известно, что Россия заблокировала нефтепровод, по которому казахстанская нефть поступает в Германию. По данным Reuters, это решение связано с продолжающимся политическим кризисом между Россией и Германией. Фактически экономика Казахстана страдает из-за споров России с третьими странами. В этой напряжённой обстановке какой реакции Москвы следует ожидать на инициативы вроде S7+?
Кен Мориясу: Да, Казахстан, по сути, уже экспортирует около 80% своей нефти через трубопровод КТК в Чёрное море, то есть остаётся чрезмерно зависимым от российского маршрута. Более того, этот трубопровод уже дважды подвергался атакам украинских дронов — сначала в ноябре, затем в апреле, — и был повреждён.
Если Россия приостанавливает поставки по этому маршруту в Германию, это ещё раз подчёркивает риски такой зависимости для Казахстана.
На данный момент у Казахстана есть два основных варианта: увеличить экспорт нефти в Китай, чтобы компенсировать выпадающие объёмы, либо использовать Средний коридор — через Азербайджан, Грузию и Турцию — с выходом к Средиземному морю, что, по всей видимости, является предпочтительным направлением.
Если — и это ключевое условие — формат S7+ станет жизнеспособной экономической зоной, тогда у Казахстана появится ещё один маршрут: через эти страны, далее через Пакистан — к мировым морям.
Однако это скорее долгосрочная перспектива. При этом необходимо учитывать ситуацию вокруг Ирана. Если Иран будет стабильным, ориентированным на сотрудничество с Западом и открытым для бизнеса, он может предложить Казахстану более простой и эффективный маршрут, чем путь через Афганистан и Пакистан.
В таком случае Казахстану достаточно было бы транспортировать нефть через Каспийское море в северный Иран, а затем использовать механизмы нефтяных свопов — экспортируя эквивалентные объёмы с юга Ирана, без необходимости строительства новых трубопроводов.
На мой взгляд, это более реалистичный и практичный вариант. В любом случае, ситуация демонстрирует, насколько важна многовекторная политика и наличие альтернативных маршрутов, позволяющих снизить уязвимость.
Афганистан как «экономический хаб»?
Азаттык: Перейдём к редкоземельным металлам. Сейчас 100% казахстанского экспорта редкоземельных элементов направляется в Китай. Концепция S7+ предполагает сделать эти ресурсы доступными на глобальном рынке на открытых условиях. Какие конкретные альтернативы может предложить Вашингтон, которых нет у Китая?
Кен Мориясу: Один из вариантов — содействовать Казахстану в экспорте критически важных минералов по альтернативным торговым маршрутам, начиная со Среднего коридора.
Однако сейчас появляется и новая логика: если эти ресурсы и энергетика необходимы для развития искусственного интеллекта и дата-центров, требующих значительных объёмов электроэнергии, то возникает вопрос — почему бы не размещать сами дата-центры в Казахстане?
Вместо того чтобы экспортировать сырьё, можно развивать инфраструктуру обработки данных непосредственно на месте. Для этого Казахстану необходимо укреплять доверие со стороны международного сообщества.
Это, на мой взгляд, перспективное направление не только для Казахстана, но и для всех стран, обладающих значительными энергетическими ресурсами. В будущем конкуренция будет идти не только за доступ к ресурсам, но и за размещение дата-центров вблизи источников энергии.
Азаттык: Интересная мысль. Теперь об Афганистане. В концепции предлагается рассматривать Афганистан как «экономический хаб», а не «проблему безопасности». Однако для Казахстана и Узбекистана Афганистан — это и то, и другое. Насколько реалистично для США строить основанную на правилах торговую систему с правительством «Талибана», находящимся под санкциями и не признанным международным сообществом?
Кен Мориясу: С учётом предыдущего опыта США в Афганистане я не считаю это реалистичным.
Если посмотреть на карту, то при наличии прямого маршрута из Таджикистана в Пакистан, минуя Афганистан, подобная концепция выглядела бы гораздо более жизнеспособной. Однако география такова, что для выхода к Пакистану необходимо проходить через Афганистан.
Поэтому многое зависит от того, удастся ли обеспечить мир между Афганистаном и Пакистаном, а также от того, можно ли будет рассматривать правительство «Талибана» как надёжного торгового партнёра.
В США, особенно в Конгрессе, вероятно, возникнет серьёзное сопротивление идее поддержки экономического взаимодействия между этими странами, если в него будет включён Афганистан.
Если политика «Талибана» в отношении женщин останется неизменной, это усилит давление со стороны американских законодателей: будут звучать требования допустить женщин к образованию и участию в экономике. Это, в свою очередь, может стать источником новых напряжений в отношениях между США и Афганистаном.
Азаттык: Я ознакомился с ранней версией этой концепции. Там среди семи стран был Азербайджан, но затем его исключили, хотя он всё ещё рассматривается в региональной конфигурации. Одной из стран стал Пакистан. При этом Афганистан включён в более широкую концепцию. Какова логика добавления Афганистана?
Кен Мориясу: Лично я считаю, что включение Азербайджана, Армении и Турции позволило бы сформировать гораздо более устойчивый экономический блок, чем ставка на Афганистан и Пакистан.
На мой взгляд, базовая конфигурация должна выглядеть как С5 плюс три страны Южного Кавказа и Турция — то есть условный формат C9. Это могло бы стать основой. Многое зависит от Грузии, но если такой блок удастся сформировать, это будет иметь ключевое значение для стратегии США.
Если к этому добавить Иран и сформировать формат C10, структура станет ещё более устойчивой, с разнообразными выходами к Средиземному морю, Аравийскому морю и Персидскому заливу.
И уже после этого можно рассматривать подключение Афганистана и Пакистана.
Отношения с Ираном
Азаттык: S7+ задуман как обход Ирана и снижение транзитной зависимости от России. Однако Казахстан укрепил стратегическое партнёрство с Москвой, а каспийские маршруты проходят через Иран. Реалистично ли реализовать такую модель без серьёзных экономических последствий для Астаны?
Кен Мориясу: Если говорить откровенно, я не думаю, что Казахстан стремится избегать Россию или Иран. Это скорее взгляд, характерный для отдельных американских аналитических центров.
Однако если предположить такой сценарий, тогда ключевым транзитным узлом становится Азербайджан. Фактически он превращается в стратегическое «узкое место», сопоставимое с Малаккским проливом или Ормузским проливом в морской логистике. На суше такую роль играет именно Азербайджан.
Сегодня президент Ильхам Алиев — опытный и взвешенный политик со стратегическим мышлением. Но невозможно предсказать, какими будут будущие лидеры. Поэтому зависимость от одного узкого маршрута всегда сопряжена с рисками.
В этой связи Казахстану важно взаимодействовать с США. Тем более что администрация Трампа демонстрирует открытость к взаимодействию с Центральной Азией.
Казахстан может использовать формат «Совета мира» и стимулировать обсуждение будущего Ирана на этом уровне. Насколько я понимаю, Токаев встречался с Трампом три раза за последние шесть месяцев. Президент Узбекистана встречался с Трампом четыре раза. Алиев из Азербайджана встречался с Трампом три раза, а также был в Египте на мирной конференции по Газе. То есть он находился в одной комнате с Трампом четыре раза за последние восемь месяцев. У всех этих лидеров — Казахстана, Узбекистана и Азербайджана — есть прямой доступ к Овальному кабинету. Им следует использовать это и говорить с Трампом о будущем Ирана.
От С5+1 к S7
Азаттык: За последнее десятилетие мы наблюдали развитие формата C5+1 — от министерского уровня до саммитов. Теперь появляется S7+, с упором на экономику. Означает ли это, что C5+1 достиг своего предела? Означает ли это, что для подлинной региональной интеграции теперь требуется более широкий и устойчивый экономический формат?
Кен Мориясу: Я думаю, это нормальный процесс — проб и ошибок.
В Индо-Тихоокеанском регионе мы видим аналогичную ситуацию: существует множество различных форматов — Quad, Squad, трёхсторонние союзы и другие конфигурации.
Поэтому в Центральной Азии также целесообразно пробовать разные форматы — S7, C10, C9, C6, начиная с Азербайджана, — и смотреть, какие из них окажутся наиболее жизнеспособными.
Азаттык: Может ли эта концепция пережить политические циклы в США и получить устойчивую поддержку?
Кен Мориясу: Да, потому что она напрямую связана со стратегическими планами Китая.
Китай и Россия, как представляется, стремятся создать своего рода «убежище» в центре Евразии, которое позволит им укрепить свои позиции и в дальнейшем проецировать влияние.
США, как мне кажется, всё более чётко осознают эту динамику, особенно на фоне событий вокруг Ормузского пролива.
Можно ожидать, что Китай будет ускорять переход от морской торговли к континентальным маршрутам, а также снижать зависимость от нефти, переходя на электроэнергию — в том числе за счёт угля и атомной энергетики.
В этом контексте такие страны, как Монголия, становятся важными партнёрами Китая в сфере энергетической безопасности.
В Вашингтоне, вероятно, будет расти понимание этих тенденций, и фокус исключительно на Западном полушарии не сможет оставаться единственной стратегией.
Можно ожидать усиления внимания к противодействию формированию «евразийской крепости» и соответствующего увеличения финансирования таких инициатив.
Азаттык: Китай уже имеет большинство разрешений на добычу полезных ископаемых в Кыргызстане и Таджикистане, доминирует в региональном обогащении урана, а в Афганистане Пекин уже подписал более 15 горнодобывающих контрактов. С этой точки зрения, может ли S7+ стать подлинной стратегической альтернативой, или Вашингтон слишком поздно вступает в эту конкуренцию и располагает недостаточными ресурсами?
Кен Мориясу: США не нужно стремиться заменить Китай — это невозможно.
Стратегия должна быть асимметричной. Достаточно поддерживать конструктивные отношения с максимально возможным числом стран региона, чтобы ни одна из них не оказалась полностью в орбите Китая.
Конечная цель — сдерживание. Речь идёт о том, чтобы не допустить доминирования Китая в Азии.
Для этого важно подорвать уверенность Китая в том, что его стратегия создания «евразийской крепости» близка к завершению.
Сдерживание работает даже в том случае, если уверенность снижается не полностью, а, например, с 100% до 99%. США и их союзникам не нужно разрушать всю стратегию Китая — достаточно снизить степень его уверенности хотя бы на один процент.
И, на мой взгляд, это вполне достижимо.
