Военная эскалация между США и Ираном, возможно, сейчас утихла, но геополитические последствия только начинают проявляться.
Правительства стран Центральной Азии в условиях неопределенности в Ормузском проливе и региональной безопасности переосмысливают десятилетия стратегических установок относительно торговли, транспортной доступности и доступа к мировым рынкам.
Кен Мориясу, исследователь Института Хадсона, эксперт по Евразии, недавно вернулся из поездки в Центральную Азию. Он говорит, что страны региона, которые когда-то рассматривали Иран как свои естественные морские ворота, все чаще ищут другие варианты.
РСЕ/РС: Вы только что вернулись из Центральной Азии. В чём заключается самый значительный стратегический сдвиг, который правительства этих стран совершают в ответ на конфликт с Ираном?
Кен Мориясу: Для меня самым важным выводом стало изменение отношения к Ирану.
В начале этого года, после конфликта в феврале, в марте в аналитических центрах обсуждались возможности, которые откроются, если в Иране восстановится стабильность.
Аналитики утверждали: если Иран перейдёт к пробизнес-ориентированной администрации, это обеспечит для стран Центральной Азии кратчайший путь к незамерзающим портам. Был значительный оптимизм по поводу того, что может произойти, если ситуация в Иране стабилизируется.
Но во время этой поездки мне стало совершенно ясно, что страны Центральной Азии отходят от этого варианта. Они гораздо больше говорят о Пакистане и Афганистане — об использовании Афганистана в качестве транзитного маршрута в Пакистан.
Хотя в Афганистане и Пакистане есть свои собственные проблемы, они считают, что разрешение этих вопросов более реалистично, чем ожидание смены режима в Иране или уровня стабильности, который убедил бы Израиль прекратить нападения на Иран. Для них это сейчас кажется очень отдалённой перспективой.
Таким образом, они сначала рассматривают Афганистан, а если это не сработает, то Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC). На бумаге CPEC — это фантастическая идея. В реальности же она не продвинулась так далеко, как ожидалось. Но даже несмотря на это, страны Центральной Азии считают, что связка «Китай — Пакистан» более осязаема, чем ожидание улучшения ситуации внутри Ирана.
РСЕ/РС: Афганистан остаётся крайне нестабильным (де-факто страна под властью «Талибана», захватившего власть после краха международно признанного афганского правительства в 2021 году). Почему правительства государств Центральной Азии готовы теперь рассматривать его как часть решения, а не как часть проблемы?
Кен Мориясу: Одна из самых больших проблем в Центральной Азии — это вода. Большая часть воды в регионе берёт начало в Таджикистане и Кыргызстане, а затем течёт вниз по течению в Узбекистан и Казахстан.
Афганистан вызывает серьёзную озабоченность, потому что там строится новый канал, который забирает воду из этой системы. Технически, страны Центральной Азии должны быть очень недовольны Афганистаном, и я думаю, что они недовольны.
Но Афганистан также предлагает значительные стратегические преимущества, если удастся установить стабильные отношения. Поэтому, несмотря на напряженность в морских вопросах, я почувствовал настоящий энтузиазм по поводу более тесного взаимодействия с Афганистаном.
РСЕ/РС: Насколько важным внезапно становится Пакистан в долгосрочной торговой стратегии Центральной Азии?
Кен Мориясу: Пакистан уникален благодаря своему географическому положению. Это одновременно континентальная и морская страна.
Его положение сильно отличается от положения Индии. Индия фактически отделена от Евразии Гималаями и Пакистаном. У нее нет прямого доступа к Центральной Азии.
Пакистан же имеет прямой доступ к Центральной Азии, а также располагает крупными портами в Карачи и Гвадаре, которые связаны с морем.
Военный деятель Асим Мунир (влиятельный командующий пакистанской армией) в хороших отношениях с [президентом США Дональдом] Трампом. Президент Трамп это осознал и явно решил опереться на Пакистан — не только в качестве посредника в отношениях с Ираном, но и потому, что он видит в Пакистане важнейшего партнера в более широкой стратегической конкуренции в Евразии с участием Китая и России..
РСЕ/РС: Становится ли Китайско-пакистанский экономический коридор предпочтительной альтернативой Ирану в Центральной Азии?
Кен Мориясу: Интересно в этой ситуации поведение Пакистана. Он активнее взаимодействует с Соединенными Штатами, но это не означает, что он отдаляется от Китая. Американцам очень важно понимать, что, более тесно взаимодействуя с Вашингтоном, Пакистан фактически побуждает Китай к еще большей приверженности Китайско-пакистанскому экономическому коридору.
Пакистан ориентируется на обе стороны, и это работает. Если вы посмотрите на недавнюю встречу между высшим руководством Пакистана и министром иностранных дел Китая Ван И на полях Шанхайской организации сотрудничества в Кыргызстане, Китай заявил, что высоко ценит посреднические усилия Пакистана между Ираном и Соединенными Штатами и окажет максимально возможную поддержку этим усилиям.
Это было в июле. Двумя месяцами ранее, когда премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф встречался с лидером Китая Си Цзиньпином, позиция Китая была гораздо более сдержанной. Пекин высоко оценил усилия Пакистана, но не предложил дополнительной поддержки.
Всего за два месяца Китай значительно пересмотрел позицию, и я думаю, это прямое следствие сближения Пакистана с президентом Трампом.
РСЕ/РС: Усиливает ли конфликт США и Израиля с Ираном в конечном итоге влияние Китая в Центральной Азии?
Кен Мориясу: Я получил отзывы о том, что страны Центральной Азии обеспокоены заменой зависимости от России зависимостью от Китая. Но реальность такова, что Китай все чаще становится на практике единственным вариантом.
Показательный пример — Казахстан. Его основной нефтепровод в Черное море фактически встал из-за атак беспилотников, скорее всего, связанных с кампанией Украины против российской инфраструктуры. Около 80 процентов казахстанского экспорта нефти обычно проходит через Черное море.
У Казахстана есть две альтернативы. Одна — это Срединный коридор через Каспийское море в Азербайджан. Другая — существующий трубопровод в Китай.
Хотя Казахстан предпочел бы Срединный коридор, нефть сначала должна транспортироваться танкерами через Каспийское море в Баку, что ограничивает пропускную способность.
Самое быстрое решение — просто отправлять больше нефти в Китай, и я думаю, что именно это и произойдет.
То есть несмотря на опасения Центральной Азии по поводу чрезмерной зависимости от Китая, эта зависимость возрастает, если такие страны, как США и Япония, не инвестируют в каспийскую инфраструктуру, которая расширит поставки нефти между Казахстаном и Азербайджаном.
РСЕ/РС: С точки зрения Тегерана, может ли потеря Центральной Азии стать для Ирана крупнейшим стратегическим ударом с момента введения санкций?
Кен Мориясу: Да. Иран отчаянно не хочет проиграть эту войну, но своими действиями он теряет Центральную Азию. В то же время, не только Иран отталкивает Центральную Азию. Политика США также вносит свой вклад.
Например, были нападения вокруг Чабахара, порта на юге Ирана, в который Индия инвестировала средства для создания альтернативы Гвадару. Эти события значительно затрудняют конкуренцию торговых путей через Иран с Китайско-пакистанским экономическим коридором.
Таким образом, это отчасти ответственность Ирана, но это также следствие политики США. Вместе они делают иранский маршрут гораздо менее актуальным.