Когда президент Владимир Путин ввел войска в Украину, Кремль, казалось, делал ставку на привычную аксиому европейской безопасности: огромная российская мощь, подкрепленная большими запасами советской эпохи и ядерным оружием, сломит сопротивлениеКиева.
Спустя более четырех лет полномасштабного вторжения Москвы это предположение практически полностью опровергнуто. Украина выжила, разрушила расчет на быструю победу России и превратила конфликт в высокотехнологичную войну на истощение.
Украина развивает инновации и, по словам Джошуа Хумински, старшего вице-президента по национальной безопасности и разведке в американском Центре изучения президентства и Конгресса, делает это быстрее, чем США или другие страны НАТО.
Но в то же время растущая зависимость Москвы от Северной Кореи в отношении боеприпасов, ракет и войск не должна восприниматься ни как доказательство краха России, ни, наоборот, как свидетельство того, что ее вооруженные силы выйдут из войны сильнее, считают эксперты.
Картина, которую представляют эксперты, гораздо сложнее.
Украина нанесла серьезный ущерб конвенциональным вооруженным силам России и выявила глубокие недостатки в планировании и доктрине. Однако Москва продолжает адаптироваться к условиям на поля боя, наращивать производство вооружений и извлекать уроки из войны, не похожей ни на одну из тех, в которых она участвовала ранее.
«Обычные сухопутные войска России в Украине постоянно и серьезно ослабевают», — говорит Хумински в интервью РСЕ/РС. Но он предупреждает, что оценивать российскую военную мощь исключительно с этой точки зрения было бы «ошибкой».
По его словам, Северный и Тихоокеанский военно-морской флот России сохраняет важные возможности, стратегические ядерные силы в значительной степени остались нетронутыми, а Москва по-прежнему обладает мощными кибер- и космическими средствами.
Таким образом, вопрос, возможно, уже не сводится к тому, останется ли Россия второй по мощи армией в мире. Вопрос в том, что показала Украина в отношении пределов российской мощи — и сможет ли адаптация предотвратить превращение этих слабостей в решающие факторы.
После провалившегося блицкрига
Проблемы России начались с её планов. По словам Хумински, разведка Путина представляла Украину как «карточный домик», который, как ожидалось, быстро рухнет.
Но стойкость Украины, оперативные неудачи России, помощь Запада и быстрая адаптация привели к совершенно иной войне. Оборона Гостомеля под Киевом, где украинские силы отбили наступление элитных российских воздушно-десантных войск, стала одним из первых примеров того, как планы Москвы могут рухнуть. Тактика действий малых подразделений и западное противотанковое оружие также показали слабости наступающей российской бронетехники.
С тех пор война превратилась в неустанную борьбу за адаптацию. Беспилотники, радиоэлектронная борьба и удары на большие расстояния изменили картину войны, сделав передвижение на фронте всё более опасным, и способствовали созданию тщательно контролируемой «киллзоны» вдоль фронта.
Мария Снеговая, старший научный сотрудник по России и Евразии в вашингтонском Центре стратегических и международных исследований, говорит РСЕ/РС, что Украина добилась значительного технологического прогресса и все чаще использует беспилотники, чтобы компенсировать, по крайней мере частично, нехватку людских ресурсов.
Это преимущество реально, но она не считает его постоянным. По словам Снеговой, технологические преимущества несколько раз менялись во время войны. В настоящее время Украина опережает Россию в важных технологиях беспилотников, но Россия неоднократно догоняла ее, переосмысливала успешные инновации и разрабатывала контрмеры.
Цикл ускоряется: то, что раньше занимало гораздо больше времени, теперь происходит за считаные месяцы. Именно поэтому ни Хумински, ни Снеговая не рассматривают войну как простую историю о том, как технологический гений Украины подавляет устаревшую российскую армию.
Эксперты описывают гораздо более динамичное противостояние: Украина добилась значительного технологического прогресса и выявила серьезные слабости России, в то время как Россия продолжает адаптироваться и усваивать уроки поля боя, даже несмотря на то, что ее конвенциональные сухопутные войска несут серьезные потери.
Северная Корея восполняет пробелы
Партнерство Москвы с Пхеньяном — пожалуй, наиболее наглядный пример экстраординарных потребностей войны. Северная Корея поставляла боеприпасы и ракеты, а также направляла военных, часть которых была дислоцирована в Курской области России для отражения внезапного вторжения Украины в 2024 году.
Однако, отмечает Снеговая, зависимость России от внешней помощи следует понимать в контексте ее огромных усилий по внутреннему производству.
Москва ведет войну на истощение, в которой потери выходят далеко за рамки живой силы и распространяются на боеприпасы и системы вооружения. «Россия действительно смогла произвести очень много», — говорит она, подчеркивая, что Москва «значительно нарастила производство» вооружения, включая беспилотники, средства радиоэлектронной борьбы, системы ПВО, танки и ракеты.
Но российская промышленность не решила свою проблему. Потребности войны настолько высоки, отмечает Снеговая, что даже значительное расширение производства не может полностью удовлетворить потребности поля боя или позволить России создать значительные резервы. Этим отчасти и объясняется вовлечение Северной Кореи.
Хумински также говорит, что северокорейские войска помогают Москве решать политически чувствительную проблему нехватки людских ресурсов. Их использование позволяет удерживать позиции и освобождать российских контрактников для других задач, не требуя от Путина политически рискованной полномасштабной мобилизации.
Северокорейские ракеты, которые Россия использует против Украины
Таким образом, это не военный коллапс и не свидетельство легкого возрождения России. Моксва использует иностранных партнеров для восполнения конкретных пробелов, одновременно прилагая усилия для поддержания и расширения собственной военно-промышленной базы.
По словам Снеговой, Кремль продолжает наращивать производственные мощности и готовиться к затяжной войне. Но эти усилия сопряжены с растущими издержками. Российский военно-промышленный сектор в значительной степени финансируется государством, в то время как экономическое бремя поддержания войны продолжает расти.
Украина изменила расстановку сил, но беспилотники не выигрывают войну
Украина вступила в войну, будучи в невыгодном положении в плане обычных вооружений. Она не могла сравниться с Россией по числу танков, снарядов и военных. Решением стало изменение соотношения затрат и эффективности.
Дешевые беспилотники и другие быстро развивающиеся системы могут представлять угрозу для гораздо более дорогостоящей техники. Как подчеркивает Снеговая, Украина смогла в значительной степени компенсировать нехватку людских ресурсов с помощью беспилотников.
Но она также подчеркнула ограничения этого преимущества. Беспилотники не сделали военных ненужными, и проблемы Украины с людскими ресурсами остаются серьёзными. Оборонительная «киллзона» может помочь удержать линию фронта, но не выиграть войну.
Тем временем Россия адаптирует свои методы. По мнению Снеговой, российские силы сочетают советские подходы и устаревшие производственные мощности с новейшими беспилотниками, средствами радиоэлектронной борьбы и быстро развивающимися методами ведения боевых действий.
Россия несёт масштабные потери и сталкивается с растущим давлением на свою экономику. Однако она сохраняет некоторые асимметричные преимущества, включая возможность развертывания беспилотников в огромных количествах, опыт их использования и огромный объем данных о боевых действиях, накопленных боевыми подразделениями и операторами.
Страны Запада «должны не только следить за тем, что делает Украина, но и обращать внимание на то, что делает Россия», какие уроки она извлекает и как адаптируется, считает Хумински: «Если мы этого не сделаем и будем видеть просто ослабленные российские вооруженные силы, это может аукнуться нам в будущем».
Новороссийск демонстрирует расширение масштабов войны
Технологическая адаптация Украины меняет географию войны.
В Черном море Украина неоднократно угрожала российским военно-морским силам и инфраструктуре, несмотря на то что в самом начале конфликта не имела ничего, что хотя бы отдаленно напоминало бы традиционный флот, способный сравниться с российским. Но затем вынудила российские силы морские силы переместиться из Крыма. Однако последующие удары Киева по Новороссийску, российскому военно-морскому узлу на востоке, показали, что перемещение дальше от фронта не гарантирует безопасности.
«Российский флот определенно находится под серьезной угрозой в любой точке Черного моря на данный момент», — считает Снеговая.
Более широкое значение этого события носит стратегический характер.
Украина все чаще сочетает свои оборонительные усилия на фронте с глубокими ударами по военным и другим целям внутри России, стремясь нанести ущерб за пределами поля боя.
Снеговая отмечает, что удары способствовали усилению тревоги внутри России и призывам к прекращению войны. Но, предупреждает она, общественное мнение в России играет лишь ограниченную роль в принятии решений Кремлем. Решающим фактором остается Путин, а не общественное мнение.
Украина, возможно, сейчас обладает технологическим преимуществом, говорит она, но Россия продолжает реагировать — в том числе с помощью более быстрых реактивных беспилотников и усилий по преодолению других технологических ограничений.
Ослабленные, но смертоносные войска
Война серьезно поставила под сомнение прежние показатели военной мощи. Довоенные показатели танков и численности войск не предсказывали неудачи России в 2022 году. Но и огромные потери России не доказывают, что она перестала быть грозной военной державой, предупреждают эксперты.
Украина разрушила миф о том, что одна лишь российская мощь гарантирует победу. Она продемонстрировала, как устойчивость, быстрые инновации и относительно дешевые технологии могут позволить меньшей армии нанести чрезвычайный урон гораздо большей.
Однако Россия по-прежнему обладает значительно большими ресурсами, чем Украина, крупной оборонно-промышленной базой, ядерными силами, не затронутыми войной, и военными возможностями, простирающимися далеко за пределы опустошенных наземных формирований, воюющих в Украине.
Это не означает, что Россия выигрывает процесс адаптации. Снеговая подчеркивает, что Украина в настоящее время развивает технологии, в то время как российская экономика и военно-промышленная сеть испытывают растущее давление. По её словам, также нет консенсуса среди аналитиков относительно того, можно ли по-прежнему с полным правом называть Россию второй по мощи армией в мире.
Устойчивость западной поддержки Украины в конечном итоге может стать одним из важнейших факторов. Киев неоднократно демонстрировал результаты, превосходящие его возможности, считает Снеговая, но его способность поддерживать боевые действия по-прежнему в значительной степени зависит от внешней финансовой, технологической, разведывательной и военной поддержки.
Более широкий вывод Хумински заключается в том, что Россия и Украина станут двумя наиболее закалёнными в боях и укреплёнными в боях армиями мира.
Украина нанесла серьёзный удар по российской армии, уничтожила огромное количество её техники и выявила слабости, которые Москва рассчитывала скрыть за своей репутацией огромной мощи. Россия дорого платит за адаптацию и далека от решения фундаментальных проблем, выявленных войной.
Исход войны во многом определят два момента — насколько успешно Россия извлекает уроки войны для компенсации своих потерь и сможет ли Украина поддерживать собственный необычайно быстрый темп инноваций.