С начала полномасштабного вторжения России в Украину Казахстан стал временным пристанищем для сотен украинских граждан. Однако немногим их них удаётся получить официальный статус беженца: процедура долгая, результат непредсказуемый, а война сама по себе не считается автоматическим основанием для защиты. Почему международное право на практике работает выборочно и с какими барьерами сталкиваются ищущие убежища люди?
После февраля 2022 года Казахстан стал одной из стран, куда прибывали граждане Украины, покидавшие зоны боевых действий, спасаясь от обстрелов, оккупации, угрозы для жизни. Многие рассчитывали остаться на несколько месяцев и вернуться домой, когда ситуация стабилизируется.
Однако конфликт затянулся, и временное пребывание стало превращаться в выживание с неопределённым правовым статусом. Законные 90 дней истекали и перед людьми вставал выбор: возвращаться на родину, где небезопасно, искать третью страну или подавать ходатайство о предоставлении убежища. Де-юре Казахстан участвует в международной системе защиты беженцев, но де-факто положительные ответы получает лишь небольшой процент заявителей.
Война сама по себе не считается автоматическим основанием для признания беженцем: требуются доказательства индивидуальных рисков и преследования. В результате украинцы оказываются между необходимостью доказать свою уязвимость и сложной бюрократической процедурой, в которой одобрение получают единицы.
«ПРИЕХАЛА НА ТРИ МЕСЯЦА И ОСТАЛАСЬ». ИСТОРИЯ БЕЖЕНКИ
60-летняя Людмила Коколина не планировала становиться беженкой. В декабре 2021 года она приехала в Казахстан всего на три месяца, чтобы ухаживать за больной матерью. Билеты обратно в Украину были куплены на 17 марта 2022-го.
— А в феврале началась война. Пришлось остаться. И по сей день я здесь, — говорит она.
Коколина родилась и выросла на севере Казахстана, затем по распределению уехала в Узбекистан, где познакомилась с будущим мужем из Украины. После этого более 30 лет прожила в Днепропетровской области, в городе Марганец, в 15 километрах до Запорожской атомной станции, которая с 2022 года находится под оккупацией российской армии.
— Город, где я жила, обстреливается, потому что в пятнадцати километрах — Запорожская АЭС. У нас даже из окна видно трубы, — рассказывает Людмила. — Достаётся и Марганцу, и Никополю, который в 30 километрах, и другим близлежащим поселениям.
Когда стало понятно, что вернуться невозможно, Людмила обратилась в посольство Украины в Казахстане. Там ей посоветовали обратиться в Казахстанское бюро по правам человека. Получение статуса беженца заняло время и потребовало юридической помощи. Людмила отмечает, что её случай мог отличаться от других: она родилась в Казахстане, и, по её мнению, это могло сыграть роль. «Людям, которые родились здесь, возможно, немного проще. А тем, кто просто приехал, сложнее», — говорит она.
— Это была долгая процедура, но в итоге мне дали статус беженца. Очень помог юрист Бюро, — продолжает Людмила Коколина. — Я человек верующий и считаю, что Бог послал мне такого человека, который действительно был заинтересован, очень помогал, — говорит она.
Сейчас Людмила живёт в посёлке Жаксы Акмолинской области у родных сестёр. Муж и сын остались в Украине. Муж принял решение не уезжать, сын — военнослужащий.
Сегодня она поддерживает связь с другими украинцами в Казахстане, делится своим опытом оформления документов. Но подчёркивает: её история — скорее исключение. Большинство тех, кто ищет убежища, проходят через долгую и непростую процедуру, и не всем удаётся получить положительное решение.
«НЕТИПИЧНЫЕ БЕЖЕНЦЫ»
Директор Казахстанского бюро по правам человека Денис Дживага говорит, что граждане Украины — «нетипичные беженцы».
— В основном приезжали женщины и дети к родственникам. Они не бежали от властей своей страны, они бежали от войны. Им нужна была временная защита, просто пересидеть, — объясняет Дживага.
По словам правозащитника, многие из них не собирались оставаться в Казахстане надолго: кто-то планировал уехать в Европу, кто-то хотел вернуться домой, когда закончится война. Но срок их законного пребывания в стране ограничен тремя месяцами.
— Мы обращались в миграционные органы с предложением продлить для украинцев сроки регистрации, как это делали во время пандемии. Если бы им разрешили находиться дольше без выезда, многие вообще не стали бы подавать на статус беженца, — говорит Дживага.
Он подчёркивает: в Казахстане статус беженца «многого не даёт» и часто используется как легальный способ продлить пребывание. При этом получить его удаётся далеко не всем просителям.
С отказом, например, столкнулась семья из Донецкой области. Выехавшие из оккупированной территории мать и сын в августе 2024 года добрались до Актобе, уроженцами которого являются. Они поселились у родственников и обратились к властям Казахстана за статусом беженцев. Семья сообщила, что не хочет вступать в навязываемое Россией гражданство и не может вернуться на родину — въезд с украинским гражданством в Донбасс может быть крайне рискованным предприятием. Женщина рассказала правозащитникам, что организация, в которой она ранее работала, разрушена в результате обстрелов, а ее сын с тяжелым заболеванием вряд ли может рассчитывать в условиях военного времени на медицинскую помощь.
Местные власти не увидели достаточных оснований для предоставления им статуса беженцев. Граждане Украины оспорили это решение в суде, но в ноябре прошлого года судебная инстанция оставила их жалобу без удовлетворения.
Согласно данным Комитета по миграции министерства труда Казахстана, в 2024 году было подано 383 ходатайства, статус беженца получили 11 человек (менее двух процентов). По информации, озвученной в 2023 году, среди лиц, ищущих убежище, значительную долю составляли граждане Украины (233 человека со статусом «ищущего убежище» и 63 — со статусом беженца). По информации ООН, к июню 2025 года в стране насчитывалось около 336 человек с официальным статусом беженца и 237 тех, кто ищет убежища.
— Можно констатировать, что статус беженца неохотно выдаётся практически любым иностранцам, — продолжает Денис Дживага. — Потому что то, что касается беженцев — это всегда вопрос нацбезопасности, это политический вопрос.
Дживага приводит в качестве примера кейсы уехавших из России противников войны: ни один россиянин не получил в Казахстане статус беженца. В похожей ситуации, к слову, находятся сейчас и граждане Афганистана.
— После того, как «Талибан» перестал быть в Казахстане запрещённой организацией, мы сразу стали слышать, что и афганцам теперь будут меньше давать статус беженца, потому что якобы теперь в Афганистане всё хорошо и мы с талибами дружим. Это, конечно, неофициальное заявление, но до нас эту информацию доносили, — говорит правозащитник.
По словам Дживаги, в первые годы войны обращений от граждан Украины было больше, сейчас их единицы. В 2022–2023 годах сотрудники Бюро фиксировали случаи, когда украинцы, въезжавшие через Россию по внутренним паспортам, сталкивались с проблемами на границе. Для пересечения межи им, по закону, нужно предъявлять заграничный паспорт, а не внутренний документ. «Мы усилили мониторинг и взаимодействие с Погранслужбой, чтобы людям обеспечивали доступ к процедуре», — говорит Дживага.
КАК ПОЛУЧИТЬ УБЕЖИЩЕ: ФОРМАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА И РЕАЛЬНЫЕ ТРУДНОСТИ
Чтобы получить статус беженца в Казахстане, человек должен обратиться в управление занятости и социальных программ по месту пребывания с заявлением, документами и обоснованиями для защиты. Те, кто уже пересёк границу и ожидают решения, получают статус «лица, ищущего убежище», который не равен статусу беженца. Решение о признании принимается после рассмотрения всех обстоятельств дела.
Казахстан является участником Конвенции ООН о статусе беженцев 1951 года. Закон «О беженцах» действует с 2010 года. Формально процедура прописана, но на практике одобрение дают единицам.
Официальный портал государственных услуг Казахстана подробно описывает процедуру и причины отказов: от недостатка доказательств преследования до формального признания страны происхождения безопасной.
Правозащитники регулярно отмечают, что сама процедура может тянуться долго, а запросы часто отклоняются. Примером может служить недавний отказ Казахстана в предоставлении убежища российскому военнослужащему-дезертиру, уроженцу Костаная, не пожелавшему воевать в Украине. Когда он оспаривал решение, его задержали местные полицейские, которые в обход процедур передали дезертира российским военным. Теперь ему грозит реальный тюремный срок.
История Людмилы Коколиной показывает, что статус беженца получить возможно. Но общая статистика и опыт правозащитников свидетельствуют о том, что Казахстан остаётся страной, где международную защиту формально можно запросить, но добиться её удаётся крайне редко.
