Узбекистан в минувшем году обошёл Казахстан по темпам привлечения китайских инвестиций. И хотя в абсолютном выражении Астана остаётся крупнейшим в Центральной Азии получателем прямых иностранных вложений Пекина, Ташкент показывает значительный рывок вперёд. Как страна с экономикой в два раза меньше казахстанской перетягивает внимание Поднебесной? Какие преимущества и какие риски это несёт?
«Китайская компания вложит $500 млн в завод по производству бумаги», «Китайские инвесторы построят табачный завод», «Китайцы вложатся в создание логистического коридора в Андижане» — новости о проектах Китая в Узбекистане не сходят со страниц СМИ. Интерес Пекина к центральноазиатской стране, которая открывает свою экономику после многих лет замкнутости, вполне оправдан: Узбекистан — самое густонаселённое государство в регионе, оно богато природными ресурсами (четвёртое место в мире по запасам золота), обладает обрабатывающими мощностями и может предложить интересные проекты в энергетике.
Статистика показывает, что инвестиции Китая в Узбекистан за неполные 10 лет выросли более чем в 35 раз — с 284 миллионов долларов в 2016 году до 10,7 миллиарда в первой половине 2025-го, следует из отчёта Евразийского банка развития, опубликованного к декабре.
«Узбекистан стал лидером по объёмам и темпам привлечения китайских инвестиций, — говорится в отчёте банка, охватывающем все постсоветские республики, за исключением стран Балтии. — Доля Узбекистана в структуре привлечённых инвестиций из Китая в Евразийский регион выросла за период с 2016 года по первое полугодие 2025 года с 1 процента до 16-и. Прирост инвестиций составил +10,4 миллиарда долларов, или около трети общего прироста инвестиций Китая в весь Евразийский регион. Благодаря Узбекистану доля Центральной Азии в объёме китайских инвестиций в Евразийский регион достигла 54 процентов (35,9 миллиарда долларов) по итогам первого полугодия 2025-го».
«УЗБЕКИСТАН РАСТЁТ ЗНАЧИТЕЛЬНО БЫСТРЕЕ»
Соседний Казахстан, пишут составители отчёта, остаётся крупнейшим получателем китайских прямых инвестиций в Центральной Азии — накопленные за 10 лет объёмы достигают 11,4 миллиарда долларов — «однако Узбекистан растёт значительно быстрее». При этом размеры экономик двух стран отличаются существенно: ВВП Казахстана в прошлом году превысил 300 миллиардов долларов, Узбекистана — составил около 147 миллиардов.
Узбекистан притягивает инвесторов благодаря относительной политической стабильности, отмечают в экспертных кругах. С приходом к власти в 2016 году Шавката Мирзиёева, сменившего первого президента Ислама Каримова, который правил железной рукой четверть века и стремился изолировать Узбекистан от влияния внешних политических и экономических сил, страна перешла к более либеральному курсу в вопросах экономики и инвестиций. Узбекистан при Мирзиёеве пережил перестройку финансового сектора, которая способствовала свободной конвертации сума и ликвидации чёрного рынка обмена валют. Были приняты законы для защиты прав инвесторов.
Но немаловажную роль сыграли и внешние факторы.
«Роль Узбекистана возросла в контексте диверсификации политики Китая в самой Центральной Азии, особенно после Январских событий 2022 года в Казахстане и после политических потрясений в Кыргызстане в 2020 году. Общим же фундаментом и рамкой для наращивания инвестиционной активности остаётся [амбициозная китайская] инициатива “Пояса и пути”», — говорит в интервью Азаттык Азия доктор политических наук, эксперт по Центральной Азии Наргиза Мураталиева.
Если десятилетие назад на Узбекистан приходилось всего два процента портфеля прямых инвестиций Китая, включающего все пять центральноазиатских стран, то сейчас — почти треть. В отличие от соседей по региону, привлекших китайский капитал в основном в сектор добычи сырья, Ташкент добился вложений в энергетический сектор (51 процент) и обрабатывающую промышленность (31 процент).
Инвестиции Пекина активно идут в нефтехимическую отрасль Узбекистана. Крупнейшим проектом считается комплекс по производству олефина в Бухаре, который будет перерабатывать нефтехимические продукты в полимеры. Его стоимость оценивается в 3,3 миллиарда долларов. Проект, запуск которого ожидают в ближайшие годы, реализуют Sinopec и Saneg.
«Для Узбекистана важно интегрироваться в глобальные цепочки добавленной стоимости, чтобы преодолеть зависимость от сырьевой модели развития. В связи с этим политические элиты региона фокусируются на стимулировании инвестиций в обрабатывающую промышленность и энергетику. Дополнительными катализаторами выступают климатические вызовы, что делает развитие возобновляемых источников и модернизацию энергосетей безусловным стратегическим приоритетом», — считает Мураталиева.
В зелёной энергетике китайские инвесторы проявляют активность в Каракалпакстане, где строится ветропарк стоимостью более миллиарда долларов. Параллельно China Southern Power Grid участвует в двух крупных ветропроектах в Бухарской области.
«Китай является передовой страной в мире в этой сфере и мог бы содействовать отказу Узбекистана от планов в сфере ядерной энергетики, которая ставит страну в очень рискованную зависимость от России, — говорит Алишер Ильхамов, основатель базирующегося в Великобритании исследовательского центра Central Asia Due Diligence».
Российская госкорпорация «Росатом» намерена построить в Узбекистане АЭС. Она, как заявлено, будет сочетать двухблочную станцию большой мощности и такую же — малой. Заливка бетона для фундамента объекта первоначально планировалась на март 2026 года, но недавно ее отложили как минимум до декабря. Это произошло на фоне спекуляций о финансовых проблемах у «Росатома».
БИЗНЕС, ТОРГОВЛЯ И PEOPLE-TO-PEOPLE TIES
Китай расширяет присутствие не только в энергетике и нефтехимии. В Узбекистан идёт также бизнес, сосредоточенный на сельском хозяйстве, глубокой переработке хлопка, производстве товаров ежедневного спроса, автомобилестроении.
Китайский автопроизводитель BYD, например, продолжает расширять производство в центральноазиатской стране. Совместное предприятие BYD Uzbekistan Factory, начавшее работу в январе 2024 года, к 2026–2027 годам намерено производить до 500 тысяч автомобилей в год.
На 1 января 2026 года в Узбекистане было зарегистрировано более 18 тысяч компаний с иностранным участием, из них более пяти тысяч — с китайским капиталом, следует из данных Национального комитета по статистике (для сравнения: российских компаний свыше трех тысяч). Более полутора тысяч новых компаний предприниматели из Поднебесной учредили в прошлом году.
Растёт и торговля между Ташкентом и Пекином. Узбекистанский экономист, магистр направления «Международная торговля» Национального университета Чонбук (Южная Корея), автор telegram-канала Mirkonomika Миркомил Холбоев обратил внимание на то, что в декабре 2025-го импорт из Китая достиг рекордных двух миллиардов долларов.
«С июня ежемесячный рост импорта из Китая не опускался ниже 44 процентов. Эту ситуацию можно объяснить последствиями глобальных торговых войн», — отметил экономист.
Одновременно экспорт в Китай в декабре вырос в 4,2 раза (+460 миллионов долларов). Благодаря этому всплеску годовой рост экспорта в Китай ускорился до 20,2 процента.
Общий товарооборот между Китаем и странами Центральной Азии по итогам 2025-го превысил 106 миллиардов долларов, увеличившись на 12 процентов за год. По сведениям Главного таможенного управления Китая, самым активным торговым партнёром Поднебесной в Центральной Азии остается Казахстан — объем взаимной торговли составил почти 49 миллиардов долларов. Товарооборот с Кыргызстаном вырос до 27,2 миллиарда, с Узбекистаном — 16,2 миллиарда, с Туркменистаном — 10 миллиардов, с Таджикистаном — 4,3 миллиарда. Национальный комитет по статистике Узбекистана указал, что объём взаимной торговли с Китаем в прошлом году достиг 17,2 миллиарда долларов (расхождение в миллиард).
Увеличение роли Ташкента в инвестиционных проектах Пекина и расширение торговых связей во многом связаны с масштабом узбекистанского рынка: численность населения страны превышает 38 миллионов человек, это почти 47 процентов населения всего центральноазиатского региона. Республика обладает значительным внутренним спросом, она относительно недавно открылась для зарубежных инвестиций.
«Конечно, чем больше страна получает иностранных инвестиций, тем лучше для её экономики. Но не только для этого. Инвестиции создают рабочие места, что ведёт к сокращению трудовой миграции в другие страны. Узбекистан всё ещё сильно зависит от поступлений от мигрантов, особенно из России, где эти мигранты систематически ущемляются в своих правах и принудительно рекрутируются на войну против Украины. Так что инвестиции способствуют укреплению суверенитета страны», — говорит Ильхамов.
Притоку китайских инвестиций способствует также нейтральное отношение населения Узбекистана к Китаю. В отличие от Кыргызстана и Казахстана, где укоренены синофобские настроения, а сообщения о совместных проектах не раз бывали причиной антикитайских демонстраций, жители Узбекистана, не имеющего общей границы с Поднебесной, не относятся к сотрудничеству с Пекином с настороженностью. Хотя в последние годы обеспокоенность на местах прослеживается. В прошлом году расследование Озодлика, Узбекской редакции РСЕ/РС, выявило, что земли фермеров в нескольких регионах страны были принудительно изъяты и переданы китайским предпринимателям. Речь шла о тысячах гектарах орошаемых хлопковых и пшеничных полях. Это вызвало недовольство местных крестьян.
Возмущение в узбекском сегменте соцсетей в конце прошлого года вызвал видеоролик с гражданами Китая, которые поджигают банкноту номиналом 2000 сумов и прикуривают от неё сигарету. Узбекистанские СМИ позже сообщили, что проявивших «неуважение к национальной валюте» иностранцев оштрафовали, обязав выплатить 41 миллион сумов (около 3300 долларов).
Пока это скорее единичные случаи, а в целом отношения «people-to-people ties» между Узбекистаном и Китаем укрепляются, отмечает исследовательница Наргиза Мураталиева.
«Этому способствовало существенное упрощение трансграничного перемещения, в частности введение взаимного безвизового режима между Китаем и Узбекистаном. Либерализация визового законодательства не только стимулирует деловую активность, но и создаёт благоприятную среду для прямого взаимодействия между представителями малого и среднего бизнеса. В таких условиях частные инвесторы получают возможность лично изучать рынки и устанавливать долгосрочные партнёрства, что значительно снижает трансакционные издержки и повышает эффективность инвестиций», — говорит она.
РАССУЖДАЯ О РИСКАХ
Государственный департамент США в своём отчёте об инвестиционном климате за 2025 год относит Узбекистан к странам с быстро развивающимися экономиками, отмечая, что правительство добилось прогресса в продвижении экономических реформ. Ташкент «рассматривает прямые иностранные инвестиции как важнейший фактор для достижения своих целей развития, включая искоренение бедности и достижение статуса страны с высоким уровнем дохода к 2030 году», говорится в отчёте.
Рост инвестиций может повлечь и определенные риски, признают в экспертном сообществе.
«Если в общем объёме иностранных инвестиций доминирует одна страна, то это создаёт слишком большую зависимость от этой страны и тоже подрывает суверенитет Узбекистана. Так что в его интересах стараться диверсифицировать общий портфель инвестиций с точки зрения стран их происхождения. Пока что, к сожалению, доля инвестиций из западных стран остаётся довольно низкой, за исключением Южной Кореи», — говорит Алишер Ильхамов.
Слабый контроль за реализацией инвестиций, наличие высокого уровня коррупции в Узбекистане могут привести к негативным последствиям, в частности к росту кредитной задолженности и проблемам с обслуживанием долга, считает блогер Санжар Икрамов, который делится на своих каналах размышлениями о политике и экономике страны. Он напоминает опыт соседнего Таджикистана.
«В 90-х годах прошлого века в Таджикистане была гражданская война. После неё ситуация стала нестабильной. Китай выдал Таджикистану кредит на строительство электростанции в Душанбе. Таджикистан не смог погасить долг. И что сделал Китай? Он забрал рудники в Памирских горах, принадлежавшие Таджикистану и его народу», — поясняет блогер в своём Youtube-канале.
Таджикистан, как отмечают наблюдатели, в последние годы передаёт под контроль китайским компаниям свои недра в обмен на инвестиции, а также как расчет за свои долги. В 2018-м Душанбе отдал Китаю на неопределенный срок месторождение золота «Верхний Кумарг» с запасом металла в 50 тонн в счёт погашения долга за строительство ТЭЦ в столице.
Государственный долг Узбекистана по состоянию на 1 июля 2025 года составил 43,3 миллиарда долларов. Китай остаётся крупнейшим кредитором узбекской экономики. Официальный Ташкент должен Пекину 3,8 миллиарда долларов.
Привлечение китайских средств требует тщательных предварительных расчётов, детальной договорённости сторон и последующего системного наблюдения за реализацией проектов, считает Наргиза Мураталиева.
«В вопросе рисков китайских инвестиций ключевым аспектом является управление кредитным портфелем с целью его диверсификации и минимизации рисков долговой зависимости. Не менее важна прозрачность соглашений, обеспечивающая возможность общественного мониторинга. На фоне нарастающих экологических вызовов следует также принимать во внимание риски деградации экосистем вследствие приоритета краткосрочного экономического роста», — заключает Мураталиева.
