В интервью Радио Свободная Европа/Радио Свобода Худ, занимавший должность заместителя помощника госсекретаря по делам Ближнего Востока во время первой каденции Дональда Трампа, а ранее — заместителя главы миссии в Ираке и Кувейте, заявил, что Тегеран понял, что США могут устранять высокопоставленных лидеров по своему желанию, и эта реальность будет определять будущие решения Ирана.
В то же время, по его словам, Вашингтон осознал, что Иран — или даже негосударственные субъекты — могут эффективно блокировать Ормузский пролив, используя недорогие средства, такие как беспилотники, мины, либо угрожая их применить без развертывания традиционных военно-морских сил.
Если сообщения о пунктах, которые Иран выдвинул перед переговорами, верны, то, как отмечает Худ, разрыв между сторонами остается значительным. «Политического землетрясения» нет, но риск новой эскалации остается высоким, поскольку каждая сторона по-прежнему считает, что может нанести другой стороне существенный ущерб, убежден он.
РСЕ/РС: Я хотел бы начать с вопроса об уроках, которые США и Иран извлекли из этой последней главы конфликта, продолжающегося с 1979 года. Какие это уроки, на ваш взгляд, и как они должны влиять на стратегию США как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе?
Джои Худ: Думаю, вы правы, когда говорите, что это всего лишь последняя глава в конфликте, который длится уже 47 лет, потому что у него долгая история, она началась с захвата наших дипломатов этим режимом в Тегеране на 444 дня в 1979 году. Конфликт прошел через другие этапы, включая танкерную войну в конце 1980-х и, конечно же, многочисленные нападения поддерживаемых Ираном повстанцев в Ираке, Сирии и Ливане на американских военных и дипломатический персонал.
Что касается извлеченных уроков, я думаю, что Тегеран усвоил, что Соединенные Штаты могут устранить практически любого лидера в любое время. Это должно учитываться в сознании любого иранского лидера, который займет руководящую должность, и, следовательно, в его переговорной позиции. Он должен понимать: если он зайдет слишком далеко за «красные линии» Америки, он может стать следующим, кого устранят.
Во-вторых, я думаю, что Соединенные Штаты усвоили, что Иран и другие игроки могут контролировать Ормузский пролив, просто запустив несколько дешевых беспилотников или разложив мины, или даже просто угрожая их применением. Теперь для блокировки пролива не нужна целая армада или огромные минные площади. Достаточно запугать страховые компании, чтобы суда перестали передвигаться, потому что страховка слишком дорогая, просто недоступная, или сами судоходные компании принимают решения о том, что не хотят рисковать.
И это на самом деле не контролируется полностью Вашингтоном или Тегераном. Обе стороны могут сказать: «Хорошо, у нас временное прекращение огня, чтобы корабли могли передвигаться». Но если страховые и судоходные компании не захотят, то судоходства не будет. И пока что не так много кораблей заняли позиции для пересечения пролива.
РСЕ/РС: Вы работали в нескольких администрациях, начиная с администрации Джорджа Буша-младшего. Учитывая, что структура руководства Ирана оставалась относительно стабильной на протяжении многих лет, и новые сведения, полученные США о процессе принятия решений и готовности к риску в Иране, включая способность США устранять высшее руководство, как, по вашему мнению, это влияет на мышление иранских фигур, принимающих решения сегодня, особенно когда они вступают в переговоры либо рассматривают эскалацию?
Джои Худ: Они должны понимать (и я уверен, что понимают): если не будет решения путем переговоров, то повторная эскалация или возобновление вооруженного конфликта могут означать лично для них, что они могут не выжить.
Думаю, это подталкивает их к более серьезным действиям, возможно, к более быстрым шагам, чем они могли бы предпринять в обычных условиях, потому что, как показывает опыт, на достижение соглашений с ними уходят месяцы, а иногда и годы. Я вспоминаю 1979–1980 годы, когда алжирцы помогли нам добиться освобождения дипломатических заложников — но на это ушло много месяцев. Совместный всеобъемлющий план действий, так называемая ядерная сделка 2015 года, потребовал многолетних переговоров.
И я думаю, это одна из причин, побудивших президента Трампа начать военные действия сейчас, — отсутствие убежденности в серьезности намерений иранских переговорщиков.
Полагаю, что теперь они, вероятно, понимают, что им придется действовать быстрее по сравнению с тем, что было прежде…
РСЕ/РС: Переходя к рамкам переговоров: если иранские предложения, упомянутые в СМИ, верны, вы полагаете, что стороны по-прежнему далеки друг от друга. Каковы основные разногласия, и насколько сложно будет их преодолеть без того, что вы называете «политическим землетрясением»?
Джои Худ: Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу, я думаю, что США придётся адаптировать свой образ мышления и планирования для поддержания открытого коммерческого судоходства через Ормузский пролив. Это потребует новых технологий, новых альянсов с некоторыми странами Персидского залива и, к сожалению, вероятно, дальнейших конфликтов, пока режим в Тегеране не изменит коренным образом свои взгляды и стратегию по отношению к остальному миру.
Что касается того, чего хотят обе стороны... Они хотят быть доминирующей силой на Ближнем Востоке, и обе стороны не могут достичь этого одновременно.
Поэтому, если не произойдёт политического землетрясения с одной или другой стороны, то им не удастся найти компромиссное решение, которое удовлетворило бы большинство — если не все — их стратегические цели. К сожалению, я не думаю, что есть много поводов для оптимизма в отношении временного прекращения огня или полного завершения этого конфликта, который длится уже 47 лет.
Для того чтобы режим в Тегеране смирился с доминированием США в регионе, ему придётся изменить всю свою идеологию, основанную на сопротивлении Соединённым Штатам и Западу. И мы видели, к чему привёл такой подход в таких странах, как Ливан, Сирия, Ирак и Йемен.
У Ирана нет ни одного процветающего и стабильного друга, партнёра или союзника. Вместо этого он полагается на повстанцев — вооружённые группы, действующие в других странах с целью противодействия экономическому развитию и стабильности, которые мы наблюдаем под эгидой США в странах Совета сотрудничества Персидского залива.
РСЕ/РС: Учитывая эту оценку — и недавние комментарии американских официальных лиц, назвавших иранское руководство «новым режимом», — насколько хорошо мы на самом деле понимаем внутренний баланс сил в Тегеране? И насколько это различие важно на практике?
Джои Худ: Я думаю, что мы многое понимаем об иранской системе. Но это коллективное понимание не обязательно доходит до президента Трампа.
Его консультирует лишь горстка людей. Многие опытные сотрудники гражданских, военных и дипломатических структур были уволены, отправлены на пенсию или ушли по другим причинам. Поэтому я не думаю, что лучший анализ и рекомендации доходят до того, кто обладает полномочиями.
Что касается того, что он говорит о режиме, — технически он прав, что режим изменился в том смысле, что Соединенные Штаты и Израиль устранили большую часть высшего руководства. То есть персоны сменились.
Но изменилась ли идеология? Изменились ли цели? Я не вижу этому абсолютно никаких подтверждений.
Цели режима остаются прежними: сопротивление Соединенным Штатам и Западу, а также экспорт своей революции — это их слова, а не мои. Это не приведет к мирному региону.
Я не вижу фундаментальных изменений в режиме. Я вижу новых лидеров, и их уязвимость может сделать их более осторожными в переговорах — но посмотрим.
РСЕ/РС: Также, похоже, есть путаница относительно того, что именно включает в себя объявленное прекращение огня, особенно с учетом продолжающихся ударов, в которые вовлечен Израиль, и активности в таких местах, как Бейрут. Насколько значительна эта неопределенность и какие риски она представляет для поддержания режима прекращения огня?
Джои Худ: Я думаю, это значительно, потому что это дает любому нарушителю возможность сказать: «Вторая сторона нарушила режим прекращения огня, поэтому я продолжу атаковать».
Вполне вероятно, что именно так поступит Иран — или, по крайней мере, некоторые участники иранской системы. Как мы можем быть уверены в полной согласованности системы? Как мы можем знать, например, что Корпус стражей исламской революции будет выполнять приказы нового руководства? Это станет ясно со временем.
Даже после объявления режима прекращения огня мы видели нападения на страны Персидского залива. Израиль заявил, что Ливан вообще не является участником режима прекращения огня.
Мы должны помнить, что Израиль, хотя и тесно связан с Соединенными Штатами, является суверенным государством и может принимать собственные решения. Если президент Трамп публично потребует от Израиля прекратить операции в Ливане, это поставит премьер-министра Биньямина Нетаньяху в очень сложное положение. Но в отсутствие этого Израиль продолжит преследовать свои цели.
РСЕ/РС: Вы отметили, что обе стороны по-прежнему считают, что могут нанести друг другу значительный ущерб. В практическом плане, каковы наиболее вероятные триггеры для возобновления эскалации — и за какими сигналами должны следить политики, чтобы отличить обычные позёрские заявления от реального возвращения к конфликту?
Джои Худ: Очевидно, что количество и масштабы иранских атак на страны Персидского залива будут ключевым показателем. Если они не прекратятся, то перемирия как такового не будет.
Также важно будет посмотреть, воздержится ли Иран от угроз судоходству в Ормузском проливе — и всё же корабли по-прежнему не передвигаются. Как президент Трамп это интерпретирует, предсказать сложно.
Нам также необходимо следить за внутренней динамикой в Иране. Возможно, полного контроля со стороны какого-то одного лидера не будет. Если между фракциями возникнут разногласия, могут появиться «спойлеры» — игроки, которые отвергнут переговоры и начнут собственные атаки.
И то, как эти действия будут интерпретированы Соединенными Штатами, — один из самых сложных вопросов, ответ на который предстоит дать.