Проживавший в Казахстане россиянин с украинскими корнями Евгений Наказненко, которого Москва преследует за антивоенные публикации, сообщил Азаттык Азия, что получил статус беженца во Франции. До этого предприниматель из Усть-Каменогорска провёл 12 месяцев под экстрадиционным арестом в Алматы и безуспешно добивался убежища в Казахстане. В том же СИЗО он познакомился с чеченским активистом Мансуром Мовлаевым, которому сейчас грозит выдача России.
2 октября французское ведомство по защите беженцев и лиц без гражданства OFPRA уведомило россиянина Евгения Наказненко, бывшего гражданина Казахстана, которому Астана ранее отказала в убежище, о предоставлении статуса беженца. Решение, рассказывает он, пришло менее чем через два месяца после приезда.
«24 февраля я не мог молчать»
Евгений Наказненко родился в России, но долгие годы жил в Усть-Каменогорске и считает этот город на востоке Казахстана своим домом. Он находился в стране с видом на жительство, руководил языковой школой.
До полномасштабного вторжения России в Украину Наказненко вёл в Instagram развлекательный городской паблик. После 24 февраля 2022 года в нём начали появляться антивоенные публикации.
«24 февраля я не мог молчать, естественно», — говорит он.
По его словам, знакомые из Украины присылали фото и видео из Бучи, Мариуполя, Харькова и других городов, а он публиковал их, в том числе историю преподавательницы украинского языка, лишившейся имущества в Мариуполе.
Почти сразу, рассказывает Наказненко, ему начали угрожать — сначала в Instagram, затем в WhatsApp и Telegram. Требовали прекратить «антироссийскую пропаганду на территории Восточного Казахстана». По его словам, среди авторов угроз были жители Усть-Каменогорска, поддерживающие российское вторжение.
«Они говорили, что мы будем на тебя писать доносы в ФСБ, там в МВД РФ», — рассказывает он.
Позднее, по его словам, выяснилось, что такие заявления действительно подавали в Омской области и Алтайском крае. На его машине были наклейки с украинско-казахстанской символикой и надписью No war; их срывали, а автомобиль царапали, говорит Наказненко и связывает это со своей позицией.
На этом автомобиле он ездил и в Россию. В начале апреля 2022 года на границе в Алтайском крае, рассказывает он, около полутора часов его расспрашивал сотрудник ФСБ — об отношении к войне и Путину. Проверки повторялись и позже. Последний раз он был в России 3 сентября 2022 года.
«Я с началом войны закрыл там свой бизнес. Я не могу принципиально работать в стране, которая ведёт войну», — объясняет он.
После блокировки первого паблика, которую Наказненко связывает с атаками ботов, он создал другой. Аудитория новой страницы, по его словам, выросла примерно до 50 тысяч подписчиков.
12 августа 2024 года он получил уведомление о включении в российский перечень «террористов и экстремистов». Как рассказывает Наказненко, Росфинмониторинг сообщил ему о возбуждённом в Новосибирской области уголовном деле. Подробностей выяснить не удалось. Угрозу безопасности в Казахстане он тогда всерьёз не воспринял.
«Может быть, легкомысленно отнёсся к этому, потому что я полагал, что моя страна, мой Казахстан меня защитит», — говорит он.
В начале сентября 2024 года, по его словам, против него развернули публичную кампанию: безосновательно обвиняли в мошенничестве, распространяли сведения о личной жизни, оскорбляли из-за украинского происхождения. Он подал несколько заявлений в полицию Усть-Каменогорска, но прекратить травлю не смог.
Задержание в аэропорту Алматы
17 сентября 2024 года Наказненко собирался вылететь из Алматы в Турцию по работе. На 2 октября у него был обратный билет. Утверждения, что он пытался скрыться, предприниматель отвергает.
На паспортном контроле, вспоминает он, сотрудница Погранслужбы сначала поставила штамп, затем попросила подождать и сообщила, что он находится «в списках». В помещении КНБ ему сказали, что Россия объявила его в межгосударственный розыск, но объяснить, в чём обвиняют, не смогли.
«Я спокойно просил наших пограничников пояснить мне ситуацию, вообще хотя бы в чём меня обвиняют», — рассказывает он.
Друзья, по его словам, сразу связались с правозащитниками, которые помогли найти адвоката. Поздно вечером он узнал, что Россия вменяет ему «публичное оправдание терроризма» и «распространение заведомо ложной информации о российской армии».
Первое обвинение Наказненко связывает со своими высказываниями о гибели провоенного блогера Владлена Татарского, второе — с публикациями о Буче, Мариуполе и других городах. Преследование он считает политическим. От слов о Татарском не отказывается: в разговоре с Азаттык Азия называет его гибель «божьей карой».
Эти статьи Генпрокуратура Казахстана указала в ответе на запрос Азаттыка в сентябре 2024 года. Тогда же ведомство сообщило, что суд санкционировал содержание Наказненко под стражей на 40 суток, а запрос об экстрадиции ещё не поступил. Позднее срок продлили до 17 сентября 2025 года.
Параллельно защита добивалась для него статуса беженца в Казахстане, ссылаясь на антивоенную деятельность, угрозы и преследование из-за украинского происхождения. 29 ноября 2024 года комиссия по определению статуса беженцев отказала, сообщал адвокат Мурат Адам. По словам Наказненко, отказ объяснили формулировкой «недостаточно оснований». Жалобу на это решение госоргана не удовлетворили ни суд первой инстанции, ни апелляция, ни кассация — последнее заседание прошло 16 сентября 2025 года.
Весь год, рассказывает Евгений, он опасался выдачи в Россию, где, как считал, ему грозят пытки. Страх был настолько сильным, что в заключении он думал о самоубийстве в случае экстрадиции.
17 сентября 2025 года Наказненко освободили в связи с истечением срока экстрадиционного ареста.
«Я совершенно не знал, куда я поеду»
После освобождения он ещё четыре с половиной месяца оставался в Алматы: защитники не советовали возвращаться в Усть-Каменогорск, расположенный недалеко от российской границы. Вместе с правозащитниками он искал возможность выехать в третью страну.
23 января 2026 года, по словам Наказненко, ему передали предупреждение покинуть Казахстан до 29 января. Он говорит, что получил этот мессендж «по линии УВКБ ООН».
«Я совершенно не знал, если честно, куда я поеду. А мне сказали, что до 29 января я должен куда-то выехать», — вспоминает он.
Европейской визы не было, и он выбрал Грузию, куда можно въехать без визы. 29 января в аэропорту Алматы его снова задержали и доставили в транспортную полицию. После объяснений и расписки, что он не скрывается от российских властей, разрешили вылететь.
«Это было такое дежавю очень неприятное. Как будто бы я вернулся в 17 сентября 2024 года», — говорит он.
«Покидать свою страну, в которой ты жил 40 лет, и неизвестно, когда ты туда вернёшься, — это всё, конечно, очень-очень неприятно, — признаётся Наказненко. — Но я безмерно благодарен нашим властям, которые позволили мне это сделать».
Представитель Казахстанского бюро по правам человека Денис Дживага рассказывает Азаттык Азия, что правозащитники и дипломаты вели неофициальные переговоры о выезде Наказненко.
«Власти не настаивали на его выезде именно в Россию. Поэтому так получилось, что путём определённых договорённостей он смог покинуть Казахстан и уехать в третью безопасную страну», — говорит Дживага.
В Тбилиси Наказненко продолжил добиваться разрешения на въезд во Францию. Ему помогали организация Russie-Libertés, международные адвокаты и бывшая одногруппница, журналистка The Insider. Письма в поддержку Наказненко в Париж направили «Мемориал», Казахстанское бюро по правам человека и другие правозащитные группы.
9 апреля досье передали во французский МИД, 11 июня ему выдали долгосрочную визу. 4 августа он прилетел в Париж и подал на убежище. Интервью в OFPRA прошло 24 сентября и длилось около четырёх часов.
«У меня было два тома документов, просто вот в буквальном смысле. Я каждое своё слово подтверждал тем или иным документом», — говорит он.
«Жень, замолви, пожалуйста, обо мне слово в Европе»
Незадолго до освобождения из алматинского СИЗО Наказненко получил записку от чеченского активиста Мансура Мовлаева. У них был общий адвокат — Мурат Адам, и они встречались, когда их выводили к защитникам.
«Это был просто пышущий жизнью такой парняга, спортсмен», — вспоминает Наказненко.
«Жень, замолви, пожалуйста, обо мне слово в Европе», — написал Мовлаев, по словам предпринимателя. После отъезда из Казахстана Наказненко обращался к международным адвокатам и правозащитникам, пытаясь привлечь внимание к его делу.
Мовлаева задержали в Алматы в мае 2025 года. Россия добивается его выдачи по обвинению в вымогательстве, которое он отрицает. По версии защиты, преследование связано с тем, что он передавал оппозиционным чеченским ресурсам сведения о похищениях и пытках в Чечне. Адвокаты утверждают, что его самого на родине похищали, пытали и незаконно удерживали.
В декабре 2025 года Казахстан отказал Мовлаеву в статусе беженца, а в январе 2026-го Генпрокуратура одобрила экстрадицию. По данным правозащитных организаций, власти учитывали гарантии России, что преследование не политическое и пыток не будет; правозащитники считают эти заверения недостаточными.
10 сентября кассационный суд оставил отказ в убежище в силе. Срок содержания Мовлаева под стражей, по данным правозащитников, продлён до 13 января 2027 года.
15 сентября «Новая газета Европа» со ссылкой на представляющего Мовлаева в международных процедурах юриста Вадима Дроздова сообщила о его попытке суицида в СИЗО. Издание опубликовало оставленную им записку: он писал о страхе пыток в случае возвращения в Россию и просил помочь Юлии Емельяновой. Емельянова, бывшая волонтёрка штаба Алексея Навального, также находится под экстрадиционным арестом в Алматы; Россия требует её выдачи по обвинению в краже телефона, которое она отрицает.
17 сентября Антивоенный комитет России сообщил о второй попытке суицида — в больнице. Комитет уголовно-исполнительной системы МВД Казахстана заявлял, что состояние Мовлаева стабильное и его жизни ничего не угрожает.
Ещё 23 февраля Комитет ООН по правам человека потребовал не выдавать Мовлаева до рассмотрения его жалобы, а 5 октября напомнил, что эти меры действуют. Генпрокуратура, как сообщала защита, заявила об отсутствии препятствий для экстрадиции, назвав меры рекомендательными. Дроздов объяснял, что игнорирование таких мер договорные органы ООН считают нарушением международных обязательств.
2 октября правозащитные организации призвали Казахстан пересмотреть просьбы Мовлаева и Емельяновой о защите либо разрешить им безопасный выезд в третью страну.
Наказненко считает, что обоих преследуют по политическим мотивам, а общеуголовные обвинения служат предлогом.
«Мне на самом деле по-человечески очень больно за этих ребят, — говорит он. — Я очень-очень сильно надеюсь, что наша страна всё-таки даст возможность им выехать в третью страну. Никто не должен погибать из-за каких-то политических амбиций Кремля».
«Больше политический вопрос»
Дживага видит сходство между делами Наказненко и Мовлаева: в обоих случаях выдачи добивается Россия, однако один сумел уехать, а другой остаётся под стражей.
«И там и там экстрадиционные запросы, и там и там требует Российская Федерация», — говорит Дживага.
Но в деле Мовлаева, предполагает правозащитник, может быть сильнее давление со стороны Чечни.
По словам Дживаги, с 2022 года ни один из обратившихся за убежищем россиян не получил в Казахстане статус беженца.
«Для наших властей предоставление статуса беженца всегда больше рассматривалось не как гуманитарный, а как политический вопрос. Поэтому всегда смотрели, кому давать, чтобы мы не поссорились со страной, выходцем из которой является человек», — считает он.
Вид на жительство, подчёркивает правозащитник, сам по себе не защищает от экстрадиции. УВКБ ООН разъясняет, что принцип невысылки запрещает возвращать человека туда, где ему угрожают преследование или пытки, и распространяется не только на признанных беженцев, но и на просителей убежища.
Наиболее безопасным вариантом для российских активистов, правозащитников и дезертиров, ищущих защиты в Казахстане, Дживага считает выезд в третью страну: даже статус беженца не исключает риска похищения.
«Статус беженца означает защиту, что страна не выдаст человека. Но это не означает, что у него будет персональный охранник, который будет постоянно охранять, — говорит он. — Человек может в любой момент исчезнуть просто, и всё. А потом мы узнаем, что он оказался в России».
Угрозы, по словам Наказненко, продолжаются и во Франции. В конце августа и начале сентября ему писали о якобы готовящейся депортации из Грузии, хотя он уже находился во Франции. Жительница Усть-Каменогорска, с которой он ранее судился из-за оскорблений, по словам Наказненко, написала ему, что ФСБ его «всё равно найдёт», и добавила: «Я тебя целую в холодный лоб».
Публичных аккаунтов Наказненко сейчас не ведёт — изучает французский и работает удаленно. Своим домом по-прежнему считает Усть-Каменогорск.
«Я очень скучаю по своему городу», — говорит он.
Он надеется, что война закончится, политически мотивированные дела в России будут прекращены, и он сможет вернуться в Казахстан:
«В ближайшее время, когда это станет возможным, вернуться домой. Это моя главная цель».
