«У нас один путь, одни цели, поэтому мы двигаемся по жизни вместе», — говорил Камчыбек Ташиев в вышедшем в начале 2026 года документальном сериале в YouTube, в котором рассказывалось о пяти годах президентства его друга Садыра Жапарова.
«Нас может разделить только смерть», — заявлял он.
Менее чем через два месяца союз Жапарова и Ташиева распался. Оба живы, но первый — во власти и по-прежнему в президентском кресле, а второй — остался без влиятельных постов председателя Госкомитета национальной безопасности и вице-премьера и продолжает терять позиции.
«ГОЛОВЫ ДВУХ БАРАНОВ В ОДНОМ КОТЛЕ НЕ ПОМЕСТЯТСЯ»
Жапаров отправил Ташиева в отставку 10 февраля, когда тот находился на лечении за рубежом. Уволенный назвал этот шаг неожиданностью. Через несколько дней Ташиев вернулся на родину из Европы, где проходил лечение, но пробыл дома недолго и вновь выехал за границу. Президент дал понять: с Ташиевым встречался, поговорил и объяснил, что должности на госслужбе бывшему союзнику не светят.
Тандем рухнул вслед за открытым обращением 75 политиков и общественных деятелей на имя президента. Его авторы призывали провести досрочные президентские выборы в этом году, подогревая споры о сроках мандата Жапарова и законности его пребывания у власти. Ответом администрации президента стало увольнение Ташиева; Жапаров сказал, что сделал это для сохранения единства, обвинив инициаторов открытого письма в давлении на депутатов и чиновников с требованием «переходить на сторону генерала».
Пятерых подписавшихся под обращением арестовали, вменив им «попытку организации массовых беспорядков». Ташиев — судя по официальным заявлениям Бишкека — ни к письму, ни к предположительно готовящимся беспорядкам отношения не имел. Формальных претензий к экс-главе спецслужбы нет, но разворачивающаяся в стране кампания затрагивает непосредственных протеже и названа «чисткой ташиевских кадров».
Задержаниям подверглись несколько высокопоставленных сотрудников ГКНБ, которых называли приближенными экс-председателя. В самом комитете проходят реорганизации и увольнения; из его структуры вывели Погранслужбу и службу охрану первых лиц государства. Параллельно инициировано создание Следственного комитета, которому будут переданы часть функций ГКНБ.
Сменились заместители председателя ГКНБ, три министра, мэр второго по величине города Кыргызстана — Оша. Несколько депутатов сдали свои мандаты, в том числе Нурланбек Тургунбек уулу, работавший спикером Жогорку Кенеша.
А 17 февраля точку в споре о том, нужны ли досрочные выборы президента, поставил Конституционный суд. Он заключил, что выборы должны пройти 24 января 2027 года. Символично, что в день вынесения решения судом Камчыбек Ташиев покинул Кыргызстан.
Тандем Жапарова и Ташиева, пришедших к власти на волне революции 2020 года, продержался чуть более пяти лет. Двоевластие исчерпало себя, считают наблюдатели.
«Этот тандем противоречил всем законам политики, всем законам власти, — говорит политический обозреватель Мусуркул Кабылбеков. — Издревле есть поговорка: "Головы двух баранов в одном котле не поместятся". Иносказательно говоря, два лидера никогда не уместятся в одном загоне. Поэтому это было ожидаемо, рано или поздно это должно было случиться».
Тандемы в истории переменчивой кыргызской политики бывали и прежде, но не такие продолжительные. В 2005-м после Тюльпановой революции образовался союз двух наиболее популярных на то время политиков — Курманбека Бакиева и Феликса Кулова. Первый был избран президентом, а второй стал премьер-министром.
Кулов занимал должность главы правительства чуть больше года. В разговоре с Азаттык Азия он отмечает, что его союз с Бакиевым значительно отличался от дуумвирата Жапарова и Ташиева. Это не был альянс друзей, и речь, по его словам, шла о политическом соглашении.
«Когда меня освободили в результате народной революции, тогда ко мне вышел [депутат] Азимбек Бекназаров, который прямо заявил, что [первый президент Аскар] Акаев 14 лет был во главе государства. Теперь, учитывая специфику нашего общества, требование такое, чтобы президентом был южанин. Я ему тогда ответил, что меня должность не интересует. Но поскольку меня выдвигают, я не мог оставаться в стороне, потому что в таких ситуациях политик уже себе не принадлежит — за ним стоит сила, партия, народ и так далее, — рассказывает Кулов. — И тогда он сказал: давайте все-таки так: президентом станет Бакиев, а вам должность премьер-министра ради стабильности. Я сказал: если это ради стабильности, то согласен».
Во время правления Алмазбека Атамбаева он называл «другом» своего соратника — Сооронбая Жээнбекова. В 2017 году он передал пост Жээнбекову, оказав ему значительную поддержку во время предвыборной кампании. Хотя Атамбаев ушел с должности, из политического поля он не выпал, и люди, занимавшие высокие должности при нем, поначалу остались и при Жээнбекове. Но через несколько месяцев после инаугурации аппарат президента был «зачищен» от чиновников, работавших при предшественнике, а некоторые члены правительства и премьер-министр стали фигурантами уголовных дел. Самого Атамбаева лишили статуса экс-президента, и он тоже оказался в орбите уголовного преследования. В августе 2019 года он был взят под стражу, а при попытке задержания в селе под Бишкеком произошли беспорядки, в которых погиб один сотрудник спецназа. Сейчас Жээнбеков, свергнутый в 2020 году, редко бывает на публике, а его бывший союзник Атамбаев приговорен к тюремному сроку, но выехал за рубеж на лечение в 2023 году и с тех пор не возвращался в страну.
АКОРДА И «БИБЛИОТЕКА»: ДВОЕВЛАСТИЕ ПО-КАЗАХСТАНСКИ
В новейшей истории соседнего Казахстана двоевластие продержалось менее трех лет. После отставки первого президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, который правил почти 30 лет, должность главы государства в марте 2019 года занял Касым-Жомарт Токаев как спикер верхней палаты парламента. Но Назарбаев сохранил за собой пост председателя влиятельного Совета безопасности, с которым президенту необходимо было согласовывать ключевые назначения. Он также пользовался статусом «елбасы» (лидера нации), предоставляющим ему широкие привилегии, а его родственники контролировали целые отрасли экономики и занимали важные должности.
В первые три года президентства Токаева, который оставался в тени Назарбаева, эта конструкция выглядела устойчивой. Он подчеркивал преемственность курса, осторожно продвигал социальные инициативы и не вступал в публичные конфликты с «библиотекой» — так в политических кругах называли окружение Назарбаева, переехавшего после отставки из Акорды в здание Библиотеки первого президента.
Политический эксперт Виктор Ковтуновский отмечает, что два института — Акорда и «библиотека» — в итоге вступили в конфронтацию.
«По сути дела, у нас не было никакого разделения компетенций между первым и вторым президентами. Более того, они налагались друг на друга, то есть полномочия главы государства были, в общем-то обширные, но вместе с тем появился институт елбасы и пожизненного председателя Совета безопасности, который по также конституционным полномочиям имел право налагать вето на принятие решений президентом. Эти противоречия породили ситуацию двоевластия, противоборство двух институтов. В конце концов двоевластие привело расколу между правителями, к попытке государственного переворота, массовым беспорядкам, к жертвам среди мирного и немирного населения. А в итоге к вводу иностранных войск в Казахстан», — заключает эксперт.
Массовые протесты, вспыхнувшие на западе страны в начале 2022 года из-за скачка цен на газ, быстро перекинулись на другие регионы. Демонстранты выдвигали экономические требования, а затем выступили с политическими, призывая к уходу Назарбаева из власти, протестуя против коррупции, непотизма и отсутствия социальных лифтов. В нескольких городах митинги перетекли в беспорядки, мародерства, захваты и поджоги административных зданий. На этом фоне Токаев взял на себя руководством Совбезом, отдал силовикам приказ стрелять на поражение без предупреждения и, заявив о нападении на страну тысяч обученных за границей боевиков, запросил военную помощь у Организации Договора о коллективной безопасности. Ввод иностранных войск, как считают наблюдатели, предрешил исход межэлитного противостояния, наличие которого какое-то время отрицалось, но спустя время все же было признано.
«[Назарбаев], надо откровенно сказать, не отличался политической деликатностью, регулярно проводил у себя совещания с участием премьер-министра, председателя Национального банка, министров, акимов. На это с удивлением смотрели даже зарубежные руководители и дипломаты, не говоря уже о нашей общественности. Появилась даже шутка: "Назарбаев после отставки пошел на повышение: получил в подчинение президента"», — сказал в интервью в 2025 году Токаев, добавив, что чиновники «путались в поручениях», которые поступали к ним из разных кабинетов, что привело к политическому кризису.
По мнению Виктора Ковтуновского, Кантар положил конец двоевластию, а не тандему. О классическом тандеме в Казахстане, считает он, говорить не приходится.
«То, что что в Казахстане было в 2019–2022 годах по моему мнению нельзя называть тандемом, потому что тут изначально были другие отношения. Тандем предполагает наличие двух равновеликих политических фигуры, которые вместе приходят к власти и как-то делят сферу компетенции. В нашем же случае это вообще было не так. Был один лидер Назарбаев, а Токаев всегда был его подчинённым», — подчеркивает Ковтуновский.
В дни Кровавого января был задержан глава комитета национальной безопасности Карим Масимов, считавшийся близким к первому президенту. В политической системе Казахстана это стало символическим моментом — фактическим демонтажом прежнего баланса. Позже Масимова обвинили в попытке переворота и государственной измене, приговорив к 18 годам заключения.
Если в Кыргызстане распад тандема Жапарова и Ташиева произошел без масштабного кризиса и открытого конфликта, но с серией кадровых решений, то в Казахстане распад дуумвирата стал следствием чрезвычайной ситуации. Однако логика схожа: формально единая вертикаль власти не терпит параллельных центров влияния. После Кантара Токаев консолидировал власть в своих руках, последовательно перераспределил полномочия, изменил Конституцию, инициировал переименование партии власти и дистанцировался от предшественника. Сам Назарбаев утратил прежний статус и публичную активность.
Казахстанский опыт показал, что даже тщательно выстроенная система с институциональными гарантиями для «старшего» союзника не защищена от пересмотра.
ТАНДЕМ КАК НЕДОЛГОВЕЧНОЕ ЯВЛЕНИЕ
Наиболее известным примером тандема на постсоветском пространстве остается российская модель: когда в 2008 году президент Владимир Путин завершил второй срок, Конституция запрещала ему избираться третий раз подряд. Кандидатуру выдвинул его соратник Дмитрий Медведев и ожидаемо победил, а Путин занял пост председателя правительства.
Альянс породил множество мемов, шуток и язвительных анекдотов. В одном из них рассказывалось, что Путин подарил Медведеву машину, а когда одариваемый не нашел в автомобиле руль, даритель сказал: «Зачем он тебе, рулить все равно буду я».
По данным проведенного в 2010 году исследовательским центром «Левада социологического опроса, 66 процентов респондентов отметили, что президент Дмитрий Медведев, по их мнению, «действует под контролем Владимира Путина и его окружения». Только 22 процента участников опроса полагали, что президента ведет самостоятельную политику. На вопрос о том, продолжает ли Медведев курс Путина, или ведет совершенно новую политику, 55 процентов опрошенных ответили «в основном продолжает», а 24 процента — «продолжает в точности».
Медведев инициировал модернизационную повестку, говорил о «правовом нигилизме», цифровизации, инновациях. Однако ключевые решения в сфере безопасности и стратегической политики по-прежнему ассоциировались с Путиным.
Российский тандем отличался от кыргызского тем, что его рамки были изначально заданы конституционными ограничениями и заранее оговорены. В 2011 году было объявлено о «рокировке»: Путин возвращается в Кремль, Медведев возглавляет правительство. Это решение вызвало протесты в крупных городах, но переход прошел без потрясений.
В 2012 году Путин вновь стал президентом, а позднее были внесены изменения в Конституцию. Произошло так называемое «обнуление», позволившие ему баллотироваться на новые сроки. Таким образом, российский тандем оказался временной конструкцией — механизмом обхода ограничения «не более двух сроков подряд», но не инструментом долгосрочного двоевластия. После возвращения Путина в Кремль модель фактически перестала существовать.
Все три кейса — Кыргызстана, Казахстана и России — показывают, что тандемы на постсоветском пространстве чаще всего возникают как временная модель. И в конце концов система всегда стремится к единому центру принятия решений. Два лидера, обладающих сопоставимым влиянием, рано или поздно входят в фазу конфронтации — открытой или латентной.
В Кыргызстане распад тандема Жапарова и Ташиева произошел относительно быстро и без открытого конфликта, но сопровождался демонтажом аппаратных позиций одного из партнеров. В Казахстане кризис стал катализатором перераспределения власти в пользу Токаева. В России тандем завершился заранее спланированной рокировкой и возвращением к привычной модели доминирования одного лидера.
Постсоветская политическая традиция в основном тяготеет к персоналистской модели, где разделение власти между участниками тандема воспринимается как нечто временное. История распада связки Жапаров—Ташиев в Кыргызстане — лишь очередное подтверждение этой закономерности.
