Первый вице-премьер Кыргызстана Данияр Амангельдиев в начале апреля сообщил, что Бишкек планирует вынести на всеобщее голосование вопрос возможного строительства АЭС. Он сказал, что страна уже взаимодействует с «Росатомом» в вопросе создания инфраструктуры и подготовки кадров.
«Мы будем советоваться с народом — идти ли в ногу со временем или нет», — заявил Амангельдиев, отметив, что развитие атомной энергетики может стать одним из решений энергетического дефицита.
С энергодефицитом Кыргызстан сталкивается в последние годы. Причинами называют рост потребления, изношенность инфраструктуры, зависимость от сезонных факторов. Электростанции на горных реках в стране, обладающей высоким гидроэнергетическим потенциалом, обеспечивают основную выработку, однако в маловодные годы или в холодное время их мощности оказывается недостаточно. В результате Кыргызстан вынужден импортировать электроэнергию или вводить ограничения. И на этом фоне власти начали рассматривать альтернативные источники генерации, включая атомную энергетику.
«Нельзя строить на чужой территории, не опробовав у себя»
«Росатом» предлагает Кыргызстану вариант станции на базе реакторов типа РИТМ-200 — технологии, изначально разработанной для ледокольного флота.
По утверждениям российской стороны, установки типа РИТМ-200 уже прошли многолетнюю эксплуатацию в сложных условиях и адаптированы для наземного использования.
Но это не так, говорит живущий в России эксперт по ядерной энергетике (его имя Азаттык Азия не может привести, поскольку медиа объявлено в РФ «нежелательной организацией», и за сотрудничество с редакцией может грозить уголовная ответственность).
«Нельзя строить атомную станцию на чужой территории, не опробовав её у себя. Если речь идет о РИТМ-200Н, то логично сначала построить такую станцию в России, запустить её и несколько лет наблюдать за результатами. Только после этого можно принимать решения, основанные на практике, а не на расчетах», — подчеркивает он.
Реакторные установки Ритм-200 эксплуатируются на российских ледоколах, в том числе на «Арктике» (на фото). Действующих АЭС на базе этих установок нет
В России пока нет действующих АЭС на базе реактора РИТМ-200Н. Реализация проекта началась в Якутии — одном из самых холодных регионов мира, где условия эксплуатации существенно отличаются от кыргызстанских. Вопрос адаптации технологии к другому климату остается открытым.
«Я не помню, кто автор этой цитаты, но она звучит так: "Только АЭС, работающие на бумаге и охлаждаемые чернилами, бывают безопасными". С этой фразой я согласен. На бумаге это выглядит как рекламный проспект — красивые графики, диаграммы, расчёты, которые утверждают, что станция будет работоспособной. Однако это не доказано. Как инженер могу сказать: пока сложное техническое устройство не собрано в металле, доказать его работоспособность невозможно», — говорит собеседник.
Почему взгляд «Росатом» устремлен за рубеж?
«Росатом» проявляет интерес сразу к трем странам Центральной Азии. Планируемый в Джизакской области Узбекистана проект АЭС называют «интегрированным ядерным кластером» — там на одной площадке намерены разместить объекты разных типов и масштабов. Это малая АЭС с двумя реакторами РИТМ-200 — такими же, что российская госкорпорация предлагает Кыргызстану, — а также крупная АЭС с двумя реакторами ВВЭР-1000.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Ещё один российский хомут». Кто и как решает судьбу АЭС в УзбекистанеВ Казахстане «Росатом» собирается строить АЭС из двух энергоблоков с реакторами ВВЭР-1200 (право возвести еще две станции страна отдала китайской CNNC). Такую же станцию Россия поставила в Беларуси.
Почему Москва стремится строить атомные станции у соседей? Российский эксперт приводит несколько причин. Во-первых, «Росатом» нуждается в новых заказах и доступе к финансовым потокам. После полномасштабного вторжения в Украину вероятность получения подрядов в Европе свелась практически к нулю. Внутри России возводятся только так называемые станции замещения вместо старых реакторов — на Ленинградской, Курской, Смоленской АЭС. Из-за этого корпорация ищет площадки за границей и активнее продвигает свои проекты в испытывающем энергодефицит центральноазиатском регионе, сопровождая предложения кредитными схемами, которые делают предложения формально привлекательными.
Для заказчиков же выбор в пользу «Росатома» означает усиление зависимости от Москвы, которая и без того высока в центральноазиатских странах. Кыргызстан, как и Казахстан, входят в Евразийский экономический союз, крупнейшей экономикой в котором выступает российская. Москва видит в членах альянса рынки сбыта своей продукции. Узбекистан и Кыргызстан зависят от денежных переводов трудовых мигрантов, выбирающих основным направлением Россию.
«Почему для "Росатома" выгодно строительство станций за рубежом? Атомные станции, как правило, строятся за счёт государственных экспортных кредитов Российской Федерации. Например, в Беларуси 90 процентов стоимости строительства двух блоков в Островце было оплачено за счёт такого кредита. Оставшиеся 10 процентов также профинансировал российский государственный банк ВТБ. То есть фактически собственных средств не было — и это своего рода скрытая форма зависимости», — отмечает российский эксперт.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Первая доза бесплатно». Что может ждать Казахстан, если строительством АЭС займется «Росатом»?Кроме финансовой зависимости нужно учитывать и технологическую. Странам-заказчикам нужно будет покупать топливо, которое производится в России, договариваться об услугах по обращению с радиоактивными отходами и, наконец, по обслуживанию АЭС.
Какие варианты есть у Кыргызстана?
Эксперт по вопросам энергетики из Кыргызстана Расул Умбеталиев обращает внимание на то, что атомные электростанции традиционно строятся в регионах, где ограничены возможности гидроэнергетики. Кыргызстан же традиционно считается страной с высоким гидроэнергетическим потенциалом. По оценкам экспертов, суммарные ресурсы рек, берущих начало в высокогорье, позволяют вырабатывать до 140–160 миллиардов киловатт-часов электроэнергии в год, однако фактически используется лишь около 10 процентов этих возможностей.
Кроме того, объясняет Умбеталиев, территория Кыргызстана находится в зоне высокого сейсмического риска. Эксплуатация АЭС в таких условиях априори кажется рискованной.
«"Росатом" предлагает строительство малой АЭС на 55 мегаватт. Но наша страна горная, с высокой сейсмической активностью. Какая бы ни была атомная станция, она подвержена рискам повреждения. У нас 90 процентов территории — это горы, идет процесс горообразования, практически ежедневно происходят землетрясения, иногда до 4–5 баллов. Никто не дает гарантий, что не произойдет разрушение. Они предлагают равнинные участки, но в Кыргызстане сейсмоопасность высокая практически везде», — отмечает он.
Кыргызстанский эксперт Эрнест Карыбеков считает, что стране без опыта атомной энергетики, промышленной добычи урана и его переработки нужно искать варианты в традиционном секторе. Выход, по его мнению, заключается в строительствн крупной тепловой электростанции на угольном месторождении Кара-Кече. Такой объект, по расчетам Карыбекова, способен обеспечить страну электроэнергией на десятилетия вперед, тогда необходимости в атомной энергетике может и не быть.
«Кыргызстану важно идти в ногу со временем, но опираться прежде всего на собственные ресурсы — воду и уголь. Если их не хватает, можно рассматривать атомную энергетику. Современные станции действительно стали более надежными. Однако малые наземные станции — это отдельный вопрос. Нужны ли они нам? Если построить ТЭЦ мощностью 1200 мегаватт в Кара-Кече, этого может хватить на 30–40 лет», — убежден эксперт.
Обещать не значит построить
Власти Кыргызстана пока не приняли окончательного решения о строительстве АЭС, хоть и начали прорабатывать этот вопрос. Чиновники говорят, что ключевым элементом принятия решения может стать референдум. Его дата не определена.
В Казахстане референдум по АЭС прошел в 2024 году. Президент страны Касым-Жомарт Токаев заявил после него, что строительство атомной станции направлено на создание «полного ядерного цикла» — от добычи урана до производства электроэнергии. Страна занимает первое место в мире по добыче урана.
В Кыргызстане в 2019 году ввели мораторий на разработку урана после акций протеста в Иссык-Кульской области: жители выступили против геологоразведочных работ на месторождении Кызыл-Омпол; они выразили опасения, что добыча негативно скажется на экологической ситуации. После революции и прихода к власти Садыра Жапарова разговоры об уране возобновились. В 2024 году парламент снял мораторий. Президент Кыргызстана заявил, что разработкой будет заниматься государство.
Эксперты подчеркивают, что уран, даже если он будет добываться, — лишь сырье для топлива. Переработка его в топливо для АЭС — сложная технология. В Центральной Азии ни одна из стран ею не владеет.
Обладающая же технологией Россия сталкивается в последние месяцы с серьезными финансовыми проблемами. На недавнем экономическом форуме в Москве спикеры говорили, что Россию ждёт затяжной кризис и кратное сокращение потребления. Накопленные за время войны против Украины дисбалансы в экономике дают о себе знать. Дефицит российского бюджета всего за три месяца превысил 4,5 триллиона рублей. В В 2025 году он был меньше двух триллионов, в 2024 — 0,6 триллиона.
Ситация уже сказывается на зарубежных проектах Москвы. В Казахстане в этом году официально объявили, что строительство трех теплоцентралей — в Семее, Усть-Каменогорске и Кокшетау — которыми собиралась заняться Россия (специальное межправительственное соглашение было подписано в 2024 году), будет проходить без ее участия. Российская компания «Интер РАО» не смогла добиться приемлемого льготного кредитования.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
В Казахстане отказались от планов строить три ТЭЦ совместно с Россией«Российский бюджет отнюдь не в лучшем состоянии. Деньги идут на другое, — объясняет российский эксперт. — Если 20 лет назад обещание построить 30 энергоблоков на своей территории и 40 энергоблоков на экспорт выглядело чем-то хотя бы в теории выполнимым, то сейчас основной риск в том, что "Росатом" из-за своих корпоративных интересов пролоббирует заключение соглашения, будет обещать построить станцию, установит какой-то год постройки, а потом под это всё не окажется денег. И проект — с моей точки зрения, это будет хорошо — похоронят. И это серьезный риск, потому что, если ваши политики достаточно доверчивы, они будут планировать развитие промышленности, развитие в стране с учётом ввода в строй в обещанные сроки этих самых больших или малых реакторов. Их в срок не построят точно — их могут не построить никогда».