Избирательное правосудие? Как в Центральной Азии обвиняемые в крупных хищениях уходят от тюрьмы

«Кустуризация» вместо длительных сроков

В Кыргызстане в последние годы получила распространение практика, при которой подозреваемые и обвиняемые по громким коррупционным делам после признания вины, выплаты средств в бюджет или передачи государству имущества выходят из-под стражи. В общественной дискуссии этот процесс называют «кустуризацией» — от кыргызского слова «кустуруу» (буквально — «вызывать рвоту», в переносном значении — «заставить вывернуть карманы»). Власти объясняют такие решения необходимостью вернуть государству похищенные средства и имущество. Критики спрашивают, не превращается ли возмещение ущерба в способ избежать реального наказания.

Один из недавних случаев произошел с бывшим депутатом парламента Куванычбеком Конгантиевым. По данным Государственного комитета национальной безопасности, он признал обвинение и заключил соглашение со следствием, а также добровольно передал государству 6500 квадратных метров жилой и коммерческой недвижимости стоимостью около 15 миллионов долларов.

По версии следствия, Конгантиев, будучи членом комиссии мэрии Бишкека по предоставлению прав на земельные участки, использовал полномочия в личных интересах. В спецслужбе утверждали, что он создал условия для передачи родственникам земельных участков в центре столицы во временное пользование.

Суд в Бишкеке 15 июля признал Конгантиева виновным в злоупотреблении должностным положением и назначил ему штраф в размере 500 тысяч сомов — около 5700 долларов. О решении суда стало известно 6 августа.

Конгантиева задержали в марте 2026 года на фоне отставки бывшего главы ГКНБ Камчыбека Ташиева. Изначально он находился в СИЗО ГКНБ, 15 июня его перевели под домашний арест. В день возбуждения уголовного дела Центральная комиссия по выборам и проведению референдумов лишила его депутатского мандата по его же заявлению.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Конгантиеву 45 лет. В ноябре 2025 года он был избран депутатом парламента по одномандатному округу №21 Бишкека. До этого несколько созывов работал депутатом Бишкекского городского кенеша. Он — сын бывшего генерального прокурора Кыргызстана Камбаралы Конгантиева и племянник бывшего главы МВД Молдомусы Конгантиева.

Другой известный пример в стране — дело бывшего заместителя главы Государственной таможенной службы Райымбека Матраимова, одного из самых известных фигурантов коррупционных расследований в стране. В ноябре 2024 года суд освободил его из-под стражи под подписку о невыезде. До этого он несколько месяцев находился в СИЗО ГКНБ.

Экс-заместитель председателя таможенной службы Кыргызстана Райымбек Матраимов

На тот момент глава ГКНБ Камчыбек Ташиев заявил, что Матраимов выплатил государству 200 миллионов долларов, причем часть суммы была погашена имуществом. По словам Ташиева, ранее Матраимов уже перечислил в бюджет 2,5 миллиарда сомов, а общая сумма возмещения составила около 19,5 миллиарда сомов. Ташиев объяснил освобождение тем, что после выплаты средств дальнейшее содержание Матраимова под стражей, по его мнению, не имело пользы «ни государству, ни самому обвиняемому».

Матраимов на тот момент обвинялся в незаконном пересечении государственной границы, хулиганстве и легализации преступных доходов. Ташиев говорил, что дело должно было завершиться судом, который либо назначит наказание по предъявленным обвинениям, либо штраф.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Матраимов уже много лет находится в центре коррупционных расследований. Азаттык и другие СМИ публиковали расследования о предполагаемых коррупционных схемах в таможенной сфере, связанных с ним.

Еще одним известным случаем стало дело мэра Токмака Урматбека Самаева. Его задержали по подозрению в коррупции, однако примерно через полторы недели перевели под домашний арест. Местные СМИ со ссылкой на источники в силовых структурах сообщали, что Самаев признал вину, выплатил 25 миллионов сомов и написал заявление об уходе с должности по собственному желанию.

На этом фоне в Кыргызстане сформировалась дискуссия о «кустуризации». Ее сторонники считают, что государство прежде всего должно вернуть похищенные деньги и имущество, а длительные судебные процессы не всегда позволяют этого добиться.

Общественный деятель Мурат Жетмишбаев говорил, что поддерживает такой подход. По его словам, Кыргызстан «за 30 лет» погряз в коррупции, а освобождение подозреваемых после возмещения ущерба он считает вынужденной мерой переходного периода. Он также отмечал, что полноценные судебные процессы могут длиться два-три года.

Противники «кустуризации» обращают внимание на другой момент — прозрачность самого процесса и расходования возвращенных государству средств. Кроме того, практика, при которой крупные фигуранты коррупционных дел после выплаты значительных сумм получают возможность выйти из-под стражи, вызывает вопросы о соразмерности наказания и равенстве граждан перед законом.

Мусуркул Кабылбеков, политический аналитик из Кыргызстана, говорит, что подобные явления в странах Центральной Азии — не редкость.

«И у них есть обратная сторона медали — коррупция в правоохранительных органах. Эти два явления уравновешивают друг друга. Поясню. В наших странах никто не застрахован от произвола силовых и правоохранительных органов. Человек, попавший в их делопроизводство, практически никогда не докажет свою невиновность и сядет в тюрьму. Бизнес, большой и малый, не защищен институционально, а общество охотно верит и более того рукоплещет каждому аресту чиновника или бизнесмена. Единственный способ оказаться на свободе — это откупиться. В этом смысле этот механизм не лишен и позитивного начала. Да, есть и настоящие коррупционеры, но зачастую цифры якобы украденного ими имеют мало общего с действительными. Лично я знаю в Кыргызстане несколько крупных чиновников, оболганных и привлеченных к ответственности, только за то, что те перекрыли интересы влиятельных группировок. Не буду говорить о других государствах Центральной Азии, но в Кыргызстане борьба с коррупцией это зачастую или произвол упомянутых выше органов или сведение счетов с конкурентами или политическими противниками», — считает эксперт.

Кабылбеков уверен, что в странах региона антикоррупционные мероприятия вызывают у общественности обоснованный скепсис. «Преодолеть это можно, лишь наведя порядок и законность в первую очередь в рядах с борцами с коррупцией — правоохранительными органами и судами. Во-вторых, созданием настоящего среднего класса, который будет нуждаться и добиваться сильных государственных институтов. А это возможно лишь при настоящей либерализации политических систем», — говорит эксперт.

Возмещение ущерба как основание избежать тюрьмы

В Таджикистане подобная возможность — когда возврат государству денег и имущества в громких коррупционных делах может становиться основанием для освобождения фигурантов от длительного содержания под стражей или смягчения наказания — предусмотрена непосредственно уголовным законодательством.

Законы предусматривают возможность избежать лишения свободы по ряду экономических преступлений при полном возмещении причиненного государству ущерба. Это не отдельная норма исключительно для коррупционных дел, однако она распространяется на статьи, которые часто фигурируют в делах о хищении госсредств.

Статья 49 Уголовного кодекса Таджикистана («Штраф») гласит: если виновный до вынесения приговора полностью возместит материальный ущерб, ему назначается штраф или другое наказание, не связанное с лишением свободы. Норма распространяется в том числе на привлекаемых к уголовной ответственности по статье 245 — «Присвоение или растрата», за исключением предусмотренных законом случаев. Если ущерб полностью возмещен уже после вынесения приговора, назначенное лишение свободы может быть заменено штрафом.

Один из последних громких примеров, в котором эта норма получила практическое применение, — дело бывшего гендиректора аэропорта Душанбе Исматулло Абдуллозода.

Исматулло Абдуллозода, бывший гендиректор душанбинского аэропорта

Абдуллозода возглавлял аэропорт с 2016 по 2025 год. В мае 2025 года его задержали после финансовой проверки. Следствие утверждало, что руководство воздушной гавани через так называемые фирмы-однодневки выводило средства под видом закупки товаров и материалов. Лично Абдуллозоде вменялось присвоение 961 миллиона сомони — около 108 миллионов долларов.

При таких масштабах предъявленных хищений дело закончилось не связанным с лишением свободы наказанием.

13 июля 2026 года суд вынес решение в отношении Абдуллозода. А 21 июля председатель Верховного суда Таджикистана Рустам Мирзозода сообщил журналистам, что бывший глава аэропорта полностью возместил причиненный материальный ущерб и выплатил штраф в размере 165 тысяч сомони — около 18 тысяч долларов. После этого Абдуллозода оказался на свободе. Ему запрещено занимать руководящие должности в течение четырех лет.

По этому же делу ранее были осуждены пять его подчиненных — Аслиддин Маликзода, Мухриддин Давлатов, Тагоиймурод Джураев, Парвиз Исматуллозод и Мукима Холов. Душанбинский городской суд вынес им приговор 30 января 2026 года. Суд признал их виновными в присвоении и растрате в особо крупном размере, а также в других преступлениях. Им назначили штрафы, сопоставимые со штрафом Абдуллозоды. После уплаты штрафов все пятеро были освобождены.

В суде тогда сообщили Таджикской службе РСЕ/РС, что осужденные полностью возместили причиненный государству ущерб и не стали обжаловать приговор. Четырем из пяти фигурантов, за исключением Маликзода, также запретили занимать любые должности в течение трех лет.

Дело в отношении бывших топ-менеджеров аэропорта привлекло внимание масштабом предъявленных хищений. По данным следствия, речь шла о предполагаемом выводе более 1,2 миллиарда сомони (около 130 миллионов долларов). При этом итоговое наказание не включало лишения свободы, обвиняемые остались на воле после возмещения ущерба и уплаты штрафов.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

То есть законодательство, как и практика в отдельных делах, допускает ситуацию, при которой возмещение ущерба существенно меняет последствия уголовного преследования — вплоть до замены лишения свободы наказанием, не связанным с заключением.

«Некоторые могут утверждать: "Видите, коррупционным путем добытые активы все-таки возвращаются государству и обществу. Это по крайней мере, лучше полной безнаказанности коррупционеров", — рассуждает Алишер Ильхамов, директор базирующейся в Лондоне аналитической организации Central Asia Due Diligence. — Но с точки зрения верховенства закона, которое предполагает равенство всех перед нормами права, это, конечно, неприемлемо, поскольку устанавливает двойной стандарт, нарушая тем самым, и принципы справедливости — для одних ответственность за нарушение норм права носит более щадящий характер, а другие, как правило, простые граждане, должны нести полную ответственность, если таким же образом нарушат закон».

Алишер Ильхамов, директор лондонского аналитического центра Central Asia Due Diligence (CADD)

Эксперт говорит, что мягкость по отношению к лояльным чиновникам и бизнесменам, пойманным на коррупционных преступлениях, связана с природой авторитарного режима.

«С одной стороны, он делает вид, что власть борется с коррупцией, а с другой — постоянно заботится о сохранении и даже увеличении своей базы лояльности, особенно среди госаппарата, влиятельных и богатых лиц. Это обеспечивает авторитарному лидеру контроль над властью. А чтобы обеспечить эту лояльность, лидер должен закрывать глаза на коррупционные дела членов своей базы лояльности или по крайней мере не слишком их обижать справедливыми и продиктованными законом наказаниями за коррупцию и не лишиться их поддержки», — подчеркивает Ильхамов.

«Получается, свободу можно купить?» Когда деньги и связи смягчают наказание

В Казахстане также есть несколько громких дел, в которых связанные с высшими эшелонами власти или влиятельными бизнес-кругами люди после признания вины, возмещения ущерба и передачи государству активов получили возможность избежать длительного пребывания в колонии или вовсе не заключались в тюрьму.

Один из наиболее известных примеров — бизнесмен Кайрат Боранбаев, связанный с семьёй бывшего президента Нурсултана Назарбаева. Бывший сват старшей дочери экс-главы государства столкнулся с уголовным преследованием после Кровавого января, ослабившего позиции Назарбаева и его родни. В марте 2023 года суд приговорил его к восьми годам лишения свободы, признав виновным в присвоении чужого имущества в особо крупном размере и отмывании денег. В сентябре апелляционный суд сократил срок до шести лет и назначил конфискацию имущества.

Бизнесмен Кайрат Боранбаев породнился с Назарбаевыми в 2013 году. Его дочь Алима вышла замуж за внука президента Айсултана Назарбаева

Однако уже в октябре того же года суд заменил неотбытую часть на ограничение свободы. К тому моменту Боранбаев отбыл треть наказания — два года, четыре месяца и пять дней с учетом времени в изоляторе. Власти сообщили, что суд принял во внимание возмещение ущерба государству, сотрудничество со следствием, раскаяние и положительную характеристику. В ноябре 2023 года он вышел из колонии.

Перед этим государственные органы сообщали о передаче Боранбаевым крупных активов государству. Среди них назывались гостиничный комплекс в Астане, сеть фитнес-центров, нефтедобывающая компания и нефтяное месторождение.

Еще более крупная сумма фигурировала в деле Кайрата Сатыбалды — племянника Назарбаева. Сатыбалды тоже оказался под следствием после Январских событий. В сентябре 2022 года его приговорили к шести годам лишения свободы по делу о крупных хищениях. В августе 2024 года суд заменил оставшуюся часть срока — три года, три месяца и семь дней — на ограничение свободы с пробационным контролем.

Суд указал, что Сатыбалды отбыл необходимую часть срока, полностью возместил причиненный преступлением ущерб и выплатил назначенные судом суммы.

Кайрат Сатыбалды (слева) на суде. 20 сентября 2022 года

Антикоррупционная служба заявила, что с 2022 года Сатыбалды и аффилированные с ним лицам вернули государству активы и деньги на 732,8 миллиарда тенге, или около 1,6 миллиарда долларов. В список имущества вошли доля в «Казахтелекоме», недвижимость, автомобили, драгоценности, корпоративные активы и средства, возвращенные из-за рубежа.

Сатыбалды также публично попросил прощения у президента Касым-Жомарта Токаева. В опубликованном видео он говорил о возврате незаконных активов государству.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Еще раньше, в 2017 году, широкий общественный резонанс вызвало дело бывшего президента Международного центра приграничного сотрудничества «Хоргос» Василия Ни, связанного, как писали СМИ, родственными узами с покойным Владимиром Ни, который при Назарбаеве был управляющим делами президента и считался серым кардиналом казахстанской политики.

По материалам дела, Ни задержали при получении миллиона долларов от представителя частной компании. По версии следствия, за эти деньги он был готов разрешить компании строительство гостиничного комплекса на казахстанско-китайской границе. Несмотря на тяжесть обвинений, суд Алматы освободил его от уголовной ответственности, сославшись на то, что он ранее не были судим, положительно характеризовался, признал вину.

Сам по себе возврат государству незаконно выведенных активов — правильная и необходимая мера, говорит в беседе с Азаттык Азия Аида Альжанова, председатель попечительского совета Transparency International Kazakhstan, официального национального отделения антикоррупционной неправительственной организации Transparency International, которая изучает уровень коррупции и публикует аналитику.

По словам Альжановой, возврат активов предусмотрен Конвенцией ООН против коррупции, которую Казахстан ратифицировал в 2008 году.

«Но возврат денег не должен подменять собой правосудие. Главная проблема Казахстана в другом: общество практически не видит, как принимаются решения о смягчении наказания, какие условия ставятся перед фигурантами крупных коррупционных дел и почему в одном случае человек получает реальный срок, а в другом — значительно более мягкое наказание после возврата активов. Это особенно опасно в условиях слабой системы сдержек и противовесов. Судебная система остается зависимой, а парламентский контроль за расследованием крупных коррупционных дел крайне ограничен. Парламент никогда не располагал полноценным механизмом независимых расследований, который позволял бы публично разбирать коррупционные дела, затрагивающие высших должностных лиц и влиятельные группы», — объясняет она.

Аида Альжанова, председатель попечительского совета Transparency International Kazakhstan

Альжанова отмечает, что в комиссии по возврату активов, созданной после Январских событий, были представлены только чиновники исполнительной ветви власти. «Возникает очевидный конфликт интересов: процесс контролируют лица, состоявшие на госслужбе при прежнем режиме, когда эти колоссальные ресурсы и выводились за рубеж. И теперь они сами с собой, в закрытом режиме, договариваются о возврате денег», — говорит она.

Дополнительные вопросы вызывает ликвидация в 2025 году самостоятельного антикоррупционного агентства и передача значительной части его функций КНБ — одному из наиболее закрытых государственных органов, обращает внимание представительница Transparency Kazakhstan.

«В результате общественный контроль за расследованием коррупции стал еще сложнее. Поэтому проблема не в возврате денег. Проблема возникает тогда, когда общество не понимает, почему возвращение части активов приводит к смягчению наказания и по каким правилам принимаются решения. Если эти правила непрозрачны, если нет независимого суда и эффективного парламентского контроля, неизбежно возникает подозрение в избирательном правосудии. У граждан появляется опасное ощущение: для обычного человека существует закон, а для влиятельных людей — возможность договориться, вернуть часть денег и избежать полноценной ответственности. Это уже вопрос не только коррупции. Это вопрос равенства всех перед законом», — считает Альжанова.

Гражданину трудно поверить в равенство перед законом, если за сравнительно небольшое преступление обычный человек может получить реальный срок, а фигурант дела о миллиардных хищениях — более мягкое наказание, считает эксперт.

«У общества тогда возникает простой вопрос: получается, свободу можно купить — причем теми же деньгами, которые раньше были незаконно выведены? Это крайне опасный сигнал. Борьбу с коррупцией нельзя измерять только количеством возвращенных государству миллиардов. Конечно, деньги нужно возвращать. Но одновременно должна наступать понятная, соразмерная и одинаковая для всех ответственность. Иначе формируется своего рода двухуровневое правосудие: одно — для обычных граждан, другое — для богатых и влиятельных», — говорит собеседница.

Последствия выходят за рамки отдельных коррупционных дел, отмечает Альжанова. Возникает правовой нигилизм: если люди видят, что закон применяется избирательно, они сами начинают меньше уважать закон. Особенно опасно то, какой сигнал это посылает молодому поколению: успех начинает ассоциироваться не с честностью и соблюдением правил, а со связями, деньгами и возможностью договориться. Есть и экономические последствия в виде потери инвестиционной привлекательности (по итогам 2025 года Казахстан зафиксировал чистый отток прямых иностранных инвестиций на уровне 0,9 миллиарда долларов). Для инвестора важно не только количество налоговых льгот или природных ресурсов, но и понимание того, что правила одинаковы для всех, собственность защищена, а спор будет решать независимый суд, а не договоренности.

«На этом фоне показательны результаты Индекса восприятия коррупции Transparency International за 2025 год: Казахстан получил 38 баллов из 100 против 40 годом ранее и занял 96-е место. Мы ожидаем дальнейшее снижение индекса в 2026 году. Это серьезный сигнал. Возвращение активов само по себе не способно восстановить доверие к антикоррупционной политике. Можно вернуть государству миллиарды. Но если общество не видит справедливого и равного для всех правосудия, доверие вернуть гораздо сложнее», — резюмирует Альжанова.