10 лет назад Казахстан был охвачен земельными митингами — массовыми протестами против правительственной реформы, которая предусматривала продажу с аукционов земель сельхозназначения и передачу ее в долгосрочную аренду иностранцам. На фоне стихийных демонстраций власти ввели мораторий на вступление в силу изменений. Мораторий был продлен, но проблема так и не решена, говорит гражданский активист Макс Бокаев, инициатор митинга 2016 года в Атырау, после которого такие же выступления прошли в других городах, а сам он столкнулся с тюремным сроком.
Как всё начиналось
На центральной площади в Атырау днем 24 апреля 2016 года яблоку негде было упасть. Мужчины и женщины, молодежь и старшее поколение требовали на стихийном митинге одного — не допустить продажу земли сельскохозяйственного назначения. Ни огромных транспарантов, ни заранее подготовленной трибуны и звукоусилительной техники. Были немногочисленные плакаты, написанные от руки: «Судьба земли — судьба страны», «Продать землю — продать родину».
«Никто не ожидал, что столько людей выйдет. Я тоже не ожидал, — вспоминает гражданский активист Макс Бокаев, один из инициаторов митинга. Люди выходят тогда, когда им это нужно. И это был такой момент».
О планах отправиться на площадь в этот день он написал в Facebook’е. Бокаев объяснил, что акимат не санкционировал акцию, но он, тем не менее, решил выразить свое мнение по поводу изменения земельного кодекса, которые разработало правительство, одобрил парламент и подписал президент. И вскоре активист получил повестку с требованием явиться в полицию.
Утром в тот день он прибыл в департамент полиции, и следователь сообщил ему о возбуждении уголовного дела по статье 179 уголовного кодекса «Пропаганда или публичные призывы к захвату или удержанию власти, а равно захват или удержание власти либо насильственное изменение конституционного строя».
«Я сказал, ничего подписывать не буду, буду ждать адвоката. Меня продержали там несколько часов и потом, сказав, что не нашли дежурного адвоката, отпустили где-то к часу дня», — рассказывает Бокаев.
Он сразу же поехал на площадь.
«Я увидел тысячи людей! Все слои населения были! Позже подумал, что, наверное, меня отпустили, потому что народ требовал этого. Это придало мне уверенности», — говорит Бокаев.
Он взял в руки рупор и выдвинул требования: отменить поправки к земельному кодексу, которые должны были вступить в силу 1 июля. Президент подписал их в ноябре 2015-го, а в конце марта 2016-го Ерболат Досаев, на тот момент министр национальной экономики, объявил, что 1,7 миллиона гектаров земли сельхозназначения выставят на торги через аукционы. Изменения касались и аренды — по новому закону срок передачи угодий иностранцам увеличивался с 10 до 25 лет.
«25 лет — это фактически уже продажа. Люди, которые 25 лет обрабатывали землю, могли сказать, что земли наши, туда вложили столько усилий и времени, и были бы правы. И через 25 лет аренду можно было и продлевать», — объясняет Бокаев.
На стихийный митинг прибыл аким Атырауской области. Нурлан Ногаев пообещал донести требования до правительства в Астане и законодателей.
Многочасовой митинг прошел мирно: никакой агрессии и порчи городского имущества не было. Люди разошлись по домам.
Протестная волна и реакция властей
Вслед за этим выступления против земельной реформы охватили другие города: Актобе, Семей и Алматы. Люди говорили, что продажа земель грозит национальной безопасности, и чревата потерей территорий. Акции сопровождались задержаниями участников.
На фоне стихийных митингов правительство создало «земельную комиссию», в которую пригласили и Макса Бокаева. Он отказался.
«Я требовал прекратить преследования участников митинга, — поясняет Бокаев. — Также меня возмущало, что не избирали членов земельной комиссии. Туда включили более 100 человек, из общественников человек 10 максимум. И любое нужное решение могли продавить простым большинством. Все мои доводы остались без ответа. И многие тогда считали — сейчас я тоже с этим соглашаюсь, — что после моего отказа войти в эту комиссию, было принято решение нас арестовать».
17 мая Макс Бокаев и еще один активист земельного митинга в Атырау, Талгат Аян, получили по 15 суток административного ареста за организацию не разрешенного властями митинга. Перед этим они анонсировали общенациональные акции по земельному вопросу на 21 мая. Накануне назначенной даты более 20 человек были превентивно задержаны. А в день митингов выходившие на площади люди подвергались задержаниям, в крупных городах блокировали интернет, в стране стали недоступны сайты независимых СМИ.
Кадры задержаний на подступах к площадям разлетелись по всему миру: мировые информационные агентства сообщили, что «земельные протесты в Казахстане расширяются, бросая вызов авторитарному лидеру».
Первый президент Нурсултан Назарбаев, вставший у руля республики еще до распада СССР, объявил пятилетний мораторий на вступление в силу поправок. Это остудило протестную активность.
Параллельно разворачивалась кампания против Бокаева и Аяна. После окончания срока административного ареста они не вышли на свободу. Их взяли под стражу как подозреваемых в уголовных преступлениях.
«Решили, что нужно очернить». Уголовное дело, приговор и ограничения
Бокаеву и Аяну вменили «Возбуждение социальной розни», «распространение заведомо ложной информации» и «нарушение порядка проведения митинга». В ноябре 2016-го приговорили к пяти годам лишения свободы каждого. Активисты отвергли обвинения как политически мотивированные, правозащитники включили их в список политических заключенных.
На процессе сторона обвинения заявила, что Бокаев и Аян якобы получили деньги на организацию митингов от бизнесмена Тохтара Тулешова, владельца пивного завода в другом конце страны — Шымкенте. По версии следственных органов и прокуратуры, Тулешов, который позже был осуждён на длительный срок по обвинению в попытке госпереворота, целенаправленно хотел создать «очаги напряженности». Бокаев и Аян отвергли знакомство с Тулешовым и получение от него сумм.
«По всей видимости, решили, что нужно очернить организаторов протестов. Сначала по телевидению крутили постановочное видео, где непонятно кто и кому передает деньги. И это преподносили как спонсирование из-за рубежа. Затем появилась версия с Тулешовым. Но в конце 2022 года сам Тулешов звонил Талгату — плакал, признался, что оговорил нас, так как за сына переживал», — говорит Макс Бокаев.
В апреле 2018 года Талгат Аян досрочно вышел на свободу: ему заменили оставшийся срок на ограничение свободы. Бокаев отказался просить о досрочном освобождении. Он отбыл назначенное ему наказание полностью и освободился в начале февраля 2021 года. Власти установили административный надзор в отношении Бокаева, сам он назвал наложенные на него ограничения (предусматривающие в числе прочего запрет на общественную деятельность, участие в митингах, дебатах) незаконными.
Макс Бокаев оказался в государственном «перечне лиц, причастных к финансированию терроризма и экстремизма» — в него включают осужденных по так называемым «экстремистским» статьям. Международная организация Human Rights Watch заявляла, этот список приводит к дополнительным нарушениям прав и экономической блокаде человека.
«Я не могу открыть банковские счета, открывать неправительственную организацию и быть ее участником, заниматься общественной деятельностью, не могу баллотироваться, не могу даже оплатить проезд в общественном транспорте. Не могу получить страховку. Единственное, сейчас я могу выдать нотариальную доверенность, но участвовать в имущественном вопросе, совершать сделки по купле-продажи не могу», — перечисляет ограничения Бокаев.
Ограничения действуют до 2030 года.
Действующие правила предусматривают возможность выплаты 85 тысяч тенге — это размер минимальной заработной платы. Стабильной работы у Бокаева нет.
«По мере возможностей мои коллеги дают возможность заработать, с голоду не умереть. Одна из последних работ — написал практические советы для политзаключенных», — говорит Бокаев.
Активист, ранее получавший отказ от уполномоченных государственных органов на просьбу снять с его банковских счетом ограничения, теперь планирует обратиться в Конституционный суд.
В свою очередь Талгат Аян с 2021 года не числится в данном списке. Связаться с ним Азаттык Азия не удалось. По неофициальной информации, Аян отошел от гражданского активизма и работает в коммерческой сфере.
Продление моратория и повисший в воздухе земельный вопрос
Весной 2021 года власти Казахстана продлили мораторий на продажу и передачу в частную собственность земель сельскохозяйственного назначения еще на пять лет —до конца 2026 года.
Активисты считают, что вопрос повис в воздухе.
«К сожалению, вопрос все еще не закрыт, — констатирует Бокаев. — Объявили мораторий. Но вопрос окончательно не решен. Земельный вопрос сейчас ни туда ни сюда, поэтому мы стоим».
Экономист Мухтар Тайжан, который работал в составе созданной правительством в 2016 году земельной комиссии, считает, что Астане необходимо поторопиться с принятием окончательного решения с учетом приближающегося дедлайна.
«Если законодательство в оставшиеся полгода не будет изменено, то с 1 января 2027 года сельхозземли, то есть 80 процентов территории Казахстана, могут быть проданы в частную собственность физических и юридических лиц. Это факт, который мы не должны упускать из виду. Этот вопрос должен быть решен», — заявляет Тайжан.
