В назначенных на 23 августа выборах участвуют семь партий: «Әділет» (созданная в июне этого года, позже поглотившая партию власти «Аманат»), «Ақ жол», Respublica, Народная партия, Общенациональная социал-демократическая партия, «Ауыл» и «Байтақ». Ни одна не является оппозиционной: все заявляют, что поддерживают курс президента.
На 145 мест в парламенте, который формируется по новой Конституции, претендуют 545 кандидатов от этих партий. Самовыдвиженцев на выборах не будет.
Казахстан перед выборами
Азаттык Азия: Какую картину перед выборами в Казахстане вы наблюдаете?
Серик Бейсембаев: Думаю, мы всё еще живем в Десятки тысяч казахстанцев в начале 2022-го вышли на улицы, выражая несогласие с ростом цен на газ. Экономические требования пополнились политическими: призывами к уходу экс-президента Нурсултана Назарбаева из политики и отказу от коррупции и непотизма. В ряде городов протесты перетекли в беспорядки, президент Касым-Жомарт Токаев отдал силовикам приказ стрелять. Погибли, по официальным данным, 238 человек, и текущие события во многом обусловлены тем, что произошло в январе 2022-го. Власть испугалась протестной мобилизации во время Кантара. В Акорде увидели, как люди могут организованно выступать против режима, выдвигать требования, сопротивляться.
После этого, думаю, был выбор между либерализацией, политическими реформами и еще большей концентрацией власти с усилением контроля. Очевидно, выбран второй вариант. Если раньше объектом преследований были крупные медиа, большие политики, которые выступали с инициативой создать партию, то сейчас мы видим, что это распространилось на более широкий круг: журналисты, блогеры, стендаперы, активисты и даже обычные пользователи.
[Президент Касым-Жомарт] Токаев полностью консолидировал власть, смог стать полноценным президентом, выйти «из-под крыла» [предшественника Нурсултана] Назарбаева. Новая Конституция является воплощением его видения, какой должна быть власть Казахстана: будет новый парламент, без депутатов-самовыдвиженцев, туда попадут только по спискам партий, не имеющих автономии.
Азаттык Азия: Зачем после Кровавого января ввели смешанную Способ определения победителей выборов, при котором мандат достаётся кандидату, набравшему большинство голосов в конкретном избирательном округе, а не пропорционально доле голосов, поданных за партию в целом. В Казахстане применялась на разных этапах, в том числе на парламентских выборах 1990-х годов и, в рамках смешанной системы, на выборах в мажилис с 2023 года. С введением Курултая в 2026 году его депутаты избираются исключительно по пропорциональной системе. с самовыдвиженцами и почему сейчас от нее отказались?
Серик Бейсембаев: После Кантара нужно было что-то дать обществу, когда оно ожидало перемен, и успокоить людей, чтобы получить легитимность. «Пряником» было не только возвращение мажоритарной системы. После Кантара анонсировали выборность акимов районов и городов областного уровня. Сейчас видим, что от всего этого отказались, свернули реформы, вернули пропорциональную систему.
Азаттык Азия: Объясняя переход к пропорциональной системе, заявляют, что при ней внимание избирателя переносится с личности отдельного кандидата на программу партии, а партия лучше выражает интересы разных групп граждан и будет более профессиональна и компетентна в решении разных вопросов.
Серик Бейсембаев: Главная функция парламента — не профессионализм, а репрезентация. В парламент должны приходить люди, которые представляют интересы граждан. Кто может определять компетентность, по каким меркам?
Мне кажется, когда ввели мажоритарную систему, убедились, что депутаты, которые были выбраны от регионов, обладают гораздо большей автономией, даже внутри своей партии. Потому что депутат, который чувствует голоса избирателей, это уже другой депутат. Его сложнее контролировать.
Азаттык Азия: Но самовыдвиженцев было меньшинство…
Серик Бейсембаев: Да, даже такой маленький канал решили закрыть, потому что испугались. Мы видим, что система не готова к какой-либо альтернативе. В авторитарном режиме боятся популярности политиков внутри системы, которые могут показаться людям альтернативой тому же Токаеву. Все должны быть меньше, ниже и тише, чем президент. Никто не должен его затмить.
Азаттык Азия: Как с точки зрения социологии закрытие «маленького канала» влияет на население?
Серик Бейсембаев: Люди еще больше дистанцируются от власти, участия в политике. В 2023 году мы проводили опрос, и тогда больше 65 процентов сказали, что партии не представляют их интересы. Сейчас, к сожалению, у нас нет возможности проводить опросы перед выборами, потому что ЦИК не согласовывает проведение опросов.
Азаттык Азия: Каковы основные причины, на ваш взгляд, по которым формируются эти проценты?
Серик Бейсембаев: Во-первых, устоявшееся разочарование в выборах, отсутствие интереса к партиям за все эти годы. Для рядовых избирателей партии ничем друг от друга не отличаются.
Я преподаю в университете и, когда спрашиваешь у студентов, какие партии они знают, один-два студента могут назвать «Нур Отан» — и всё.
Но при этом не сказать, что политика их не интересует. Им интересно то, что происходит в Штатах, война между Израилем и палестинцами и так далее. Они в курсе того, какая ситуация в мире, но казахстанская политика их не интересует. Это связано с тем, что долгие годы люди не чувствовали, что как-то могут влиять на политику, на принятие решений, на выборы.
О поведении и настроении электората
Азаттык Азия: Сейчас, наблюдая за предвыборной кампанией, как думаете, что, по-вашему, реально интересует электорат накануне выборов в Курылтай?
Серик Бейсембаев: В первую очередь социально-экономические вопросы. Это рост цен, экология, проблема коррупции. Людей волнует качество госуправления, то есть все, что связано с ремонтом улиц, освоением бюджета. В принципе, эта повестка никоим образом не актуализирована в публичной политике.
Сейчас во время выборов мы должны были видеть дебаты, например, по налоговому кодексу, что волнует бизнес. Или дебаты о том, как решать экологические проблемы — это вопрос угольного производства, инфраструктуры городов. Для Алматы, например, качество воздуха одна из главных проблем.
В Казахстане запланировано несколько этапов дебатов. Первый прошел 29 июля на тему «Будущее Казахстана — человеческий капитал». На теледебатах 5 августа партии представляли свои идеи на тему образования и науки. Темой дебатов 12 августа стало «Верховенство закона как основа справедливого общества». На 19 августа запланирован последний крупный раунд дебатов — для председателей партий.
Азаттык Азия: Когда был двухпалатный парламент, был сенат, который формировался в том числе из депутатов из каждого региона. Теперь сената не будет. Это как-то отразится на вопросы представительства жителей регионов в парламенте?
Серик Бейсембаев: Это во многом было формальное представительство, но тем не менее да, люди могли сказать, что от их региона избран такой-то депутат-сенатор. Но лучше всего с этой функцией справлялись депутаты, которые избирались по мажоритарной системе. Она позволяла людям чувствовать связь.
Сейчас, когда этого нет, мы видим огромнейшую дистанцию между системой принятия решений и обществом. Это проблема не только представленности, это проблема того, что системные вопросы будут оставаться в тени. А на поверхность будут выводить те вопросы, которые безопасны и отвечают интересам очень узких групп людей.
Азаттык Азия: Какие?
Серик Бейсембаев: Часто слышу, как поднимают такие темы как цифровизация, креативная индустрия. И даже создают специальные ведомства, выделяют на это деньги.
Это такая «песочница», где ты можешь проявлять активность, поднимать вопросы, инициировать законы. Но насколько эти проблемы реально волнуют людей? Вот это остается за вниманием. И это очевидное последствие этой системы, которая сконцентрирована на очень узкой группе лиц и в отсутствие представленности интересов граждан.
Это не вопрос того, что у нас нет демократии, как это должно работать в цивилизованных странах. Это вопрос непопадания в центр принятия решений того, что действительно волнует общество из-за отсутствия связи.
Это ловушка, в которую попадают любые закрытые политические режимы. Получается так: внизу накапливаются проблемы, напряжение растет, а наверху создали красивую реальность, картинку, которую по [телеканалу] «Хабару» показывают. Чем больше этот разрыв, тем больше растет напряжение и рано или поздно опять произойдет какой-то взрыв.
Азаттык Азия: Какие вопросы относятся к опасным?
Серик Бейсембаев: Я думаю, что это прежде всего вопросы политических, гражданских прав, гражданских свобод, всё, что связано с политическими узниками (Астана отрицает наличие политзаключенных и граждан, преследуемых за выражение мнения. — Ред.), людьми, которые получили уголовные сроки за свою открытость. Эти темы не увидим в парламенте. Также есть проблемы, которые требуют очень сложных согласований, где нужно наступать на интересы олигархических групп. Например, проблема экологии, ТЭЦ, перевод угля на газ.
Если раньше гражданские активисты могли хоть как-то повлиять через протесты, мобилизацию, сейчас видим, что этого нет. Мирные собрания — тоже в числе опасных тем, как и вопросы проведения выборов, свободы слова. Всё, что связано с политикой, интересами граждан, отодвигается на задний план.
Азаттык Азия: По вашим наблюдениям, какие сейчас настроения перед выборами?
Серик Бейсембаев: Есть разные сегменты: более активные или менее. Сравнивая с прошлым, если брать за точку отсчета 2019 год, когда Назарбаев ушел, то за это время были взлеты и падения: был период, когда жили в ожидании перемен, в воздухе витал дух свободы в какой-то момент, потом быстро пришло разочарование — переименовали Астану в Нур-Султан, были задержания и массовые митинги, парламентские выборы в январе 2021 года.
Декабрь 2021 года был пиком разрыва между ожиданиями и разочарованием, и потом пришел Кантар. После Кантара снова был рост ожидания перемен, который длился до 2023 года, когда были парламентские выборы и ожидания не оправдались — не дали зарегистрировать партии разных групп политиков. Тогда к обществу начало приходить отрезвление, что старый режим никуда не делся.
Потом Токаев ввел единый часовой пояс (март 2024 года), был референдум по АЭС, приняли Налоговый кодекс. Несколько непопулярных решений сильно отвернуло людей от правительства и режима. В тот момент начали говорить, что стало еще хуже, чем при Назарбаеве, стали крутить приколы с его старыми видео, когда он говорил «после меня будет хуже». То есть у части общества стали появляться ностальгические нотки.
Фоново происходила инфляция, ухудшение уровня жизни. Разочарование пришло после конституционной реформы, когда все ожидания, что Токаев будет другим президентом, испарились. Сейчас общество в апатичном состоянии. Плюс очень большой страх. Пару месяцев назад во время опроса мы спрашивали, насколько опасно критиковать власть. И ближе к 70 процентам сказали, что критиковать опасно в той или иной степени. Это говорит о том, что в обществе царят страх, апатия, безразличие и уход в частно-приватную сферу.
Азаттык Азия: Что значит уход в частно-приватную сферу?
Серик Бейсембаев: Есть публичная сфера, есть частная. Особенность авторитарных режимов в том, что они максимально заинтересованы в том, чтобы люди не интересовались политикой и лишь раз в четыре года приходили на выборы, демонстрировали видимость лояльности, а все остальное время были заняты своей частной жизнью. Поэтому часто слышим знакомые нарративы: «Начни с себя», «В политику должны приходить только профессионалы», «Не лезь в политику», «Наверху сами разберутся». Человек живет со своей ипотекой, обустройством двора, дома.
Но все равно люди такие существа, внутри которых установлен датчик справедливости. Этот датчик в какой-то момент страха заглушается, но он дает тебе знать, что что-то не в порядке в стране, городе. Это внутренний голос, который все время говорит тебе: «Это неправильно, так не должно быть». Это происходит, когда сажают активистов, например. И когда возникают моменты, которые мы называем «окном возможностей», когда происходят перемены, выборы, внутренний голос подсказывает, что настал момент говорить о том, что на самом деле думаешь.
Сейчас люди молчат, не высказываются, заняты своими делами, но это не говорит о том, что у них внутри нет голоса, который говорит им, что так не должно быть. Казахстанское общество сильно изменилось за последние 20 лет. Выросло поколение людей, которые ищут способ выразить свое мнение, ищут перемен и другого отношения к себе от властей. Запрос общества на перемены не ушел. Мы регулярно проводим опросы, где более 70 процентов отвечают, что нужны перемены.
Азаттык Азия: Какие вопросы и моменты, по-вашему, главные для населения?
Серик Бейсембаев: Самый главный вопрос: как проходят выборы. Предыдущие выборы показали, что они фальсифицируются, подсчет голосов непрозрачный, бюллетени не хранятся, а удаляются сразу же. Не обсуждается проблема независимых наблюдателей, которых отстраняют от выборов и не допускают к ним. Не обсуждается всё что связано с конституционными правами людей голосовать, участвовать, предлагать себя как кандидата — мы знаем, что невозможно попасть в партийные списки людям, которые не поддерживают ни одну из партий. То есть огромное количество людей отрезали от участия в политике. Возникает вопрос: зачем идти на выборы, если меня никто не представляет, нет моих кандидатов или партий?
Оценки выборов в Казахстане расходятся: власти обычно называют их прозрачными и соответствующими стандартам, а независимые наблюдатели БДИПЧ/ОБСЕ сообщают, что фиксируют одни и те же проблемы. Так, в 2023 году миссия отметила, что хотя требования к регистрации партий смягчили, часть партий по-прежнему не допускается к выборам, что не соответствует международным стандартам. На президентских выборах 2022 года наблюдатели заключили, что предыдущие рекомендации БДИПЧ остаются невыполненными, а нормативная база не полностью соответствует стандартам ОБСЕ. Власти страны отвергают такую критику: МИД в 2023 году заявил, что оценка миссии «диссонирует с выводами других авторитетных международных организаций», что показывает её предвзятость.
Азаттык Азия: Для избирателей, не поддерживающих ни одну из партий, добавили графу «против всех».
Серик Бейсембаев: Графу «против всех» выбирает оппозиционный электорат, но сейчас я думаю, что эти люди демобилизованы и просто могут не прийти на участки или, если придут, то самые явные, преданные идее оппонирования.
О реформах и их влиянии на население
Азаттык Азия: В начале беседы вы говорили про выборы сельских акимов, которые теперь полностью отменены. Это объясняли тем, что «выборов в стране становится слишком много, и что граждане начинают уставать от политических кампаний». Об этом заявлял и президент.
Серик Бейсембаев: Не согласен. Да, у нас систему выборности акимов сначала ввели, но по факту это было «показухой». Акимами становились, либо бывшие замакимы, либо люди, которых просто указали, что они должны стать акимами. И формально это были выборы, но по факту это было назначение.
Но на отдельных участках выборы действительно были благодаря наблюдателям. Например, независимые наблюдатели «Жария» (на западе Казахстана) в нескольких округах смогли добиться честного голосования. Там избрали акимов, за которых люди реально проголосовали. Это буквально несколько человек, но даже они потом в работе стали отличаться от других акимов. Это очень интересно. И по депутатам тоже — два-три человека депутатами смогли стать благодаря наблюдению. И у них совершенно другая риторика, другая активность. Но это скорее исключение из правил. И это настолько маленькая капля в море, что системно мало что может менять для «нового» Казахстана.
Введение прямых выборов районных акимов и акимов городов областного значения в ноябре 2022 года и их «пилотный» запуск в 2023-м государственные аналитические структуры называли это шагом к расширению политических прав граждан и росту электоральной культуры. Но ряд изданий отмечали, что победителями чаще становились действующие акимы или их замы, а также члены правящей партии, что ставило под вопрос реальную конкурентность. По подсчетам Vlast.kz, из 45 победителей в 2023 году 29 ранее занимали посты акимов, 12 — замакимов. По данным BES.media большинство из победителей (37) были членами правящей партии Amanat.
Азаттык Азия: Как вы считаете, почему решили отказаться от выборов акимов, если они, по вашим словам, мало что могут поменять системно?
Серик Бейсембаев: Потому что нельзя быть наполовину беременным. Если ты меняешь систему, то нужно менять ее полностью. Когда один компонент берешь и там вводишь выборность, а везде сохраняется вертикаль, то начинается сбой.
Плюс это оказалось дорогим мероприятием — выборность требует расходов и еще административно сложно все это координировать, поэтому решили отказаться и вернуться к старой практике. Не было политической воли менять всё и строить новую систему, поэтому мы обратно очень быстро скатились к исходному состоянию. Задача решена по стабилизации ситуации. И всё. Зачем дальше строить из себя демократов?
И отмена выборов акимов вряд ли связана с утверждением, что люди устали от выборов. Возможно, люди устали от пустых, ничего не значащих выборов. За последние годы были уже два референдума, парламентские выборы. Дело не в процедуре, а в содержании. В 2019 году мы видели, какой был всплеск активности, когда Токаев и [претендент Амиржан] Косанов были кандидатами. Мой ответ такой: дело не в выборах, а в том, как их проводят.
О свободе слова и обратной связи между обществом и властями
Азаттык Азия: Недавно, комментируя предвыборную агитацию на своем канале, вы написали о повсеместном подавлении альтернативного мнения и упомянули о так называемых «красных линиях». Можете расширить свою мысль?
Серик Бейсембаев: Тема «красных линий», которая впервые возникла после статьи [госсоветника, а ныне заместителя руководителя администрации президента Ерлана] Карина (в газете «Казахстанская правда»), очень опасная риторика. Когда это звучит из уст высокопоставленных чиновников, на выходе это будет иметь другие масштабы.
Госсистема устроена так, что считывает сигналы так, как понимает, и потом реализует. Это сигнал для силовых структур, подразделений внутренней политики. И видим, что на деле это превращается в борьбу с любым инакомыслием. Это происходит не только в чувствительный для властей период как выборы, а перманентно.
Я не могу вспомнить ни одно медиа или журналиста, блогера, которого в последнее время не затронула блокировка, атаки, закрытие (аккаунтов, сайтов) или административные или, еще хуже — уголовные статьи. Многие, с кем разговаривал, отмечают, что во время Назарбаева «красные линии» были понятны: нельзя было затрагивать самого Назарбаева и его близких, и в целом было пространство для критики. Сейчас эти границы абсолютно размыты: никто не знает, за что может «прилететь». В итоге это рождает самоцензуру, и люди предпочитают отмалчиваться.
На самом деле все это играет против властей. Страдают механизмы обратной связи: к верхам не попадают сигналы в нужное время. Например, журналист или активист в регионе, поднимавший злободневные вопросы, теперь решит молчать, опасаясь, что, если что-то напишет, то у него будут проблемы. В итоге Акорда упускает из виду надвигающийся кризис и будет получать отчеты с искаженной картиной.
Азаттык Азия: Власти по этому поводу не раз объясняли свою позицию о том, что критика госорганов не запрещена, но она должна быть конструктивной.
Мир меняется, общество меняется быстро. А система остается той же
Серик Бейсембаев: Кто и как определяет конструктивность? Невозможно всех загнать в одни рамки. Контекст отличается от региона к региону. Люди очень разные. Для всех придумать инструктаж невозможно. Нужно позволять появляться активности на местах. Это лучше, чем стерильная картинка того, что все хорошо.
Но мы видим, что власти стремятся к этой стерильности, наверное, для демонстрации успешности своей работы. Возможно, с них за это спрашивают наверху. Мир меняется, общество меняется быстро. А система остается той же. То есть хотят управлять как раньше, но общество другое. В этом проявляется базовый конфликт.
Азаттык Азия: Государственные органы заявляли, что свобода слова прописана в Конституции, ее никто не подавляет, но говорили о недопустимости распространения ложной информации и призывали население доверять официальной информации.
Серик Бейсембаев: Изначально такого пункта в законе не должно было быть, потому что «дезинформация, манипуляция» — абстрактные категории. Это показатель уязвимости людей, которые пишут такие законы, здесь прослеживается страх перед появлением в обществе альтернативных мнений.
Это, конечно, прямое ограничение свободы слова. Гражданину все время приходиться фильтровать слова, бояться, что из сказанного может быть расценено как «заведомо ложная информация». Границы размытые, и отношение субъективное, ведь любого можно подвести под эту статью, если кто-то не понравился.
Эта неопределенность отворачивает часть общества от профессий, которые связаны со словом, информацией. Это демотивирует. Мы видим, что журналисты начали уходить из профессии. В долгосрочной перспективе это разрушает целую медиасферу. Останутся пропагандистские ресурсы и интертеймент. Последствия будут плохие: проблемы общества будут оставаться нерешенными, а власти не будут знать о них.
О внешних угрозах и «иноагентах»
Азаттык Азия: В последнее время нередко говорят о необходимости сплотиться из-за внешних геополитических угроз. Как эти заявления влияют на общество?
Серик Бейсембаев: Мне больше 40 лет, и последние 20 лет непрерывно слышу риторику о том, что в мире все плохо, опасно, поэтому нужно сплотиться вокруг лидера, не поддаваться внешним провокациям. Так говорил Назарбаев, и во время финансового кризиса (2007-2008) и во время Жанаозена. Так было и во время девальвации тенге.
Геополитический конфликт — это рай для авторитарных режимов, потому что все что угодно можно списать на внешнюю нестабильность. В прошлом году мы провели исследование на тему того, верит ли общество риторике необходимости консолидации из-за геополитических угроз. Мы задали прямой вопрос: «Нужно ли Казахстану больше фокусироваться на внешних задачах или нужно больше заниматься внутренними проблемами?» Большинство выбрало второй вариант. Изучая фокус-группы, мы обнаружили, что наше общество устало от повестки «глобальной турбулентности».
Советский союз эксплуатировал идею внешнего врага и призывал к постоянной готовности к войне. Сейчас мы видим, что у нас нет внешних врагов, но ощущение, будто наши политтехнологи в поиске внутренних врагов. К ним относят и ЛГБТ, и «грантоедов-иноагентов» — придумывают для общества страшилки о том, что именно они подрывают стабильность.
Азаттык Азия: Если обратить внимание на комментарии под любой публикацией про «иноагентов», кажется, что все больше людей оправдывают действия властей. Так ли это на самом деле?
Серик Бейсембаев: Там очень большой элемент специального создания видимости того, что есть поддержка идеи об иноагентах. На каких-то отдельных сегментах срабатывает такой нарратив. Но, как показывают наши исследования, есть 10 процентов, условно говоря, людей, которые хорошо понимают, что делают НПО, есть 10 процентов, которые поддерживают идею преследования иноагентов. Но есть большой слой, который в принципе не знает, чем занимаются НПО, кто они такие. И как только будет раскрыто содержание работы этих НПО, появится понимание у этих людей, и их отношение к теме инагентов тоже будет другое. И тогда выяснится в ценностном плане, что поддержки идеи демократии и свободы гораздо больше, чем поддержки идеи контроля, репрессий и ограничений. Поэтому создать в обществе абсолютное неприятие НПО в Казахстане не получится.
Азаттык Азия: Власти, в том числе депутаты, объясняя необходимость ведения специального реестра для учета НПО и физлиц, получающих иностранное финансирование, ссылались на важность прозрачности их деятельности. В свою очередь представители НПО отвечали, что и так работают прозрачно, все данные публикуются.
Серик Бейсембаев: Все отчеты и все исследования публикуются. Соответственно, вопрос прозрачности высосан из пальца. Другое дело, что реестры могут эксплуатировать в разных пропагандистских целях, в том числе для информационных атак. Все понимают, что в этом главная цель, а не в желании, чтобы все стали прозрачными. Это целенаправленная попытка дискредитации НПО.
Азаттык Азия: В чем, по вашему, заключается природа страха перед НПО?
Серик Бейсембаев: Это, во-первых, создание внутренних правил, которые удобно эксплуатировать. Обществу вбивается: «Если бы не эти плохие организации, у нас все было бы прекрасно». То есть, чтобы было на кого свалить, чтобы найти внутри страны проблемную группу, которая, в их понимании, является источником всех неприятностей. Во-вторых, чтобы взять под контроль всю политическую сферу, важно бороться с теми, кто не подчиняется. новым правилам, новым порядкам. И какие организации строятся объектом атаки, провокаций. Это на отдельном уровне. Но, как уже говорил, настроить общество против НПО не получится.