«Разрешено ходить только на похороны», — так казахстанский общественный деятель Оразалы Ержанов описывает ограничения, которые будут наложены на него, если вынесенный ему приговор вступит в силу. Назначенное на 23 июня заседание апелляционой инстанции отложили на неопределенный срок.
В конце мая суд назначил руководителю фонда Elge Qaitaru, который занимается вопросами возвращения незаконно приобретённых активов, четыре года ограничения свободы и запретил заниматься общественно-политической и публицистической деятельностью в течение пяти лет.
В последние годы суды в Казахстане всё чаще назначают гражданским активистам, журналистам, блогерам, критикам власти подобные дополнительные запреты. Формально речь идёт об ограничении отдельных видов активности. На практике такие меры могут означать запрет на участие общественных объединениях, публичных мероприятиях, политической деятельности и даже публикации в социальных сетях.
«Проще запомнить, что разрешено»
Оразалы Ержанов был признан виновным по статье о воспрепятствовании осуществлению избирательных прав после призывов бойкотировать референдум по изменениям в Конституцию Казахстана, который прошел в середине марта. Он отверг обвинения и заявил в суде, что выражение политического мнения не может считаться уголовно наказуемым деянием.
Помимо четырёх лет ограничения свободы суд назначил Ержанову дополнительное наказание — пятилетний запрет на общественно-политическую и публицистическую деятельность.
Ержанов предполагает, что именно этот запрет был ключевой целью обвинения. Он затрагивает не только его общественную работу, но и профессиональную деятельность.
«Я не могу писать, комментировать какие-то события. [Кроме того], я научный исследователь в Каспийском университете [в Алматы], участвую в публикациях по своей основной работе. Другая сторона — это общественная деятельность, фонд Elge Qaitaru. Публикации — это прямое сопровождение этой деятельности, потому что надо всегда обращаться к обществу, оглашать факты. Я полагаю, что, возможно, это и было целью. Теперь эта часть моей деятельности тоже прикрыта», — говорит Ержанов.
Общественный фонд Elge Qaitaru («Вернуть народу») создали в 2022 году после Январских событий. Фонд обосновывал свою деятельность заявлениями президента Казахстана Токаева о политическом курсе на построение «Справедливого Казахстана», демонополизацию экономики и возврат государству незаконно выведенных активов. Фонд выступал за расследование происхождения крупных состояний и направление возвращённых средств на социальные нужды.
В ноябре Ержанову исполнится 63 года — пенсионный возраст в Казахстане. Но до этого момента, допускает он, его могут обязать трудоустроиться в рамках режима ограничения свободы. Между тем наложение запрета на общественную деятельность может оставить его без работы и средств к существованию.
«Моя работа связана с публицистикой. Когда приговор вступит в силу, я обсужу со своим руководством в институте, имею ли я право дальше работать. Моя работа сводится к тому, чтобы что-то писать, где-то публиковать».
По словам Ержанова, перечень ограничений настолько широк, что проще перечислить разрешённые действия.
«Я весь список запретов запоминать не стал. Проще запомнить, что разрешено. Условно говоря, разрешено ходить только на похороны», — говорит он.
Ержанов также обращает внимание на то, что 150 статья уголовного кодекса («Воспрепятствование осуществлению избирательных прав»), по которой он был осуждён, не вошла в перечень норм, подпадающих под объявленную недавно в стране амнистию.
Ряд правозащитников и членов комиссии по правам человека при президенте Казахстана ранее высказывали мнение, что решение исключить эту статью из закона об амнистии было направлено именно против Ержанова.
Власти Казахстана эти обвинения не комментировали. Ержанов подал апелляцию. Судебное заседание состоялось 23 июня в городском суде Алматы. Сторона защиты на заседании попросила суд отложить рассмотрение, мотивировав необходимостью ознакомления с материалами дела. Суд удовлетворил ходатайство. Дата нового заседания пока не назначена.
«Не берут на работу»
В казахстанской судебной практике запрет на общественную деятельность назначается как дополнительное наказание. Его содержание может существенно различаться от дела к делу.
Как правило, речь идёт о запрете на участие в деятельности общественных организаций и политических партий, мирных собраниях и публичных мероприятиях, проведение конференций и круглых столов, выступления в СМИ. В отдельных случаях ограничения распространяются на публикации в социальных сетях, участие в волонтёрских или благотворительных проектах.
Дело Темирлана Енсебека, автора сатирического паблика Qaznews24 — другой известный пример применения запрета.
В апреле 2025 года суд в Алматы приговорил Енсебека к пяти годам ограничения свободы по обвинению в разжигании межнациональной розни. Енсебек отверг обвинения и назвал приговор несоразмерно жёстким.
Дополнительно ему на пять лет запретили участвовать в конференциях, дебатах, круглых столах, телепередачах, мирных собраниях и сходах граждан, а также заниматься деятельностью общественных объединений, политических партий, профсоюзов и религиозных организаций.
Ограничения распространяются и на социальные сети. После приговора Енсебек объявил о прекращении работы над Qaznews24. Позже паблик прекратил существование.
По словам его отца, Марата Тургымбая, дополнительные ограничения серьёзно сказались на жизни Енсебека и его близких.
«Его нигде не берут на работу. Боятся брать и в частные компании. Он несколько раз хотел куда-то устроиться, но ему отказали. Его статья считается тяжелой. Достаточно ему показать свое удостоверение — и все всплывает. Второй момент — психологический удар. Ему морально очень тяжело», — говорит Тургымбай.
«Я объявил, что не признаю дополнительные наказания»
Гражданский активист Макс Бокай (ранее Бокаев. — Ред.) был осуждён в 2016 году после земельных протестов в Атырау. Суд признал его виновным по нескольким статьям, включая возбуждение социальной розни и нарушение порядка проведения митингов. Сам активист обвинения отвергал.
После освобождения Бокаев столкнулся сразу с двумя группами ограничений. Первая связана непосредственно с дополнительными наказаниями по приговору суда.
«Я не могу открывать неправительственную организацию и быть ее участником, заниматься общественной деятельностью, не могу баллотироваться», — перечисляет Бокай назначенные ограничения.
Активист говорит, что, оказавшись на свободе, не раз выходил на мирные собрания, а также давал интервью, что было расценено как нарушение запрета. За это его штрафовали и продлили срок административного надзора.
«Я объявил, что не признаю дополнительные наказания, как и весь приговор. Из тюрьмы поехал прямо на площадь — вышел на пикет. Весь 2021 год выходил на площадь, игнорировал запрет», — рассказывает Макс Бокай.
Вторая группа ограничений возникла после включения его в государственный перечень лиц, связанных с финансированием терроризма и экстремизма. Этот список ведёт Агентство по финансовому мониторингу. В 2016 году в нём было около 500 человек, а к 2023 году — более 1500.
Бокай говорит, что нахождение в списке создаёт для него наибольшие бытовые трудности. Люди, включённые в этот перечень, могут самостоятельно распоряжаться лишь суммой, предназначенной для базовых ежемесячных расходов, — до 85 тысяч тенге.
У Бокая нет постоянной работы. Он не может открывать банковские счета и даже оплатить проезд в общественном транспорте. Не может оформить страховку. Ему разрешено выдавать нотариальную доверенность, но запрещено распоряжаться имуществом.
«По мере возможностей мои коллеги дают возможность заработать, с голоду не умереть. Одна из последних работ — написал практические советы для политзаключенных», — говорит он.
Ограничения, наложенные на Бокая, действуют до 2030 года. Активист пытается добиться своего исключения из перечня через суды, включая Конституционный, но пока безуспешно.
«Запрет на обслуживание профессиональных нужд общества»
Для осуждённых к лишению свободы казахстанцев дополнительное наказание начинает действовать после освобождения. Если лишение свободы не назначалось, ограничения вступают в силу после вступления приговора в законную силу.
Гражданский активист из Алматы Альнур Ильяшев уже полностью отбыл и основное, и дополнительное наказание. Его история показывает, как подобные ограничения могут влиять на жизнь человека в течение многих лет.
В июне 2020 года после трех постов с критикой партии власти «Нур Отан» (позже переименованной в «Аманат», а недавно присоединенной к новой партии «Әділет») Ильяшева приговорили к трём годам ограничения свободы по обвинению в «распространении заведомо ложной информации». Обвинения он отвергает и считает политически мотивированными.
Дополнительный запрет, наложенный на Ильяшева, — на занятие общественной и публичной деятельностью — действовал пять лет. Он, среди прочего, распространялся на «добровольное обслуживание политических, культурных, профессиональных нужд общества», создание политических организаций, общественных объединений и участие в их деятельности.
Как и другим осуждённым, получившим дополнительное наказание, Ильяшеву отказывали в трудоустройстве.
«Был период, когда из-за формулировки с запретом на обслуживание профессиональных нужд общества в городском центре занятости мне отказывали в устройстве на работу по любой из моих четырех специальностей, по которым у меня есть дипломы о высшем образовании: юрист, педагог-психолог, менеджер и религиовед», — вспоминает Ильяшев.
Все эти годы Ильяшев боролся за право участвовать в общественно-политической жизни. Он пытался зарегистрироваться кандидатом во всех электоральных кампаниях 2022–2023 годов: выборах в сенат, мажилис и алматинский маслихат, но получал отказ.
В борьбе за право работать по специальности он обращался к омбудсмену и в суды.
Срок запретов истек в конце сентября 2025 года. После Ильяшев смог получить справку об отсутствии судимости ввиду ее погашения, вступил в палату юридических консультантов и теперь может представлять граждан в суде.
«Политический заказ, облекаемый в правовую форму»
Казахстанские правозащитники регулярно критикуют практику назначения запретов на общественную деятельность, считая её чрезмерно широкой и юридически неопределённой.
Так, в аналитической записке Казахстанского международного бюро по правам человека отмечается, что законодательство не содержит чёткого определения «общественной деятельности», а потому содержание подобных запретов может трактоваться произвольно и затрагивать все сферы жизни человека.
«Тем более, что никакого права занятия общественной деятельностью никто не предоставляет. Оно существует естественным образом и реализуется добровольно. Именно потому, что не существует юридического определения «общественной деятельности» казахстанские суды совершенно произвольно назначают такое дополнительное наказание, по существу необоснованно лишая граждан неограниченного круга политических прав и гражданских свобод», — говорится в исследовании.
Правозащитник Евгений Жовтис, глава бюро, считает, что особенно часто такие ограничения применяются в делах, которые правозащитное сообщество относят к политически мотивированным.
«Не всегда, но в подавляющем большинстве случаев назначение судами запрета заниматься общественной деятельностью — классический инструмент борьбы с несогласными, где политика доминирует над правом, где есть политический заказ, облекаемый в правовую форму», — говорит Жовтис.