В зале апелляционного суда в Бишкеке — объятия и поздравления. Ликование людей вполне объяснимо. Судебная инстанция могла отправить их дело на пересмотр в районный суд, где прокуроры просили для обвиняемых по 20 лет тюрьмы. Но оправдательный приговор был оставлен в силе.
Этого дня «кемпир-абадцы» — так их прозвали из-за резонансного Кемпир-Абадского дела — ждали почти три с половиной года. Именно столько они провели под следствием. Часть этого срока - в камерах СИЗО. Кто-то — восемь месяцев, кто-то — 11, а кто-то — больше полутора лет. Теперь, когда люди в итоге оправданы, напрашивается вопрос: кто ответит за преследование.
«Мы, как правозащитники, политики, активисты, должны показывать, что, если нас неправильно задержали, мы не должны остановиться на оправдательном приговоре. Нужно ещё и возмещать [ущерб], чтобы людям показать, потому что всё, что мы делаем, все наши действия — акт просвещения граждан, именно в правовом поле. Люди теряют здоровье, люди теряют близких, люди получают огромную травму, и это должно компенсироваться, и мы должны своими действиями показать», — убеждена правозащитница Рита Карасартова.
Кемпир-Абадское дело — одно из самых громких и резонансных дел в Кыргызстане за последние годы. Три с половиной года назад под арестом оказались почти три десятка человек. Среди них — политики, активисты, правозащитники, которые выступали против передачи Кемпир-Абадского водохранилища Узбекистану, их обвинили в призывах к массовым беспорядкам и захвату власти.
Водохранилище Кемпир-Абад было построено в 1983 году на территории Кыргызстана. В Узбекистане его называют Андижанским. В октябре 2022 года официальные делегации двух стран заключили соглашение по спорным территориям, водохранилище было передано Узбекистану, а Кыргызстан получил другие приграничные территории.
Правозащитница Рита Карасартова провела по этому делу в СИЗО восемь месяцев. Она уверена: одного оправдания недостаточно. По ее словам, речь не только и не столько о деньгах. Важнее зафиксировать сам принцип — если невиновного человека лишили свободы, это должно иметь последствия. Хотя, признается правозащитница, денежная компенсация не помешает.
«За восемь месяцев я все жевательные зубы потеряла. Импланты вставлять — это колоссальные деньги. Я их вставила, как-то так мне стало чуть легче. Ещё сердце нужно проверять, щитовидку. С завтрашнего дня начну снова чекап делать», — говорит правозащитница.
Схожей позиции придерживается и другой фигурант этого дела, активист и в прошлом журналист Айданбек Акматов. В СИЗО он провел почти два года. По его словам, дело отняло у него не только свободу, но и здоровье. Акматов считает, что ответственность за это должны нести не только абстрактные институты, но и конкретные участники системы — следователи, эксперты, и все те, кто запускал и сопровождал это дело.
«В первую очередь, это тот, кто в тот период был генпрокурором — Курманкул Зулушев. Затем [бывший глава ГКНБ Камчыбек] Ташиев, который хвастался, что это он нас посадил. И, конечно, есть следователь из МВД. Человек, который, зная, что не было никаких преступлений, возбудил дело и дал основания для проведения закрытых судебных процессов. Эти люди должны ответить», — рассуждает Акматов.
Единства в вопросе «Что делать дальше?» среди самих фигурантов нет. Гражданский активист Эрлан Бекчоро отсидел в следственном изоляторе 11 месяцев. У него двое детей. Когда его арестовали, младшему сыну было всего 11 месяцев. Когда вышел на свободу, ребенку было уже почти два года. И по сути, говорит Бекчоро, у него отняли самое главное — не просто свободу, а возможность быть рядом с семьей, видеть, как растет его ребенок, жить обычной жизнью. Однако теперь активист не уверен, что сейчас стоит требовать наказания для тех, кто вел дело.
«Следователи посадили нас, чтобы угодить власти. Мы боролись три с половиной года и в итоге были оправданы. И теперь как власти могут признать, что они были неправы? — говорит Бекчоро. — Наше дело вели то ли 28, то ли 36 следователей. Если их как-то накажут, упадёт авторитет власти. Да, мы можем этого требовать, если бы жили в правовом государстве. Но если мы так сделаем, дело может перейти в Верховный суд. Последствия, конечно, могут быть».
Похоже, и после оправдательного приговора у людей остается страх, что государственная машина снова может включиться. И именно здесь Кемпир-Абадское дело может стать лакмусовой бумажкой и примером для других дел: следующий шаг после оправдания в правовом государстве — это реабилитация, компенсация, а также наказание для тех, кто эти нарушения допустил. В кыргызстанских реалиях представить такое можно с трудом.
