ООН и Евросоюз осудили китайский закон «О содействии этническому единству». Он усиливает прессинг в отношении меньшинств, вынуждая их принять китайскую культуру и отдавать приоритет китайскому языку в общении.
Ранее в июле представитель министерства иностранных дел Китая Го Цзякунь заявил, не вдаваясь в подробности, что новый закон «укрепит верховенство права» и «лучше защитит» права всех 56 официальных зарегистрированных в стране этнических групп.
Однако противники закона утверждают, что положение, подтверждающее право Пекина преследовать людей за пределами страны, даст ему повод использовать свое политическое и экономическое влияние для давления на другие государства — с целью подавления инакомыслия, главным образом со стороны выходцев из Китая, переехавших в другие страны.
Один правозащитник родом из Китая, живущий в Казахстане и пожелавший остаться анонимным, в беседе с Радио Свободная Европа/Радио Свобода выражает обеспокоенность по поводу того, что с новым законом у Пекина теперь «будет больше стимулов для оправдания давления и его усиления» на переселившихся за рубеж уроженцев Синьцзяна.
Правозащитные организации утверждают, что Китай давно применяет политику массовых задержаний и репрессий в отношении уйгуров, казахов, кыргызов и представителей других исповедующих ислам тюркоязычных этносов в Синьцзяне, самой западной провинции страны.
Первые свидетельства о существовании «лагерей перевоспитания» появились в 2017 году в рамках «Кампании жесткой борьбы с насильственным терроризмом», объявленной президентом Си Цзиньпином в Пекине. С тех пор, по данным Госдепартамента США, более миллиона человек были произвольно задержаны и помещены в закрытые учреждения в Синьцзяне.
В специальном докладе ООН о новом китайском законе, который организация представила в апреле 2026 года, говорится, что документ может нанести ущерб правам меньшинств в Китае, закрепляя «единый подход к этническим отношениям во всех регионах».
Пекин в ответ на критику со стороны ООН и ЕС заявил, что это «злонамеренная клевета» и назвал экспертные выводы попыткой вмешательства во внутренние дела Китая.
Еще до вступления в силу нового закона, по словам правозащитника из Казахстана, его родственники в Китае стали бояться контактировать с ним из-за давления со стороны местных властей. Он утверждает, что службы государственной безопасности неоднократно вызывали и допрашивали его родных.
Теперь, добавляет он, «наши возможности доносить реальную ситуацию с правами человека в Китае до международного сообщества», вероятно, резко сократятся, а это значит, что о нарушениях в Китае мир может не узнать.
Нурлан Коктеубай, бывший узник «лагеря перевоспитания» в Синьцзяне, ныне проживающий в Казахстане, считает, что главная цель Пекина «заключается в том, чтобы стереть идентичность, религию и языки мусульманских народов и ассимилировать их в единую китайскую нацию».
Он говорит, что боится преследования со стороны китайских властей, даже находясь в Казахстане. Коктеубай тоже утратил связь с родственниками по ту сторону границы.
Растущее доминирование Китая в Казахстане
По информации правозащитных групп, растущее политическое и экономическое влияние Китая в Казахстане уже создало в последние годы больше возможностей для транснациональных репрессий.
Отношения с Пекином стали критически важными для Астаны, которая стремится диверсифицировать свою экономику и отходить от влияния России. По данным Главного таможенного управления Китая, товарооборот в августе 2025 года вырос на 5,7 процента в годовом исчислении, достигнув более 30 миллиардов долларов.
19 активистов, связанных с «Нағыз Атажұрт», незарегистрированным общественным объединением, которое защищает права родственников интернированных в лагеря и пропавших без вести в Синьцзяне, были привлечены к уголовной ответственности по делу о «разжигании национальной розни» в этом году. Уголовное дело против них было возбуждено после их акции протеста в селе Калжат, расположенном недалеко от казахстанско-китайской границы, в ноябре 2025 года. Они высказались против политики Пекина в отношении меньшинств.
Организации Human Rights Watch и Amnesty International подвергли критике правовую основу дела против активистов.
Дело было возбуждено после ноты китайского консульства в Алматы в министерство иностранных дел Казахстана. В ней протест описывался как «открытая провокация против национального достоинства КНР». Консульство призвало казахстанские власти «принять меры по серьезному расследованию».
«Я очень опасаюсь за своих родственников и близких, которые остаются [в Китае]», — говорит Оралхан Абен, жена одного из осужденных участников протеста в Калжате, комментируя новый закон.
«Я также считаю, что мы, живущие сейчас в Казахстане, подвергаемся серьезным рискам, поскольку китайское правительство продолжает оказывать влияние и в Казахстане», — добавляет она.
Ее мужа Турсынбека Каби приговорили к пяти годам лишения свободы за выход на акцию протеста в ноябре. Суд также запретил ему заниматься общественно-политической деятельностью в течение трех лет после освобождения.
По мере сближения Астаны и Пекина возникают опасения, что потенциал трансграничного давления возрастет.
18 мая президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев призвал государства Центральной Азии к укреплению сотрудничества с Пекином в сфере правоохранительной деятельности. На встрече с министрами внутренних дел стран Центральной Азии и Китая Токаев заявил о необходимости углубления сотрудничества для пресечения «распространения идей экстремизма» и вербовки в террористические группы через интернет.
Последствия нового китайского закона ощущаются сообществами коренных народов Синьцзяна по всему миру. Зумретай Аркин, вице-президент базирующегося в Мюнхене Всемирного уйгурского конгресса, считает, что этот последний этап репрессий подчеркивает растущую уверенность Китая на мировой арене.
Она убеждена, что китайцы могут действовать безнаказанно, «потому что они видели, как в течение последнего десятилетия международное сообщество подвело уйгуров». «Это очень мрачный момент для нашей диаспоры», — отмечает она.