Три года ожиданий
«Казахстан отстранил Россию», «Сингапурцы будут строить ТЭЦ в Казахстане вместо россиян», «Сингапур поможет Казахстану построить ТЭЦ» — такими заголовками заполнились казахстанские СМИ.
Поводом стали заседание и пресс-брифинг в правительстве 7 апреля. Вице-министр энергетики Сунгат Есимханов и глава компании «Самрук-Энерго» Кайрат Максутов заявили: история со строительством угольных ТЭЦ выходит на новый виток.
За минувшие годы эти проекты прошли долгий путь — от межправительственного соглашения с Россией до контрактов с консорциумом без биографии.
О том, что строить три ТЭЦ, в Кокшетау, Семее и Усть-Каменогорске, будут с участием России, объявили в 2023 году. Стороны подписали меморандум, подрядчиком была названа энергетическая компания «Интер РАО».
Тогда же стало известно, что ТЭЦ будут угольными. Как сообщил занимавший на тот момент пост министра энергетики Алмасадам Саткалиев, по этой причине не удалось привлечь других инвесторов.
«Уголь в данном случае является пунктом, из-за которого международные финансовые институты не готовы предоставлять финансирование», — сообщил Саткалиев.
Реакция внутри страны была неоднозначной.
С одной стороны, энергосистема Казахстан остро нуждается в решениях. По официальным данным, значительная часть электростанций изношена как минимум на 60–70 процентов. Север и восток страны — промышленное ядро, где сосредоточены металлургия, добывающая отрасль и крупные города, — особенно уязвимы. Рост потребления уже приводил к дефициту и масштабным аварийным отключениям в этих регионах, в том числе зимой.
Противники проектов указывали, что, привлекая Россию, обложенную западными санкциями из-за войны в Украине, Казахстан сильно рискует и еще больше усилит свою экономическую зависимость от этой страны.
Претензии вызывало и намерение нарастить угольные мощности на фоне глобальных изменений климата и удручающего качества воздуха в промышленных городах, где планировались ТЭЦ.
«Строить на угле просто нельзя в Усть-Каменогорске», — говорил в интервью Казахской редакции РСЕ/РС местный эколог Роман Честных.
Но вскоре стало понятно, что быстрого строительства опасаться не стоит. За минувшие годы проекты на устойчивую стадию так и не вышли. По официальным данным, сторонам не удавалось согласовать финансовую модель: «Интер РАО» не смогла обеспечить приемлемые условия кредитования
Почти год назад Казахстан сообщил, что теперь ТЭЦ в Кокшетау будет строить самостоятельно — через национальную компанию «Самрук-Энерго». По официальной оценке, станция мощностью 240 МВт обойдётся в 350 млрд тенге (около 778 млн долларов), а запуск запланирован на начало 2029 года.
При этом по двум другим станциям Астана, судя по заявлениям, до последнего не сбрасывала Россию со счетов.
«Если мы получим предложения от российских коллег по финансированию, то "Самрук-Энерго" может выбрать их партнерами. Здесь никаких препятствий не будет», — заявлял вице-премьер Роман Скляр в конце июля 2025-го.
Российский экономист Владимир Милов, одно время являвшийся вице-министром энергетики России, в интервью youtube-каналу «Гиперборей» журналиста Вадима Борейко высказывал мнение, что Казахстан оказался в сложной ситуации, «купившись на идею» о льготном финансировании.
«Но выяснилось, что это — мираж. Он растворился под гнетом войны и санкций. Я так понимаю, что проект [ТЭЦ в Казахстане] оказался одной из жертв. Та сфера, где Минфин России решил подрезать, типа: “Для нас это не приоритет. У нас приоритет — это война, индексация выплат по инфляции, все остальное мы режем”», — заявил Милов.
Безымянный партнер
Теперь судьба двух оставшихся станций — в Семее и Усть-Каменогорске (мощностью около 360 МВт и стоимостью порядка 400 млрд тенге, около 889 млрд долларов, каждая) — связана с новым подрядчиком.
Их будет строить казахстанско-сингапурский консорциум. Казахстан в нем представляет «Самрук-Энерго».
По словам вице-министра энергетики Есимханова, EPC-контракты (договоры «под ключ») были подписаны ещё в январе 2026 года.
Глава «Самрук-Энерго» Максутов на заседании ограничился общими заявлениями о ходе работ.
«В мае 2026 года подрядчик начнет размещение заказов на заводах для изготовления основного оборудования. В текущем месяце будут проведены инженерно-геологические и топографические изыскания, а также начата подготовка площадки и инфраструктуры. Поставка основного оборудования начнется с 3 квартала 2027 года. Ввод станций в эксплуатацию запланирован на 4 квартал 2029 года», – сообщил он.
Вице-министр энергетики Есимханов тоже не раскрыл ключевые параметры проекта — ни поставщиков оборудования, ни источники финансирования, ни распределение рисков.
«Я думаю, коллеги из "Самрук-Энерго" не могут с улицы компанию взять. Это подрядчики с опытом и доступом к технологиям. За такие проекты есть персональная ответственность», — заявил он.
Сингапурскую компанию Есимханов назвал «условной».
«Казахстанская, ну, условно сингапурская компания зарегистрирована, но там технологии все будут современные, китайские, по экологическим требованиям все соответствует», — сообщил вице-министр на брифинге после правительственного заседания.
«С улицы» или не «с улицы» новые партнеры, остается гадать. Кто именно стоит за консорциумом, до сих пор не ясно.
Сингапур не известен как крупный игрок в строительстве угольной генерации за рубежом. Более 90 процентов электроэнергии в стране производится на газе. Более того, осенью прошлого года стало известно, что к 2028 году там планируют перевести единственную угольную станцию на биомассу — топливо из растительного или животного сырья.
На этом фоне в казахстанских СМИ и среди пользователей соцсетей начали распространяться предположения, что за «сингапурской оболочкой» могут стоять китайские энергетические компании.
Официальных подтверждений этому нет. В Минэнерго и «Самрук-Энерго» на запросы журналистов не ответили.
При этом в последние годы китайские технологии действительно все чаще заменяют российские в энергетических проектах Казахстана.
Так, в марте сообщалось, что для третьего энергоблока Экибастузской ГРЭС-2 вместо российских поставщиков выбрана китайская Harbin Electric International.
Китай, а не Россия также теперь рассматривается как ключевой партнёр в строительстве будущих АЭС. Возведение первой атомной станции Астана доверила «Росатому», но другие две из трёх планируемых будет строить именно китайская сторона.
Есть и свежий пример участия казахстанско-китайского объединения в строительстве энергетического объекта в Казахстане – Экибастузской ГРЭС-3. Контракт получил консорциум китайской компании GCL Holdings и казахстанской Integra Construction KZ, принадлежащей бизнесмену Шахмурату Муталипу (бизнес этого малоизвестного в прошлом предпринимателя быстро идет в гору в последнее время).
За чей счет банкет?
Вне публичного поля остается и другой ключевой параметр — финансовая модель.
На каких условиях новый подрядчик согласился строить ТЭЦ, кто выступает инвестором и как будет обеспечиваться возврат вложенных средств — тоже не уточняется.
Экономист Владимир Милов в интервью журналисту Вадиму Борейко подчёркивал, что в первую очередь встает вопрос окупаемости проекта.
«Если Казахстан хочет что-то финансировать сам и искать на это деньги, то для инвесторов нужна очень четкая финансовая база, железобетонные гарантии, что это электричество будут покупать, что деньги и спрос есть. Строительство будет зависеть от гарантий платежеспособного спроса», — говорил он в интервью.
Схожей точки зрения придерживается казахстанский независимый энергетический эксперт Асет Наурызбаев. Он предполагает, что проект может финансироваться через государственные институты:
«Скорее всего, будет привлечено финансирование Банка развития Казахстана с использованием средств Нацфонда или ЕНПФ», — говорит Наурызбаев.
Отсутствию информации о подрядчиках и сути договоренностей с ними Наурызбаев не удивлен. В итоге, нагрузку понесет потребитель, считает он.
«Непрозрачность — ключевая характеристика нашей экономики в целом, и особенно энергетики, где действуют крупные игроки, не заинтересованные в том, чтобы потребители понимали, кому они переплачивают за нерыночные сделки. Потребители будут переплачивать, но кому именно — никто не хочет, чтобы это было известно».
