За последние несколько лет в Кыргызстане появилась масса российских проектов: от парков аттракционов и телеканала до строительства кампуса университета и школ. За фразами об историческом партнерстве и дружбе эксперты видят глубокий расчет Москвы. По данным международных расследований, за частью гуманитарных инициатив стоят теневые финансовые потоки. Бишкек уже расплачивается за это попаданием десятков компаний и банков в санкционные списки ЕС, США и Великобритании. Как «мягкая сила» превращается в рычаг давления?
После аннексии Россией Крыма и полномасштабного вторжения в Украину Запад отвернулся от Москвы, и ее лидеры стали нерукопожатными в Европе и США. На фоне частичной изоляции страны внимание Кремля переключилось на так называемые дружественные государства, которые входят в орбиту влияния России. Одна из них — Кыргызстан.
«В республике действует 1,7 тысячи предприятий с российским участием, — говорил о кыргызско-российском сотрудничестве 28 ноября 2025 года президент России Владимир Путин во время визита в Бишкек. — Хочу отметить, что такое доверие российских в сотрудничестве с Киргизией, во вложении своих капиталов в киргизскую экономику связано с вашими усилиями и положительной динамикой во внутриполитической политике».
Экономика — один из столпов сотрудничества. Но взаимодействие выходит далеко за рамки торговли и инвестиций. Россия активно продвигает свою «мягкую силу» — культуру, образование и медиа.
Девять школ и университетский кампус
Неподалеку от Бишкека скоро начнут возводить новый кампус Кыргызско-Российского Славянского Университета. Под стройку государство выделило 30 гектаров земли.
В стране обещают построить также девять русскоязычных школ, в которых в том числе будут выдавать аттестаты российского образца, а в регионы приезжают российские учителя.
Кыргызстанским выпускникам предлагают продолжить обучение в России — например, в колледже «Алабуга Политех» на территории особой экономической зоне «Алабуга» в Татарстане.
Девушек приглашают туда поучаствовать в программе трудоустройства «Алабуга Старт». Международные организации и независимые журналисты доказали: молодежь привлекают к производству дронов, которые используются в войне против Украины.
По словам российского политолога Руслана Айсина, Москва в продвижении «мягкой силы» делает ставку на идеологическую составляющую.
«Россия продвигает единство и общность исторической судьбы — например о том, что Советский Союз разбил фашистов в 1945 году. Есть еще ветераны, жива память, воспоминания живые. На это делается активный упор. Следующая составляющая так называемых “традиционных ценностей” — то, что Запад хочет размыть наши традиции, он хочет лишить нас корней», — говорит Айсин.
«Номад» и кремлевские нарративы
Параллельно с влиянием в образовательном секторе Россия усиливает присутствие на медиарынке Кыргызстана. В стране появляются новые проекты, которыми руководят представители российских федеральных СМИ. Впрочем, есть и прямые игроки. В стране уже более десяти лет работает информационное агентство «Спутник», входящее в холдинг «Россия Сегодня» под управлением Дмитрия Киселева и Маргариты Симоньян.
В прошлом году в Кыргызстане с помпой открыли телеканал «Номад» — совместный кыргызско-российский проект, связанный с пропагандистским англоязычным каналом RT через его руководителей и бывших сотрудников. Возглавила «Номад» Анна Абакумова — бывшая журналистка RT, известная репортажами с оккупированных территорий Украины.
В феврале этого года международная организация «Репортеры без границ» посвятила телеканалу отдельный материал. Его авторы считают, что канал создает иллюзию независимого кыргызстанского СМИ, однако фактически продвигает кремлевские нарративы: например, ключевую роль Москвы, позитивный образ ее объединений — Евразийского экономического союза и Организации Договора о коллективной безопасности, членами которых является Кыргызстан.
Кыргызстанская журналистка и со-основательница независимого медиа «Башта» Нуржамал Джанибекова убеждена, что «Номад» — инструмент российского влияния.
«У них огромные деньги есть, и при этом они, кажется, отлично пользуются инструментами для того, чтобы влиять на молодежь и через соцсети тоже распространять свою пропаганду. Проблема в том, что люди у нас не особо медиаобразованные. Я думаю, что они не до конца могут понимать даже, что они потребляют российскую пропаганду, потому что название у них на английском языке, а само значение слова ассоциируется с Кыргызстаном», — считает Джанибекова.
Пророссийские СМИ лояльны к правительству Кыргызстана: они практически не делают антикоррупционных расследований, не освещают дела политзаключенных и не допускают критики в адрес властей страны.
При этом российские проекты предлагают местным журналистам зарплаты, которые значительно превышают средние по отрасли. В условиях, когда медиапространство в Кыргызстане сузилось, а многие независимые редакции закрылись, оказались в опале или столкнулись с финансовыми трудностями, для части журналистов это стало возможностью продолжить работу по профессии.
«В момент, когда будет какое-то сопротивление между Кыргызстаном и Россией, я не уверена, что они будут поддерживать нашу государственную политику и поддерживать наших политиков. То есть они в любой момент могут отвернуться и от кыргызских политиков тоже, и в этом их проблема», — считает Джанибекова.
Z-концерты под открытым небом
Культурные проекты тоже становятся частью стратегии «мягкой силы» России. Например, на концерте российских артистов в Караколе 9 Мая зрителям показали Z-символику и российские войска, которые участвуют в войне против Украины. После этого в стране разгорелась дискуссия о допустимости подобных мероприятий и их соответствии заявленному нейтралитету страны.
Власти Кыргызстана скандал никак не комментировали, хотя в самом начале войны России против Украины наказывали тех, кто демонстрировал букву Z, ставшую символом вторжения.
Интересно и то, что российские фонды стали проводить концерты в Караколе с участием российских звезд на постоянной основе. Каракол, административный центр Иссык-Кульской области, считается «самым русским» городом Кыргызстана. Даже после массовой эмиграции из республики в 1990-х русские остались здесь второй по численности этнической группой после кыргызов.
Откуда деньги?
Личности главных кураторов российских проектов могут пролить свет на то, откуда берутся бюджеты на продвижение кремлевской повестки. Концерты в Караколе, запуск «Номада» и связанных с ним медиашкол в Бишкеке проходили под прямым патронажем российской некоммерческой организации «Евразия».
По официальным заявлениям, фонд «Евразия» занимается развитием культурных и гуманитарных связей. Организация закупает для Кыргызстана школьные автобусы, проводит образовательные программы для студентов и журналистов, открывает социальные магазины, а в прошлом году построила в Бишкеке крупнейший в стране парк аттракционов.
Международные расследования указывают: за «Евразией» стоят не чужие для российской власти люди. Председатель совета директоров фонда «Евразия» — депутат Госдумы Алена Аршинова. А ключевой фигурой в этой структуре выступает связанный с Кремлем беглый молдавский олигарх Илан Шор, которого на родине заочно судили за организацию масштабного мошенничества и отмывание денег.
Шор — один из спонсоров «Евразии», и сам это не скрывает. Российская пропагандистка Маргарита Симоньян публично благодарила его за создание фонда и заявляла, что Шор приложил силы для того, чтобы этот проект стал возможным.
По данным источника организации «Репортеры без границ», часть средств поступает на счета «Евразии» от российской компании A7, совладельцем которой является тот же Илан Шор. Фонд подозревают в участии в сложной финансовой схеме, получившей личную поддержку Владимира Путина и направленной на обход финансовых санкций в отношении России.
Структура A7 разработала стейблкоин A7A5, привязанный к рублю и провела многомиллиардные транзакции, сохраняя доступ к международным банковским каналам через Кыргызстан. Сеть проводила платежи российских клиентов, которые находятся под масштабными западными санкциями из-за вторжения в Украину, следует из международных расследований.
«Из Молдовы его перебросили на другой участок поля, в нашем случае в Кыргызстан, где он тоже занимается серыми схемами. А дальше формируется тот самый необходимый политико-идеологический плацдарм, в том числе через разговоры об едином евразийском начале, о единой евразийской судьбе», — комментирует политолог Руслан Айсин.
В масштабном расследовании британской организации Open Source Centre говорится, что сети A7 было недостаточно отдельных офшорных компаний — ей требовалась страна, встроенная в мировую финансовую систему, через которую можно было бы проводить крупные международные платежи, сохраняя доступ к SWIFT и зарубежным банкам. Именно такую роль, как утверждается в докладе, сыграл Кыргызстан. Авторы объясняют это тесной экономической зависимостью республики от России, членством в Евразийском экономическом союзе и многолетними связями между политическими элитами двух стран.
«Благодаря давним политическим, силовым и разведывательным связям с кыргызстанской элитой A7 сравнительно легко получила доступ к Кыргызстану. Сеть обеспечила себе политическую поддержку, наладила взаимодействие с ключевыми финансовыми институтами и создала корпоративные структуры, способные направлять потоки российского капитала через банковскую систему Кыргызстана и далее — за рубеж», — говорится в исследовании.
В апреле 2026 года в рамках 20-го пакета санкций ЕС впервые применил к Кыргызстану антиобходной механизм. Евросоюз запретил экспорт в страну станков с числовым программным управлением и радиооборудования из-за риска их реэкспорта в Россию и использования для производства беспилотников и ракет. К началу 2026 года в санкционные списки США, Великобритании и Евросоюза попали 28 компаний из Кыргызстана, четыре банка и четыре фирмы, связанные с криптовалютой.
«Это продолжение российского пространства де-факто, которое на сознательном, на институциональном уровне используется для обхода санкций, — говорил в интервью Азаттык Азия в апреле после введения секторальных санкций управляющий партнер расследовательского бюро TriTrace Investigations Илья Шуманов. — И это не слабость институтов или неготовность участвовать в процессе ограничения. Это стратегия, связанная с экономической моделью последних лет в Кыргызстане. Мы видим, что это напрямую касается роста экономики. Если в предыдущие годы, после 2022-го, был рост экономики 9 процентов в год, то за январь-сентябрь 2025 года это уже двузначный рост к предыдущему году. Как раз-таки это произошло на фоне торговли с Россией и денежных переводов из России в Кыргызстан и обратно. Поэтому такие потоки дают сильный импульс, стимул не перекрывать такие каналы».
В мае власти Кыргызстана заявили, что рассматривают возможность аннулирования регистрации компаний, которые могут быть причастны к обходу санкций. Затем Минюст страны прекратил деятельность 50 юридических лиц, работа которых вызвала подозрения. Бишкек при этом продолжает отрицать обвинения в содействии обходу международных санкций.
В утвержденный на прошлой неделе 21-й пакет европейских санкций против России попали один банк и три фирмы из Кыргызстана. Теперь под ограничениями находятся шесть кыргызских банков и десятки компаний. Брюссель отмечает, что новый раунд санкций «затрагивает секторы, которые оказывают наибольшее влияние на экономику России и её способность продолжать агрессивную войну против Украины».
«“Мягкая сила” близка к “твердой”»
Активизация российских игроков в Кыргызстане стала особенно заметной после сокращения американского финансирования неправительственного сектора через USAID. Бывший глава фонда «Сорос Кыргызстан», а ныне директор по исследованиям центра по развитию инноваций и предпринимательства Массачусетского технологического института Шамиль Ибрагимов считает, что уход американских организаций открыл для Москвы более широкое окно возможностей.
«Самое фундаментальное, что создавали и поддерживали те же западные донорские организации или организации по развитию — это поддержка разнообразия. Когда мы говорили о том, что в Кыргызстане развитое гражданское общество, оно выражалось в постоянном дискурсе. У людей разные мнения, они спорили, они дискутировали о том, они говорили, что хорошо для страны, что плохо, куда они должны идти и так далее», — рассуждает Ибрагимов.
При этом российская модель принципиально отличается от западной, считает политолог Эмиль Джураев. Если западные доноры в основном финансировали инициативы, которые предлагали местные организации, то российские структуры приходят в Кыргызстан уже с собственными проектами и собственной повесткой.
«В российском варианте мягкая сила очень близка к твердой силе. Она легко может через буквально одним щелчком превратиться в твердую силу. Будь то эмбарго, экономические рычаги воздействия и так далее. И поэтому, мне кажется, такое бескрайнее проявление, распространение сил и рычагов влияния, это, мне кажется, для Кыргызстана в дальнейшем не очень хорошо», — подытоживает Жураев.
Школы, университеты, медиа, культурные проекты, финансовые схемы — все это пазлы одной картины. Россия последовательно расширяет свое присутствие в Кыргызстане, используя самые разные инструменты влияния. Платить за это приходится санкционными ограничениями ЕС и США и постепенным вытеснением институтов независимого гражданского общества.
