Тяжёлый диагноз
«Столько людей в ожидании. Я за три дня так и не смогла попасть ни к одному врачу», — жалуется пациентка Национального центра онкологии и гематологии на длинные очереди, которые не продвигаются.
Она высказывает недовольство премьер-министру Кыргызстана Адылбеку Касымалиеву. Глава правительства в середине мая посетил с внеплановым визитом главное в стране специализированное учреждение онкологического профиля. И своими глазами увидел, что происходит в его стенах.
«Люди говорят, что ходят по три дня. Не должно быть такого, чтобы им говорили "езжайте на обследование в Турцию или Россию". У некоторых нет возможности туда поехать, — высказал Касымалиев директору центра Нурбеку Букуеву. — Что вы можете решить в ближайшее время? Я готов выделить 3–4 миллиона сомов из своего личного фонда».
Но суммой в десятки тысяч долларов проблемы в системе онкопомощи страны решить вряд ли возможно. Их накопилась масса — от нехватки лекарств до дефицита грамотных медицинских кадров.
Шайырбю Сагынбаева, руководитель бишкекской организации «Жашоо үчүн бирге» («Вместе ради жизни»), которая оказывает помощь женщинам, страдающим раком молочной железы и шейки матки, заявляет, что диагностика и лечение многим соотечественницам просто не по карману.
«Женщины продают жильё, чтобы оплатить химиотерапию, — рассказывает Сагынбаева. — У нас одно только обследование стоит 13–15 тысяч сомов. Сейчас завезли ПЭТ-КТ (позитронно-эмиссионная томография, совмещенная с компьютерной. — Ред.), его цена — 750 долларов. Далеко не все могут себе это позволить. Сильные специалисты уходят в частные клиники. Приходится обращаться туда — деваться некуда. Но если все хорошие врачи уйдут, что будем делать? В первую очередь нужны условия для врачей, а затем и для нас».
О проблемах в системе онкологической помощи в стране говорят много и давно. В августе прошлого года сотрудники института омбудсмена провели мониторинг в Наццентре онкологии и гематологии. Они указали в своих выводах, что линейные ускорители для лучевой терапии часто выходят из строя, из-за чего пациенты не могут своевременно получать лечение. Выражение «промедление смерти подобно» с их диагнозами — не фигура речи, а реальность, которая может быть зловещей.
Мониторинг института омбудсмена показал, что в наличии отсутствовало около 80 жизненно необходимых препаратов.
Руководство Наццентра признаёт: не хватает ни лекарств, ни оборудования. 18 мая на заседании парламентского комитета по труду, здравоохранению, делам женщин и социальным вопросам Нурбек Букуев сообщил, что по мировым стандартам на 350 тысяч жителей должен быть один аппарат лучевой терапии. В Кыргызстане при семимиллионном населении их всего два, и они чрезвычайно загружены.
«Аппараты нуждаются в регулярном техническом обслуживании, однако финансирование на эти цели не предусмотрено. Если бы средства выделялись, аппараты выходили бы из строя значительно реже, а возможно, и вовсе не ломались бы», — подчеркнул Букуев.
В стенах парламента подняли вопрос, почему пациенты вынуждены покупать препараты для химиотерапии за собственный счёт. Депутат Алтынбек Кылычбаев привёл в пример случай со своим племянником: когда тот заболел, лекарства пришлось приобретать самостоятельно — по цене от 7 до 18 тысяч сомов.
Директор Наццентра в ответ вновь сказал о скудном финансировании:
«Предварительно было заявлено, что необходимо 2,5 миллиарда сомов [на препараты для химиотерапии], однако и эта сумма недостаточна. По итогам прошлого года, на полное обеспечение онкологических пациентов требуется 4,7 миллиарда сомов — с учётом дорогостоящих и прочих химиотерапевтических препаратов. Дефицит у нас огромный».
То, что нехватка финансирования — главная причина бед, понимают и пациенты, и помогающие им общественники. Глава организации «Вместе против рака» Гүлмира Абдразакова, которой поставили диагноз 20 лет назад, прямым текстом говорит: «Всё упирается в деньги».
«Ни в детском, ни во взрослом онкологическом отделении нет стопроцентного обеспечения. Нурбек Медетбекович [Букуев] говорит, что необходимо как минимум 5,7 миллиарда сомов. В этом году выделено 500 миллионов. На что их хватит? Лечение должно вестись непрерывно: полный год, потом ещё полгода. Чем лечить, если нет лекарств? Я хотела бы обратиться к депутатам: осенью рассматривается бюджет. В прошлом году мы просили у Министерства финансов 2,5 миллиарда сомов — нам не только отказали, но и урезали уже имеющееся финансирование. Какой статистики мы тогда ожидаем?»
Есть ли путь к оздоровлению системы?
Эксперты в отрасли медицины считают, что система помощи онкобольным нуждается в системном реформировании. Пересматривать нужно и организационную составляющую, и финансирование, и подход к пациентам.
Медицинский эксперт Бермет Барыктабасова считает саму модель онкологической помощи неэффективной.
«Там нет цифровизации, нет консилиумов, нет взаимодействия между отделениями, — говорит она о Национальном центре онкологии. — Хирургия, химиотерапия, лучевая терапия — каждое отделение живёт само по себе. Связи с районными больницами нет. Профилактическая работа не ведётся, поэтому болезни запускаются. Про паллиативную помощь и реабилитацию вообще промолчу».
Профилактика рака в стране в действительности на низком уровне, убежден доктор медицинских наук, профессор Рысбек Абдылдаев. Он отмечает, что после присвоения центру онкологии и гематологии специального статуса «национального» необходимо было начать с комплексного исследования ситуации и уделить особое внимание выявлению рака на начальных стадиях.
«Без профилактики мы ничего не изменим. После того как болезнь запущена, лечить её крайне сложно», — подчеркивает он.
Оценкой эффективности лечения — это важнейший в мире критерий в онкологии — в стране не занимаются в должной мере, продолжает Абдылдаев. Медики не проявляют интереса к этому, считает он.
«Другая проблема — неполноценность лечения. Как известно, линейные ускорители выходят из строя. Практика "починим сами" недопустима: такое оборудование может обслуживать только компания-производитель. Заявки на химиотерапевтические препараты не подаются вовремя. Из-за частой смены министров договоры на закупку лекарств для лечения онкологических заболеваний заключены лишь на 50 процентов от необходимого. Пока они поступят — год уже заканчивается», — говорит доктор наук.
Пациенты, которые могут себе позволить покупку лекарств за границей, в отсутствие препаратов на родине привозят их из-за рубежа — как правило, из Индии и Турции. Но и это — не панацея.
«Такие дорогостоящие препараты нельзя применять бездумно: сначала необходимо провести иммуногистохимическое исследование и определить соответствующий маркер. Только после этого назначается правильное лечение. В противном случае терапия становится формальной и не даёт результата. Сейчас министерство здравоохранения говорит об утверждении протоколов. Это правильно, но и подход к этому должен быть иным. В мире для лечения онкологических заболеваний применяются единые международные протоколы — они размещены на сайте NCCN (NCCN Guidelines). Все ведущие клиники опираются именно на них», — объясняет ученый.
О такой решаемой на низовом уровне проблеме, как неорганизованность приема в клинике, Рысбеку Абдылдаеву неудобно даже говорить. Он в курсе жалоб на очереди и знает, что пациенты вынуждены приезжать в онкоцентр в 8 утра или раньше, и если очередь не подошла — уходить ни с чем.
«Это недопустимо. В системе здравоохранения должны быть предварительная запись и организованность. К сожалению, такой практики у нас пока нет», — констатирует Абдылдаев.
Профессор подчеркивает необходимость открытия онкологических центров в регионах. В Оше, крупном городе на юге страны, планируют строительство такой клиники, о готовности вложиться заявила Австрия. Пока центр есть лишь на бумаге.
«Если посмотреть на Европу и США — сильнейшие больницы и медицинские учебные заведения расположены не в столицах, а в регионах. Кадры тоже вырастают там, — рассуждает ученый. — Если рак молочной железы и шейки матки чаще выявляется на юге страны, значит, туда нужно направить усилия. Но у нас сильна бюрократия. Письма, направленные в министерства в прошлом году, остаются без ответа, ответственность никто не несёт. Пока мы не избавимся от этого, дело не сдвинется. Представители австрийской компании в ближайшее время приедут уже в третий раз. Правительством Австрии выделен льготный кредит в размере 10 миллионов евро. Средства, выделенные в прошлом году, остались невостребованными. Нынешний транш рассматривается министерством финансов. Если все вопросы решатся благополучно, первые пациенты начнут получать лучевую терапию в Ошском онкологическом центре в первом квартале 2027 года».
По официальным данным, в Кыргызстане на учёте с онкологическими заболеваниями состоит более 37 тысяч человек. Заболеваемость растет. Если в 2021 году было зарегистрировано 7 884 новых случая злокачественных новообразований, то в 2024 году — 9 526. Почти половина первичных пациентов поступают в медицинские учреждения на поздних стадиях.
На заседании в Минздраве по вопросам помощи онкологическим больным летом прошлого года чиновники и эксперты признали наличие комплекса проблем — от устаревшей нормативной базы до непрозрачности лекарственного обеспечения и неэффективного использования ресурсов. Они призвали разработать Стратегию развития онкологической службы на 2026–2030 годы. Эркин Чечейбаев, тогда министр здравоохранения, подчеркнул необходимость срочного и тщательного переосмысления и реформирования онкологической службы.
Прошел почти год, Чечейбаев уже не работает в правительстве, во главе ведомства за это время уже третий министр, а стратегии развития отрасли так и нет.
