По мере продолжения переговоров по ядерной программе Ирана судьба запасов высокообогащённого урана в Тегеране остаётся одним из самых сложных вопросов для урегулирования.
До авиаударов США и Израиля по иранским ядерным объектам в июне 2025 года Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) оценивало, что Иран располагает 440,9 килограммами урана, обогащённого до 60 процентов. Хотя этот материал ещё не является оружейным, уровень его обогащения уже существенно приближен к 90 процентам, которые обычно связывают с производством ядерного оружия.
Теперь перед переговорщиками стоит вопрос о том, что должно произойти с этим запасом в рамках более широкого соглашения между Тегераном и Вашингтоном. В последние недели Казахстан упоминается как возможный сторонний хранитель этого материала.
Генеральный директор МАГАТЭ Рафаэль Гросси в прошлом месяце заявил, что президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев открыт для идеи хранения иранского урана, а позже Астана подтвердила свою готовность.
«Несколько стран, включая Казахстан, выразили готовность в духе доброй воли оказать техническое содействие в решении данного вопроса при условии достижения соответствующих международных договорённостей между всеми вовлечёнными сторонами и перехода вопроса в практическую плоскость», — заявил 1 июня официальный представитель министерства иностранных дел Казахстана Айбек Смадияров.
Через неделю после этого заявления посол Казахстана в Иране встретился с заместителем министра иностранных дел Ирана Каземом Гарибабади. Ни одна из сторон не раскрыла, обсуждалась ли на встрече передача урана.
Ядерный компромисс
У Казахстана имеются серьёзные компетенции в ядерной сфере.
С 2019 года в стране располагается единственный в мире принадлежащий МАГАТЭ банк низкообогащённого урана — объект вместимостью 90 тонн, поддерживаемый США, Европейским союзом, Норвегией, Кувейтом и Объединёнными Арабскими Эмиратами (ОАЭ). Астана также поддерживает отношения со всеми основными участниками процесса и имеет долгую историю деятельности в области нераспространения ядерного оружия.
«Казахстан на самом деле является очень интересным и хорошим выбором, — считает эксперт по энергетике из Атлантического совета Джон Робертс. — У него есть развитая ядерная отрасль, и он участвовал в строительстве атомных электростанций».
Однако техническая квалификация может оказаться не решающим фактором.
Али Ваэз, ведущий эксперт по вопросам нераспространения и руководитель Иранского проекта Международной кризисной группы, отмечает, что главное препятствие заключается не в логистике, а в доверии.
Тегеран вряд ли рассматривает этот уран исключительно как ядерный материал, нуждающийся в безопасном хранении: он также служит инструментом давления на переговорах.
«Учитывая глубоко укоренившееся недоверие Тегерана к США, маловероятно, что он согласится вывезти весь материал сразу или полностью», — сказал Ваэз. — Он предпочтёт часть материала разбавить внутри страны, чтобы сохранить рычаги влияния и убедиться, что Вашингтон выполнит свою часть сделки».
Дефицит доверия и дипломатический тупик
Это недоверие может осложнить шансы Казахстана стать хранителем запаса урана. Для Ирана страна назначения должна быть такой, которая сможет гарантировать возврат запасов в случае провала соглашения.
«Материал следует отправлять в страну, которой Иран может доверять настолько, чтобы она вернула запас обратно в Иран, если США откажутся выполнять свои обязательства, — отметил Ваэз. — Для этой цели подходят только Россия и Китай».
Однако именно эти варианты Вашингтон публично отверг. Президент США Дональд Трамп исключил Россию и Китай из числа возможных хранителей иранского обогащённого урана, заявив журналистам на заседании кабинета министров 27 мая, что ему было бы «некомфортно», если бы какая-либо из этих стран получила контроль над запасами в рамках будущего соглашения.
Трамп также предполагал, что иранский обогащённый уран в конечном итоге должен быть передан Соединённым Штатам. В интервью агентству Reuters в апреле он заявил: «Мы всё это получим вместе... Мы перевезём это обратно в Соединённые Штаты».
Хотя Трамп исключил Россию и Китай, Иран категорически отверг возможность передачи урана Соединенным Штатам. Это усилило интерес к Казахстану — стране с обширным опытом в ядерной сфере, историей сотрудничества с Западом и тесными связями как с Пекином, так и с Москвой, — как к возможному компромиссному варианту.
Если Казахстан в итоге будет выбран, это может повысить его международный статус.
«Это определённо укрепит международный авторитет Казахстана, — заявил бывший посол США в Казахстане (2022–2025 годы) Дэниел Розенблюм в недавнем подкасте Global Power Shifts. — Они любят воспринимать себя как нейтральную сторону и иногда как посредника».
По мнению Робертса, такая роль соответствовала бы внешней политике Казахстана, которая часто была направлена на позиционирование страны в качестве моста между соперничающими державами.
Ваэз отмечает, что именно это стремление является важным двигателем дипломатии Астаны: «Участие в решении конфликта, который негативно влияет на мировую экономику и безопасность, привлекательно для многих стран».
Новые радиоактивные опасения для уже страдающего города
В то же время принятие иранского урана связано с определёнными рисками.
Топливный банк МАГАТЭ на Ульбинском металлургическом заводе в Усть-Каменогорске был создан для хранения низкообогащённого урана, предназначенного для гражданских ядерных реакторов. Запас Ирана, обогащённый до 60 процентов, классифицируется как высокообогащённый уран и требует совершенно иных условий хранения и безопасности.
«Главный вопрос заключается в том, насколько надёжно он будет защищён, — сказал Даулет Асанов, эколог, занимающийся мониторингом промышленных рисков в Усть-Каменогорске. — Он может представлять интерес для других государств или организаций. В условиях современной войны даже беспилотники способны уничтожать инфраструктуру».
Казахстану также придётся учитывать геополитические последствия. По словам Робертса, Астана многие годы балансирует между развитием отношений с Западом и сохранением тесных связей с Россией и Китаем.
«Казахстан проводит осторожную политику, развивая отношения с Западом и одновременно поддерживая связи с Китаем и Россией», — отметил он.
Не менее чувствительной может оказаться реакция внутри страны. Усть-Каменогорск — город, где экологические проблемы уже доминируют в общественных дискуссиях, главным образом из-за тяжёлого промышленного загрязнения воздуха. Добавление к этому спорного ядерного запаса будет трудно объяснить жителям Восточного Казахстана — региона, где уровень онкологических заболеваний уже значительно превышает средний показатель по стране.
«Люди, скорее всего, отреагируют негативно, — считает эколог Роман Честных. — Даже хранение низкообогащённого урана ранее вызывало обеспокоенность населения».
МАГАТЭ не ответило на подробные вопросы РСЕ/РС о технических требованиях и мерах безопасности, необходимых для хранения в Казахстане урана, обогащённого до 60 процентов. В кратком ответе агентство сообщило, что приняло к сведению запрос на интервью, но пока не располагает дополнительной информацией.
Сторонники этой идеи указывают на богатый опыт Казахстана в области ядерной дипломатии.
После распада Советского Союза страна добровольно отказалась от размещённого на её территории ядерного оружия. В 1994 году Казахстан содействовал передаче примерно 600 килограммов оружейного урана Соединённым Штатам в рамках операции, впоследствии получившей название «Проект Сапфир».
Казахстан также поставлял природный уран Ирану в 2015 году в рамках договорённостей, связанных с историческим ядерным соглашением, заключённым в том же году между Тегераном, Соединёнными Штатами и другими мировыми державами.