Согласно опубликованному в январе докладу CPJ, по числу журналистов в заключении лидировал в 2025-м Китай — в этой стране под стражей находились 50 репортеров. В десятку государств, которые организация называет «тюрьмами для журналистов», также вошли Мьянма, Израиль, Россия, Беларусь, Азербайджан, Египет, Эритрея и Вьетнам. В этих странах, включая Таджикистан, в настоящее время в заключении находятся как минимум 245 журналистов.
После 2022 года власти Таджикистана задержали более десятка журналистов и блогеров. Закрытые судебные процессы, преимущественно по обвинениям в экстремизме, завершились для них длительными сроками лишения свободы. Среди осуждённых — Далер Имомали, Абдулло Гурбати, Абдусаттор Пирмухаммадзода, Завкибек Саидамини, Ульфатхоним Мамадшоева, Хуршед Фозил, Хушом Гулом, Ахмади Иброхим и Рухшона Хакимова. Сами журналисты и их родственники отвергают предъявленные обвинения. Многочисленные призывы правозащитных организаций освободить их были проигнорированы.
За последние три года таджикские власти заключили в тюрьму более десятка журналистов и блогеров
В целом, по данным Комитета по защите журналистов, более 300 журналистов по всему миру остаются за решёткой, что, как отмечается в докладе, отражает усиление авторитарных тенденций и обострение конфликтов.
Азаттык Азия поговорил с координатором программы CPJ по Европе и Центральной Азии Гульнозой Саид о том, как меняется положение журналистов в Таджикистане и в регионе в целом, почему власти всё чаще прибегают к уголовному преследованию репортёров и как это отражается на ситуации со свободой слова.
Координатор программы CPJ по Европе и Центральной Азии Гульноза Саид
Азаттык Азия: С чем, по оценке CPJ, связано увеличение количества журналистов в заключении в Таджикистане?
Гульноза Саид: Поворотным моментом стали события весны 2022 года в Горно-Бадахшанской автономной области. Это регион, который власти Таджикистана на протяжении многих лет пытаются подавлять и не допускать к полноценному участию в политических процессах на самом высоком уровне. Весной 2022 года в ГБАО прошли протесты, и ряд журналистов достаточно широко освещали происходящее.
Среди них — известная журналистка и активистка Ульфатхоним Мамадшоева, которая с декабря 2022 года отбывает длительный срок — 20 лет лишения свободы, а также другие журналисты, писавшие о ситуации в регионе. После этого таджикские власти, по сути, убедились, что серьёзной реакции со стороны международного сообщества за подавление журналистов не последует. При том что журналистика в Таджикистане никогда не была свободной и проблемы существовали всегда, нынешние цифры — девять заключённых журналистов и блогеров — являются беспрецедентными.
После 2022 года круг репрессий расширился: под давление попали журналисты, освещающие не только события в ГБАО, но и другие темы и регионы. Последний пример — дело журналистки Рухшоны Хакимовой, которая находится в заключении почти год. В целом мы видим, что практически каждый год журналистов отправляют за решётку.
Рухшона Хакимова со своими детьми
В 2025 году Таджикистан вошёл в десятку стран мира с наибольшим числом заключённых журналистов. Это первое место в Центральной Азии. Если рассматривать более широкий регион Евразии, то на первом месте находится Россия, затем Беларусь, Азербайджан, далее — Таджикистан, и эту пятёрку замыкает Кыргызстан, где сейчас в заключении находится одна журналистка (Махабат Тажибек кызы приговорена к шести годам заключения в 2024-м, она возглавляла расследовательский проект Temirov Live и приходится супругой его основатели журналисту Болоту Темирову. — Ред.).
«НАРУШЕНИЯ ПРАКТИЧЕСКИ НА ВСЕХ ЭТАПАХ»
Азаттык Азия: CPJ относит Таджикистан к странам с наиболее жёсткими тюремными условиями для журналистов. Что именно вы имеете в виду — условия содержания, доступ к адвокатам, медицинскую помощь?
Гульноза Саид: Всё это в совокупности. Когда мы в Комитете по защите журналистов проводим исследования, мы анализируем не только приговоры, но и условия содержания. Общаемся с родственниками журналистов, адвокатами, коллегами и смотрим, насколько соблюдаются их процедурные права.
В Таджикистане, особенно в 2022 году в делах журналистов, освещавших события в ГБАО, мы фиксировали нарушения практически на всех этапах. Речь идёт не только о доступе к адвокатам или медицинской помощи, но и о судебных процедурах. В ряде случаев, в том числе по делу Ульфатхоним Мамадшоевой, судебные заседания проводились не в зданиях судов, а прямо в СИЗО. Судей привозили туда, заседания проходили за закрытыми дверями, без уведомления родственников, коллег или общественности, и буквально за несколько часов выносился обвинительный приговор.
Я хорошо помню ситуацию, когда мы пытались выяснить, к какому сроку приговорили Мамадшоеву. Даже члены семьи не знали точно — звучали разные сроки, адвокат и родственники получали противоречивую информацию. Это грубое нарушение прав человека.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: «Очень серьезная ситуация». Страны Центральной Азии вновь в числе подавляющих свободу словаКроме того, у многих журналистов в заключении есть серьёзные проблемы со здоровьем. Тюремный фельдшер зачастую не может оказать необходимую помощь, а обследования или лечение за пределами исправительного учреждения не предоставляются. Человек в заключении имеет право на медицинскую помощь и на отбывание срока без угрозы для жизни и здоровья. В Таджикистане это право систематически нарушается.
Азаттык Азия: Речь идёт, в частности, о кейсе блогера Абдусаттора Пирмухаммадзода?
Гульноза Саид: Да. Он был приговорён в декабре 2022 года к семи годам лишения свободы. Когда ему потребовалось лечение, которое невозможно было обеспечить в условиях тюрьмы, где он содержится, необходимая медицинская помощь так и не была предоставлена.
Хочу добавить, что обеспокоенность ситуацией с правами заключённых журналистов выражает не только CPJ, но и структуры ООН. Мы находимся с ними в контакте и работаем совместно, потому что в рамках нашей адвокационной деятельности, направленной на освобождение журналистов, мы ищем партнёров, способных оказать давление на власти Таджикистана. Как член ООН и ОБСЕ, Таджикистан формально взял на себя обязательства, и мы стараемся использовать международные механизмы, чтобы привлечь внимание к судьбе девяти заключённых журналистов, а также к положению таджикских журналистов в изгнании.
Те, кому удалось избежать тюрьмы, были вынуждены покинуть страну. При этом их родственники внутри Таджикистана часто подвергаются давлению: их вызывают на неофициальные допросы, приходят к ним домой, настойчиво требуют связаться с журналистами за рубежом и уговорить их вернуться. Это типичная практика авторитарных режимов, и в Таджикистане мы наблюдаем её в полной мере.
Азаттык Азия: Есть ли у международного сообщества инструменты давления, которые работают в таких случаях?
Гульноза Саид: С каждым годом всё сложнее говорить о действенных международных инструментах. Мы видим общее состояние международного права, особенно после 2022 года, когда Россия нарушила фундаментальные нормы, сложившиеся после Второй мировой войны, начав полномасштабную войну против Украины.
В Центральной Азии возможностей ещё меньше. В отличие от европейских стран, журналисты из стран региона не могут обращаться в Европейский суд по правам человека. Например, недавно суд в Страсбурге вынес важное решение по делу азербайджанской журналистки Хадиджи Исмаиловой (ЕСПЧ признал дело против нее преследованием за профессиональную деятельность. — Ред.) — для журналистов из центральноазиатских стран таких механизмов просто не существует. По сути, ООН и ОБСЕ остаются одними из немногих международных площадок, через которые можно хоть как-то воздействовать на власти Таджикистана.
При этом власти видят, что международное сообщество не способно эффективно повлиять на куда более серьёзных нарушителей международного права — таких как Россия, Беларусь или Азербайджан. Это в определённой степени развязывает им руки. Если говорить о США, мы не видим политической воли в администрации Дональда Трампа активно реагировать на нарушения прав человека, в том числе журналистов в Таджикистане и других странах Центральной Азии. Экономические и инвестиционные связи между администрацией Трампа и властями стран региона развиваются, но тема прав человека в этих отношениях практически отсутствует.
ВОПРОИЗВОДСТВО РОССИЙСКИХ ПРАКТИК И СОБСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ
Азаттык Азия: В докладе Таджикистан назван союзником России. Насколько российская модель давления на СМИ воспроизводится в Таджикистане и регионе?
Гульноза Саид: Практики, применяемые в России, давно воспроизводятся в странах Центральной Азии — как в законодательстве, так и в подходах к контролю над медиа. Сегодня Россия во многих аспектах стала даже более репрессивной, чем некоторые страны региона.
Мы видим, как Россия активно экспортирует свои пропагандистские нарративы, в том числе по войне в Украине. Из-за нехватки ресурсов многие государственные или провластные СМИ в регионе подхватывают эти нарративы.
Дополнительную обеспокоенность вызывает закрытие фондов, поддерживавших независимые медиа, в том числе структур, связанных с фондом Сороса. Освободившийся вакуум во многом заполняется российской пропагандой.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Когда журналистов приравнивают к экстремистам. Тяжелый год для медиа и авторов в Центральной АзииАзаттык Азия: Видит ли CPJ общие тенденции преследования журналистов в странах Центральной Азии?
Гульноза Саид: В целом ситуация во всех пяти странах очень похожа, но если рассматривать регион в целом, то можно выстроить своего рода спектр — от самых закрытых до относительно более свободных. При этом ни одна страна Центральной Азии не является полностью свободной: во всех журналистов преследуют, везде принимаются законы, ограничивающие их деятельность, в том числе законы, усложняющие получение зарубежных грантов и финансирования.
Например, в Кыргызстане принят закон об «иностранных агентах». В Казахстане действует схожее регулирование, но власти поступили более осторожно и не использовали сам термин «иностранные агенты», что позволило принять и применять эти нормы менее заметно для международного сообщества.
Если говорить о крайних точках этого спектра, то самой закрытой страной в регионе остается Туркменистан. Это государство по уровню контроля над обществом фактически приближается к Северной Корее: там практически отсутствует свобода граждан, нет свободных СМИ и независимых журналистов. Есть лишь несколько человек, которые пытаются сотрудничать с зарубежными медиа, в том числе с Туркменской службой Радио Свободная Европа/Радио Свобода, но в целом быть журналистом в Туркменистане крайне опасно — каждый находится под постоянным наблюдением.
Следом идет Таджикистан, где мы видим большое количество журналистов за решеткой, отказ в аккредитации некоторым журналистам РСЕ/РС, принятие ограничительных законов и крайне сложные условия для работы журналистов в изгнании.
Когда CPJ побывал в Таджикистане с миссией два года назад, мы не смогли встретиться ни с одним официальным лицом. Все встречи с журналистами и активистами проходили в условиях строгой секретности, а мы просто хотели понять, в каких условиях им приходится работать.
С точки зрения самого резкого ухудшения ситуации в последние годы я бы отдельно выделила Кыргызстан. В первые годы после распада СССР он считался «островком свободы» в Центральной Азии — с сильным гражданским обществом и самой свободной журналистикой в регионе. Сегодня журналистам практически невозможно освещать коррупцию на самых высоких уровнях власти. Два известных независимых медиа — Kloop и проекты Болота Темирова, одного из самых известных журналистов-расследователей в стране, — были вынуждены покинуть страну и работать в изгнании. Внутри Кыргызстана эти СМИ объявлены «экстремистскими», что делает невозможным получение информации и финансовой поддержки, включая гранты и донаты.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Журналисты в Кыргызстане платят высокую цену за разоблачение «семейно-кланового» непотизмаПоказателен и тот факт, что журналистка Махабат Тажибек кызы в тюрьме. Их с Болотом Темировым маленький ребенок при этом фактически находится под контролем государства и живет с бабушкой. Все это говорит о том, насколько серьезно ухудшилась ситуация.
Казахстан по-прежнему остается относительно более свободным по сравнению с другими странами региона, хотя и там работать журналистом крайне сложно. В Узбекистане свободы слова сегодня больше, чем во времена первого президента Ислама Каримова. Сейчас мы не видим там журналистов в тюрьме, однако регулярно возбуждаются дела против репортеров и блогеров — чаще всего по обвинениям в вымогательстве. Мы внимательно следим за этими случаями, но нередко сложно однозначно определить, идет ли речь о наказании за независимую журналистскую деятельность или о реальных эпизодах вымогательства. Такая практика действительно существует и, к сожалению, бросает тень на всю профессию, усложняя защиту тех журналистов, которые работают честно и в рамках профессиональной этики.
Азаттык Азия: Насколько часто в регионе используется подмена обвинений в делах против журналистов, не связанных напрямую с их профессиональной деятельностью — экстремизм, мошенничество, клевета, «фейки»?
Гульноза Саид: В Таджикистане сегодня девять журналистов находятся за решеткой, и ни в одном из этих случаев официальные обвинения не связаны напрямую с журналистской деятельностью. В этом и заключается сложность, а также «хитрость» авторитарных режимов: крайне редко журналистов сажают напрямую за публикации или расследования, указывая это в обвинительных приговорах.
Журналисты из ГБАО и другие были осуждены по так называемым антиконституционным статьям — их обвиняли в действиях против конституционного строя. В Кыргызстане к журналистам также применяется законодательство об экстремизме. Это универсальная практика, которую мы наблюдаем не только в Центральной Азии, но и в России, Беларуси, Азербайджане и практически во всех авторитарных странах.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: «Прощения просить не стану». Журналист Думан Мухаммедкарим — о преследовании и закрытом суде над ним«С ПОСТОЯННЫМ РИСКОМ БЫТЬ ЗАДЕРЖАННЫМИ»
Азаттык Азия: Исполнительный директор CPJ Джуди Гинзберг заявила в докладе, что преследование журналистов и подавление их голосов имеет серьёзные последствия для общества. Как вся эта ситуация влияет на свободу слова в регионе?
Гульноза Саид: Журналисты занимаются тем, что ищут, находят и распространяют общественно значимую информацию. Эта информация может подаваться как в виде фактов, так и в виде комментариев, но в любом случае она должна основываться на фактах. Это и есть то, что мы называем журналистикой.
Общество всегда заинтересовано в том, чтобы получать такую информацию своевременно и в полном объёме. А если этого не происходит, люди просто остаются в неведении и не могут принимать осознанные решения.
Авторитарные режимы, как правило, хотят принимать решения без участия общества. Именно поэтому они стремятся заглушить голоса журналистов и препятствуют распространению свободной, независимой информации, основанной на фактах.
Посмотрите, например, что происходит сейчас в США. Если бы я, находясь в Нью-Йорке, не знала о событиях, которые произошли в Миннеаполисе (там после гибели американца в результате стрельбы при операции Иммиграционной и таможенной службы ICE растут демонстрации. — Ред.), я бы не могла участвовать в протестах, а позже — принимать решения как избиратель. В демократических обществах доступ к информации напрямую влияет на политическое участие.
Во всех странах Центральной Азии мы видим коррупцию на самом высоком государственном уровне. Власти пытаются — иногда успешно, иногда нет — не допустить распространения информации об этом. Потому что если люди узнают правду, у них «откроются глаза»: они начнут понимать, кто именно находится у власти и какие решения принимаются.
В Кыргызстане, например, сегодня практически исчезла возможность выходить на протесты и демонстрации — по сравнению с тем, что было раньше. Я специально упоминаю Кыргызстан, потому что это страна, где за последние 30 с лишним лет сменилось наибольшее количество президентов, и некоторые из них приходили к власти в результате народных протестов.
В Таджикистане один и тот же человек находится у власти с 1992 года, и, судя по сообщениям, планируется передача власти по наследству — от отца к сыну. Мы уже видели такой сценарий в Туркменистане. В этих условиях не может быть свободных выборов: люди не получают информацию о возможных альтернативах, кандидаты не имеют возможности выступать, а сама избирательная система существует как витрина без реального содержания.
В свободных обществах именно журналисты освещают все эти процессы, чтобы у людей была информация, позволяющая принимать решения и менять свою жизнь.
Азаттык Азия: Какие шаги, по мнению CPJ, могли бы реально улучшить ситуацию с безопасностью журналистов в регионе?
Гульноза Саид: Независимые журналисты работают с постоянным риском быть задержанными или осуждёнными. Нет физической безопасности: если журналист известен расследованиями, с ним может случиться всё что угодно. Мы видели это на примере Болота Темирова — ему подбросили наркотики, и только потому, что он смог это доказать, дело не закончилось тюрьмой. В итоге власти нашли формальный повод для его выдворения из страны.
Нет и цифровой безопасности. Любое сообщение журналиста может быть прочитано третьими лицами. Мы обычно рекомендуем использовать наиболее защищённые мессенджеры, но стопроцентной безопасности не существует.
Многие журналисты, которых не успели посадить, вынуждены уезжать из стран Центральной Азии. И даже в эмиграции они сталкиваются с серьёзными проблемами: долгие процедуры получения виз и убежища, ограничения на передвижение. Некоторые власти, например, Кыргызстана или Азербайджана направляют запросы в Интерпол, и журналисты не могут пересекать границы, опасаясь задержания.
Мы в CPJ работаем с Интерполом, чтобы объяснять, что независимые журналисты не должны автоматически попадать под такие запросы. Но далеко не всегда информация о репрессиях доходит до международных правоохранительных структур — это офицеры, которые могут просто не знать контекст ситуации в Таджикистане или Кыргызстане. И именно поэтому важна работа таких организаций, как CPJ.
К сожалению, мой ответ звучит неутешительно: все независимые журналисты, которые продолжают работать в странах Центральной Азии, находятся под серьёзным риском.