На фоне войны с Ираном, нарушающей традиционные маршруты поставок энергоносителей, и стремления Запада снизить зависимость от российских транзитных сетей, транскаспийские коридоры вновь оказались в центре международной дипломатии и инвестиционной активности.
На проходившей 1–3 июня Бакинской энергетической неделе повышенное внимание со стороны мировых игроков привлекли сразу несколько региональных проектов, включая подводную линию передачи «зелёной» электроэнергии и Транскаспийский международный транспортный маршрут, известный также как Средний коридор.
Но перспективы ещё одного ключевого проекта — давно откладываемого Транскаспийского трубопровода (TCP) — остаются неопределёнными. С 1999 года этот проект находится в состоянии геополитического тупика, хотя у него по-прежнему есть сторонники, мечтающие о новом маршруте поставок природного газа из Туркменистана и других стран Центральной Азии.
Соединив Туркменистан и Азербайджан через Каспийское море, TCP позволил бы поставлять центральноазиатский газ напрямую в Южный газовый коридор — масштабную трубопроводную систему, проходящую через Турцию и соединённую с Грецией, Италией и более широким рынком Европейского союза.
В обход России и Ирана, на фоне манёвров Китая
Транскаспийский трубопровод сталкивается с сопротивлением со стороны России и Ирана, которые будут исключены из цепочки поставок в случае реализации проекта. Дополнительную сложность создают геополитические и энергетические манёвры Китая.
Однако ключевым недостающим элементом остаётся неохотный поставщик газа, который должен был бы в основном заполнить трубопровод, — Туркменистан.
По словам аналитиков, Ашхабад не отказывается от участия в проекте, а придерживается политики строгого стратегического нейтралитета.
Страна заинтересована в диверсификации экспортных маршрутов через предлагаемый TCP, однако требует твёрдых и долгосрочных экономических обязательств со стороны Запада, прежде чем рисковать и вызывать серьёзное недовольство своих могущественных соседей — Москвы и Тегерана.
Изначально проект был разработан в 1999 году при участии США, компаний Bechtel и General Electric. Это был мегапроект стоимостью более пяти миллиардов долларов, рассчитанный на транспортировку 32 миллиардов кубометров газа в год.
Туркменистан воспринимал проект настолько серьёзно, что в 2015 году потратил два миллиарда долларов на завершение строительства наземного газопровода Восток–Запад. Эта магистраль была предназначена для доставки 30 миллиардов кубометров газа с гигантского месторождения Галкыныш к каспийскому побережью для последующего подключения к подводному трубопроводу, который так и не был построен из-за российско-иранского геополитического противодействия, нерешительности европейских инвесторов и переориентации Ашхабада на Китай.
Жёсткое юридическое сопротивление со стороны России и Ирана, чрезвычайно высокие затраты и переход ЕС к «зелёной» энергетике в итоге разрушили первоначальную концепцию проекта. В попытке спасти его сторонники предложили более компактный вариант — «интерконнектор» мощностью 10–12 миллиардов кубометров в год стоимостью от 500 до 800 миллионов долларов.
В интервью РСЕ/РС Джон Робертс, старший научный сотрудник Глобального энергетического центра Атлантического совета, заявил, что сокращённые западные планы по закупке туркменского газа не оправдывают столь серьёзных геополитических рисков.
Каспийское море со стороны Туркменистана
«Для туркмен вопрос остаётся тем же, что и всегда: стоит ли потенциально портить отношения с Россией ради системы на, скажем, 10 миллиардов кубометров? Тогда как ради системы на 30 миллиардов кубометров это определённо стоило бы сделать, — отметил он. — Проблема заключается в следующем: если вариант на 30 миллиардов кубометров отпадает из-за финансовых причин и сложности реализации, то возможен ли проект на 10 миллиардов кубометров при условии, что Азербайджан, компании, все остальные участники, включая США, скажут туркменам: этот вариант доступен, устраивает ли он вас?»
29 мая министр иностранных дел Туркменистана Рашид Мередов встретился в Вашингтоне с государственным секретарём США Марко Рубио. В официальном сообщении Госдепартамента прямо выражалась поддержка западного маршрута экспорта газа.
«Госсекретарь Рубио выразил решительную поддержку США диверсификации экспорта природного газа Туркменистана через транскаспийские маршруты», — говорится в заявлении.
В резком контрасте с этим заявление посольства Туркменистана вообще не упоминало термин «Транскаспийский трубопровод».
Отражая продуманную политику постоянного нейтралитета Ашхабада, туркменская сторона ограничилась общими формулировками, отметив лишь, что «особое внимание было уделено сотрудничеству в торгово-экономической сфере, энергетике, транспорте и взаимосвязанности... а также важности расширения взаимовыгодного партнёрства, включая вопросы энергетической безопасности и диверсификации маршрутов поставок энергоносителей».
Стратегический рычаг Китая
Устав ждать прорыва со стороны Запада, Туркменистан страхует свои риски и всё чаще смотрит на Восток.
В апреле 2026 года Ашхабад подписал масштабное четырёхлетнее соглашение стоимостью 5,1 миллиарда долларов с китайской государственной корпорацией CNPC по расширению месторождения Галкыныш. Проект позволит увеличить добычу на 10 миллиардов кубометров в год для будущего газопровода «Линия D» и приблизит Туркменистан к долгосрочной цели — поставлять в Китай 65 миллиардов кубометров газа ежегодно.
27 мая Мередов специально остановился в Нью-Йорке для встречи с министром иностранных дел Китая Ван И, прямо заверив Пекин в готовности Туркменистана продвигать проекты прямых поставок природного газа в Китай.
Китай остаётся крупнейшим покупателем туркменского газа, однако объёмы экспорта уже много лет сохраняются на уровне чуть более 30 миллиардов кубометров ежегодно.
По мнению Джона Робертса из Атлантического совета, такая стагнация отвечает интересам Пекина.
«Пекин может рассматривать Туркменистан как актив, который он способен использовать и развивать в любой удобный момент. Это даёт Китаю очень сильный козырь при переговорах об условиях импорта газа из России».
Поскольку Москва активно ищет альтернативные экспортные рынки для компенсации последствий западных санкций, Пекин пытается использовать свои нереализованные возможности в Центральной Азии для получения значительных ценовых уступок от России.
До завершения этих многомиллиардных переговоров, считает Робертс, Китай сознательно удерживает Туркменистан в режиме ожидания.
«Они держат Туркменистан в запасе — карту, которую можно разыграть тогда и так, когда это потребуется».
Слишком много сверхдержав
Китай — не единственный тяжеловес, осложняющий будущее трубопровода.
Наряду с Россией, глубокое влияние Пекина в регионе создаёт ситуацию, в которой слишком много крупных игроков, что, по мнению Анвара Хусаинова, бывшего министра нефтегазовой промышленности Узбекистана и заместителя председателя правления «Узбекнефтегаза», удерживает TCP в подвешенном состоянии.
Хотя Хусаинов называет TCP «своей мечтой» и «очень перспективным проектом», он предупреждает, что проект оказался в ловушке.
«Интересы Российской Федерации находятся прямо в центре этого вопроса. Поскольку вовлечено слишком много крупных и влиятельных игроков — Китай, Россия, США, Европейский союз, Турция, Азербайджан, — в самом центре проекта существует глубокая неопределённость и неоднозначность».
Тем не менее Хусаинов сохраняет оптимизм в долгосрочной перспективе.
«Он обязательно будет реализован и станет мегапроектом огромного регионального экономического сотрудничества».
Чтобы воплотить эту мечту в жизнь, Робертс считает необходимым выполнение двух базовых условий со стороны Ашхабада.
«Во-первых, очевидно, хорошая коммерческая отдача для самого Туркменистана. Во-вторых, некие гарантии безопасности со стороны Соединённых Штатов», — заявил Робертс, не уточнив, какие именно гарантии могли бы потребоваться Ашхабаду.
Хотя нынешнее руководство США демонстрирует возобновлённый интерес к региону, Робертс скептически оценивает глубину этой заинтересованности.
«Безусловно, администрация Трампа продвигает энергетические связи Центральной Азии гораздо активнее, чем многие другие американские администрации последних лет. Но готовы ли они предоставить тот уровень безопасности, который хотел бы получить прежде всего Туркменистан, — это уже другой вопрос... Если бы Туркменистан чувствовал такую поддержку, я думаю, у нас уже был бы Транскаспийский трубопровод», — говорит Робертс.
Тем не менее не все отказались от идеи TCP, особенно Турция, стремящаяся стать незаменимым энергетическим хабом Европы.
В обращении, зачитанном от его имени на открытии энергетического форума в Баку, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган подчеркнул:
«Перед нами открываются значительные возможности для дальнейшего развития сотрудничества по экспорту туркменского газа через Азербайджан и Турцию».
Министр энергетики Турции Алпарслан Байрактар заявил, что политическая динамика, возможно, наконец складывается в пользу реализации проекта.
«Звучали заявления о том, что пришло время, чтобы туркменский газ достиг Турции и Европы через Азербайджан... Возможно, сейчас мы подошли к моменту, когда все готовы сказать "да"».