Комбатанты, наёмники или жертвы торговли людьми?
После крупных потерь российской армии в первые месяцы полномасштабного вторжения в Украину Кремль оказался перед сложной задачей: продолжать войну, избегая при этом новой масштабной мобилизации, вызвавшей в 2022 году массовый отъезд россиян за границу. На фоне нехватки личного состава Москва начала искать новые способы пополнения армии — не только внутри страны, но и за её пределами. Наряду с вербовкой заключённых и резким ростом выплат контрактникам постепенно сформировалась международная система привлечения иностранцев к участию в войне. Одной из главных мишеней этой кампании, как утверждают авторы нового международного исследования, стали социально и экономически уязвимые группы — прежде всего трудовые мигранты.
Эти выводы содержатся в докладе «Комбатанты, наёмники или жертвы торговли людьми? Как Россия эксплуатирует иностранных бойцов в войне против Украины», подготовленном Международной федерацией по правам человека (FIDH), украинской правозащитной организацией Truth Hounds и Казахстанским международным бюро по правам человека и соблюдению законности. Авторы недавно представленного исследования утверждают, что с февраля 2022 года Россия привлекла к войне как минимум 27 тысяч иностранных граждан более чем из 130 стран мира. Значительную часть этого контингента составляют выходцы из Центральной Азии.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Паспорт обещали». Воевавшие за Россию узбекистанцы рассказали, как попали на фронтПо оценкам исследователей, только из центральноазиатских стран в российские вооружённые силы могли быть завербованы свыше 10 тысяч человек. Ещё около 1,8 тысячи прибыли из Южной Азии, от 1,7 до 4 тысяч — из стран Африки, а число завербованных в Латинской Америке, по разным оценкам, колеблется от одной до восьми тысяч человек. Отдельно в докладе упоминаются около 14 тысяч северокорейских военнослужащих, направленных в Россию в рамках соглашения между Москвой и Пхеньяном.
Авторы подчёркивают, что масштабы вербовочной системы продолжают расти: по данным украинской стороны, численность иностранных бойцов в составе российских сил увеличилась более чем на 30 процентов только за период с сентября 2025 года по февраль 2026-го.
Исследователи связывают такую динамику с постепенной трансформацией российской модели рекрутинга. Если в начале войны ставка делалась преимущественно на идеологически мотивированных добровольцев и людей с военным опытом, то позже система всё больше смещалась в сторону так называемого «хищнического рекрутинга» — поиска людей, находящихся в особенно уязвимом положении. В первую очередь речь идёт о трудовых мигрантах, сталкивающихся с бедностью, нестабильным правовым статусом, угрозой депортации и давлением со стороны полиции или миграционных служб.
В докладе описываются рейды в общежитиях, на стройках, рынках и даже в мечетях, после которых мигрантам предлагали подписать контракт с министерством обороны России — иногда в обмен на возможность избежать депортации или уголовного преследования. По утверждению авторов исследования, многих вводили в заблуждение обещаниями гражданской работы, небоевых должностей или ускоренного получения российского гражданства. В ряде случаев, говорится в докладе, людей могли принуждать к подписанию контрактов под угрозами, избиениями или фабрикацией уголовных дел.
Мобилизованные мужчины на сборном пункте. Ростов-на-Дону, 26 сентября 2022 года
При этом авторы исследования подчёркивают: далеко не все иностранцы, оказавшиеся на фронте, подпадают под классическое определение наёмника. По мнению исследователей, значительная часть задокументированных случаев содержит признаки торговли людьми, принудительного труда и эксплуатации уязвимого положения человека. Авторы фактически ставят вопрос о том, насколько существующие международные правовые механизмы вообще способны адекватно описывать подобные формы рекрутинга.
Для стран Центральной Азии эта тема особенно болезненна. На протяжении многих лет Россия оставалась главным направлением трудовой миграции для миллионов жителей региона, а денежные переводы мигрантов продолжают играть важную роль в экономике целых семей и даже отдельных государств. Казахстан в исследовании упоминается отдельно.
Авторы доклада считают, что Астана преимущественно рассматривает проблему через призму наёмничества, уделяя меньше внимания возможной ответственности рекрутеров и признакам торговли людьми. В то же время, как отмечается в документе, Казахстан уже начал активнее привлекать к уголовной ответственности как участников войны, так и посредников, связанных с вербовкой.
На этом фоне правозащитники всё чаще призывают рассматривать происходящее не только как вопрос участия иностранцев в войне против Украины, но и как проблему эксплуатации мигрантов, транснационального давления и серых схем рекрутинга, выходящих далеко за пределы самой России.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Выходцы из Центральной Азии — под прицелом вербовщиков на войну в УкраинеКонтракт в обмен на преференции
По словам директора Казахского международного бюро по правам человека Дениса Дживаги, работа над исследованием заняла около полугода. Авторы собирали данные из открытых источников, официальных ответов госорганов, а также через разговоры с людьми, которые могли столкнуться с вербовкой или непосредственно участвовать в войне. Дживага отмечает, что получить такую информацию было непросто: многие соглашались говорить только анонимно.
— Мы использовали официальные источники: делали запросы в Генеральную прокуратуру по статьям, по которым привлекали за наёмничество. Периодически появлялась информация в украинских источниках о задержанных из Казахстана наёмниках — по этим случаям мы тоже официально обращались в прокуратуру и КНБ, — рассказывает он. — Где то нам давали обобщённые данные. Где то, если получалось, удавалось хотя бы в общем поговорить с людьми — теми, кто мог участвовать, или кого пытались завербовать.
Денис Дживага, правозащитник, Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности
По словам Дживаги, после начала полномасштабной войны в поле зрения правозащитников сначала попадали главным образом граждане Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана — трудовые мигранты, находившиеся в России. Именно они, как считает собеседник, чаще всего становились мишенями вербовщиков.
— Кого-то уговаривали подписать контракт в обмен на преференции при получении гражданства. Тем, кто нарушил закон и подлежал выдворению, предлагали контракт как альтернативу депортации. Потом начала появляться информация и о гражданах Казахстана, — продолжает Дживага.
Для казахстанцев трудовая миграция остаётся менее массовым явлением, чем для других стран Центральной Азии, однако и граждане Казахстана попадали в подобные схемы, особенно жители граничащих с Россией районов.
— Часто схема выглядела так: людей не вербовали «в лоб» в войну, а приглашали работать на предприятия в России. Когда человек приезжал, ему ненавязчиво предлагали подписать контракт с Минобороны, — продолжает Денис Дживага. — Вторая категория — те, кто шли добровольно. Были случаи, когда граждане Казахстана — и этнические славяне, и казахи — сознательно соглашались, зная, что можно получить хорошие деньги. Для этнических русских мотивом часто было упрощённое получение российского гражданства.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Никто меня силой не забирал». Всё больше наёмников из Центральной Азии идут воевать в Украину ради денегОт личных контактов — к вербовке через соцсети
Правозащитник считает, что по мере затягивания войны система вербовки иностранцев в российскую армию стала заметно интенсивнее. По его мнению, Россия всё активнее пытается компенсировать нехватку человеческих ресурсов на фронте именно за счёт иностранных граждан, избегая новой масштабной мобилизации внутри страны.
— Это касается не только граждан Центральной Азии: вербовка идёт и в африканских странах, и на Кубе, — продолжает эксперт. — Увеличение связано с тем, что Россия старалась обходиться без масштабной открытой мобилизации. Мобилизация идёт в вялотекущем режиме, но нехватка личного состава растёт.
Отдельно он обращает внимание на способы вербовки. Если в первые годы войны ключевую роль играли личные контакты и работа с мигрантами внутри России, то позже значительная часть такой активности переместилась в соцсети.
— Появилось множество Telegram-каналов и групп в соцсетях с предложениями заработать деньги, подписать контракт, получить гражданство. Были случаи, когда даже у нас всплывали объявления: «Служба по контракту в вооружённых силах России. Сейчас основной поток вербовки идёт именно через интернет, — говорит Дживага.
Военнопленные в Украине
«Предпочитают не афишировать». Как Астана реагирует на участие своих граждан в войне
Казахстан в докладе «Комбатанты, наёмники или жертвы торговли людьми?» приведен как одно из немногих государств, которое расследует участие своих граждан в боевых действиях за рубежом и привлекает к ответственности вернувшихся с войны.
Законодательство страны формально рассматривает подобные действия через статьи 170 и 172 уголовного кодекса («Наёмничество» и «Участие в иностранных вооруженных конфликтах»). Однако на практике установить, является ли человек наёмников и действовал ли он добровольно или под давлением, крайне сложно, подчеркивает правозащитник Дживага.
— Одно дело — человек сознательно, по убеждениям едет воевать. Другое — когда его заманили обманом или принуждением. Это могут учитывать как смягчающие обстоятельства. Но всё это ещё нужно доказать. А доказать такие вещи очень трудно, — констатирует Денис Дживага. — Представьте ситуацию: человека задерживают в России за нарушение миграционных правил, избивают, заставляют подписать контракт. Формально это принуждение. Но надо доказать, что всё было именно так. Насколько следователь будет мотивирован всё это раскручивать, искать свидетелей, факты пыток? Не факт, что сильно. Или наоборот: кто то реально мог пойти добровольно, но после задержания скажет: «Меня заставили, обманули, обещали работу, а я оказался на войне». Всё зависит от конкретного следователя — насколько он будет вникать. Я не уверен, что наши органы будут глубоко копать в каждом таком деле.
По словам правозащитника, казахстанские власти стараются реагировать на подобные случаи без излишней публичности. Массовых процессов по делам о наёмничестве нет, регулярно появляется информация об отдельных приговорах.
— Тема болезненная. С одной стороны, Казахстан связан союзническими отношениями с Россией, с другой — пытается сохранять отношения с Западом. Поэтому власти предпочитают сильно не афишировать такие истории, хотя работа со стороны следствия и спецслужб идёт, — считает Дживага.
Российский военный. Иллюстративное фото
Он полагает, что проблема будет только усиливаться. По мнению правозащитников, за годы войны в России уже сформировалась устойчивая система вербовки иностранцев, которая продолжает расширяться — в том числе за счёт пропаганды и социальных сетей. Российские телеканалы доступны на территории Казахстана, нет ограничений и на контент российских медиа.
— Часть людей прямо говорит: «Меня интересовали только деньги». Там всё понятно: у человека нет принципов, ему без разницы, куда идти и кого убивать. Это не вопрос «за Россию» — он пошёл бы за любую сторону, если бы заплатили, — говорит Дживага. — Но большая часть — жертвы пропаганды, телевизора. Они говорят, что пошли «бороться с нацистами», не очень понимая, куда и зачем. Пропаганда влияет сильно, это видно даже без привязки к вербовке: просто по нашим гражданам. Сейчас, когда война тянется уже пятый год, возгласов в духе «Россия всем покажет» стало меньше: у кого-то наступает разочарование, у кого-то — отрезвление. Но пропаганда всё ещё действует.