Принудительная вербовка граждан Центральной Азии для отправки на фронт в Украину — распространённая в первые годы войны практика в России — идёт на спад. Всё больше иностранцев осознанно подписывают контракты и идут воевать из-за денег, отмечают исследующие тему правозащитники и журналисты. О финансовой стороне как о главном стимуле говорят и сами наёмники.
Контракт ради выплат
«Не мы придумали за деньги воевать. Не мы придумали убивать. Мы не первые и не последние», — говорит жена попавшего в украинский плен казахстанца Нурсултана Исакова, оправдывая решение своего мужа отправиться на войну.
В разговоре с киевским видеоблогером Владимиром Золкиным, который опубликован в декабре 2025-го, супружеская чета не пытается скрыть, что единственным мотивом жителя Акмолинской области вступить в российскую армию было желание заработать.
«Мы закрыли все долги. Было много долгов: мои, супруги, её младшего брата и родителей», — рассказывает Исаков.
«У нас были планы насчёт жилья», — продолжает его супруга.
На вопрос Золкина о моральных ориентирах — считает ли пара нормальным, что человек из Казахстана пошёл убивать за деньги в чужую страну, — жена военнопленного отвечает: «Если мир так устроен, то почему нет».
Денежные выплаты, которые обещает Москва за отправку на войну, стимулируют всё больше граждан стран Центральной Азии подписывать военные контракты в России.
Узбекистанец Гуломжон Адизов, тоже находящийся в лагере для военнопленных в Украине, говорит, что пошёл на фронт, «чтобы прокормить семью». 41-летний житель Сырдарьинской области рассказал журналисту из Кыргызстана Адилю Турдукулову, что почти 20 лет проработал строителем в Волгоградской области России. По словам Гуломжона, относительный достаток в семье был: собственный дом в Узбекистане. Но обещание российских властей дать деньги, гражданство и землю для строительства дома в обмен на год военной службы убедило его отправиться воевать.
«В Россию я приехал в 2006 году, с тех пор работаю. Раз в 4–5 лет езжу домой. Я гражданин Узбекистана. Если я приезжаю в Узбекистан, то стоит мне побыть там неделю, неделю я болею. Когда я приезжал в Россию, эта болезнь проходила. Мне сказали, что дадут российское гражданство, поэтому я согласился пойти на войну. Хочу получить гражданство России, перевезти детей и жить там. В контракте сказано, что через год после окончания контракта, нам выдадут гражданство и обеспечат жильём. Никто меня силой не забирал», — говорит узбекистанец.
Адизов неоднократно повторяет: он хочет, чтобы его дети получили образование и ни в чём не нуждались. Он признаётся, что не жалеет об участии в войне.
Уверенность в безнаказанности
Журналист Адиль Турдукулов, записавший в Украине серию интервью с военнопленными родом из Центральной Азии, отмечает, что Россия по-прежнему использует подставы, угрозы и обман для вербовки иностранцев, но для тех, кто идёт воевать осознанно, ключевым стимулом становятся деньги и паспорт.
«Нам люди говорили, что больше всего получение российского гражданства и деньги. Возможно, в беседе с нами специально не педалируют на вопрос денег и говорят о российском гражданстве для того, чтобы показать, что они не столь меркантильны. Поэтому нужно критически смотреть на эту ситуацию. Другой фактор, которые я бы подметил, — это результат пропаганды: люди думают, что они участвуют в “нормальной” войне, что им за это ничего не будет», — говорит журналист.
После разговоров с пленными Турдукулов пришёл к выводу, что наёмники рассчитывают на поддержку России и убеждены, что за участие в боевых действиях их не ждёт какое-либо наказание.
«Они уверены абсолютно в том, что в России с ними ничего не будет, если они вернутся. Поэтому многие не желают возвращаться на свою родину, а хотят остаться в России. Пару человек сказало, что даже при возвращении на родину с ними ничего не будет. Я говорю им: “Ну, это же длительные уголовные сроки?” А они говорят: “Нет, Россия вытащит”. Это тоже результат пропаганды», — говорит Адиль Турдукулов.
Российская пропаганда широко освещала историю первого осуждённого в Кыргызстане за участие в военных действиях в Украине Аскара Кубанычбек уулу. Молодой человек был приговорён к 10 годам лишения свободы в 2023 году. На фоне разбирательства в Бишкеке российский МИД заявил, что «прорабатывает вопрос» выдачи российского паспорта представшему перед судом наёмнику.
Позже дело в отношении Кубанычбек уулу было пересмотрено — как предположили наблюдатели, не без влияния Москвы — и кыргызстанцу назначили трёхлетний пробационный надзор. Несмотря на наложенное ограничение, он покинул страну, въехал в Россию и вновь заключил там военный контракт.
Совет по правам человека при президенте России в это время готовил предложение пересмотреть законы, чтобы не выдавать участников «специальной военной операции» странам, где им грозит уголовная ответственность. Инициатива была реализована. В марте 2026-го президент Владимир Путин подписал закон, по которому иностранцев не будут экстрадировать для уголовного преследования или исполнения приговора в другие страны, если они служили в армии и принимали участие в боевых действиях на стороне Москвы.
И это не первая законодательная мера, которую приняла Россия, чтобы привлекать граждан других государств для пополнения своих вооружённых сил, быстро истощающихся в «мясных штурмах» в Украине. С января 2024 года иностранцы, заключившие военный контракт, а также члены их семей могут получать российское гражданство в упрощённом режиме: им не нужно сдавать экзамены на знание русского языка, истории России и основ российского законодательства. На них также не распространяется требование о постоянном проживании в стране на основании вида на жительство в течение пяти лет.
Кроме того, с ноября 2025 года иностранцы и лица без гражданства, которые были уволены с военной службы после начала войны против Украины по истечению срока контракта, по возрасту или по состоянию здоровья, тоже могут подавать заявление на получение российского гражданства.
Тысячи воюющих на стороне России
Финансовые и юридические факторы стимулируют иностранных граждан к подписанию контрактов, отмечают исследователи.
«Последнее сообщение о принудительной вербовке было 23 июля 2023 года. Всё! Начиная с этого дня у нас не было ни одного обращения о насильственных вербовках, — говорит правозащитница Валентина Чупик, основательница организации «Тонг Жахони», занимающаяся вопросами мигрантов из Центральной Азии в России. — При этом обращений о соблазнениях — полно. И добровольно завербовавшихся тоже».
Чупик отмечает, что в первой волне добровольно записавшихся на фронт граждан Центральной Азии было много желающих получить российский паспорт. В следующей волне стало больше соблазнившихся выплатами.
«Первая волна “добровольных” была за паспортами. Это почти сплошь были таджики. Там были сотни таджиков, три-четыре узбека, три-четыре кыргыза, двое армян. Следующая волна была уже за деньгами. И там уже было много узбеков. Почему я думаю, что узбеков всё равно больше, потому что их количество больше. Но они боятся, стесняются говорить того, что они пошли воевать за деньги. Им стыдно», — считает Валентина Чупик.
По данным Киева, узбекистанцы — на первом месте среди иностранцев, воюющих на стороне России, а также по числу погибших и попавших в украинский плен. Государственный проект Украины «Хочу жить» сообщал, что ему известны имена не менее двух тысяч узбекистанцев, подписавших контракт с российским Минобороны. Реальные цифры, скорее всего, выше. Всего в рядах российской армии могут находиться десятки тысяч выходцев из Центральной Азии.
Официальный Ташкент не комментировал сообщения о вербовке и пленении своих граждан. Но недавно стало известно, что власти Узбекистана и Украины договорились о взаимодействии по кейсам оказавшихся в плену узбекистанцев — об этом, в частности, сообщил заместитель министра иностранных дел Украины Александр Мищенко, который в начале апреля посетил Ташкент с рабочим визитом. По словам украинского дипломата, Киев готов рассматривать каждый эпизод индивидуально во взаимодействии с ведомствами центральноазиатской страны.
«Этих людей, которые с оружием воевали против Украины [и попали в плен], мы считаем военнопленными. Но у нас очень гуманное отношение к военнопленным. Всё остальное рассматривается по отдельным каналам спецслужб, органов, которые занимаются этим всем. Мы готовы общаться с нашими коллегами [из Узбекистана], и в этом вопросе у нас абсолютное понимание», — заявил Мищенко.
«Мы бы очень не хотели, чтобы среди участников конфликта были граждане дружественных нам стран», — добавил дипломат.
Мищенко в рамках центральноазиатского турне совершил визит и в Казахстан. Однако в официальных сообщениях Астаны ничего не говорится об обсуждении вопроса попавших в плен казахстанцев. Украинский дипломат встречался с вице-премьером Сериком Жумангариным и вице-министром иностранных дел Алибеком Куантыровым. В правительстве заявили, что в повестке переговоров были вопросы торгово-экономического сотрудничества.
«Слишком большая зависимость»
На встречах в Ташкенте Александр Мищенко обратил внимание на необходимость превентивных мер, призвав власти активнее информировать население об рисках, «проводить кампании, чтобы молодые люди не попадали в такие тяжёлые ситуации».
О недостаточном противодействии стран Центральной Азии вербовке своих граждан эксперты говорили неоднократно, критикуя столицы пяти государств за слабую работу в этом направлении. В Казахстане, Кыргызстане, Узбекистане за последние четыре года вынесены десятки обвинительных приговоров воевавшим в Украине: как правило, подсудимым назначают до пяти лет лишения свободы. Кроме того, власти периодически распространяют предостережения об уголовной ответственности за участие в боевых действиях за рубежом.
«Это плохой вид обращения. Я понимаю, что наши стремятся не поссориться с властями России, но обращение должно быть не такое. Обращение должно быть следующее: “Ребята, вы становитесь фашистами, вы становитесь военными преступниками. Подумайте, если Россия нападёт на Узбекистан, вы тоже пойдёте за деньги?!” Это куда более эффективно. Это вопрос, как говорить, как мотивировать людей», — заключает правозащитница.
Экономическая и геополитическая зависимость Центральной Азии от России диктует сдержанную реакцию стран на вовлечение их граждан в войну против Украины, подчёркивает журналист Адиль Турдукулов.
«Мы видели, например, как граждане Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана участвовали в войне в Сирии. Большая кампания велась, в это подключались в том числе государственные органы. С учётом того, что несравнимо меньше граждан тогда в войне в Сирии участвовало. Намного больше сейчас участвует в войне против Украины, и там больше людей погибает, получают ранения, подрывают наш нейтральный статус. Очень много проблем создают, чем это происходило в Сирии. И, несмотря на это, наши власти такой пропагандой не занимаются. Почему это происходит? Ответ один: слишком большая зависимость от России в части безопасности, в части экономики и политики, и в части мигрантских денег. Но Украина по-дипломатически пытается донести, что это недопустимо. Говорит достаточно мягко. Узбекская сторона выслушивает, кыргызская сторона выслушивает. И то, что хотя бы такой диалог начался, это уже неплохо», — говорит журналист.
