Кровопролитные события 2005 года в Андижане и связанная с ними политика властей Узбекистана продолжают оказывать губительное влияние на судьбы людей, констатируют правозащитники. Бежавший за границу и получивший убежище в Европе андижанец оказался за решёткой на родине, когда вернулся в свою страну, поверив в обещания реформ.
13 мая 2005 года в небольшом городке Андижан Ферганской области Узбекистана военные открыли огонь по толпе людей. Погибли, по данным властей Узбекистана, 187 человек. Правозащитные группы утверждают, что жертв было в несколько раз больше.
Всё началось с процесса над 23 местными бизнесменами, обвиняемыми в участии в экономических преступлениях и религиозной организации «Акрамия», которую власти считали экстремистской и связанной с осуждённым за несколько лет до этого предпринимателем Акрамом Юлдашевым. Родственники и сторонники подсудимых заявляли, что преследование незаконно. В преддверии приговора тысячи андижанцев вышли на центральную площадь с требованием справедливости.
Параллельно с мирным протестом разворачивались насильственные события. В ночь на 13-е группа вооружённых людей напала на отделение милиции недалеко от Андижана и убила нескольких силовиков. Захватив оружие, они двинулись в сторону тюрьмы, где освободили заключённых, и затем направились в центр Андижана.
Утром город погрузился в хаос. Власти стянули силовиков, которые вели неизбирательную стрельбу. Позже правозащитные группы назовут эти события Андижанской резнёй.
Тысячи жителей, спасаясь от угрозы смерти, ринулись к границе с соседним Кыргызстаном. Многие из тех, кому не удалось бежать, столкнулись с произвольными задержаниями, уголовными обвинениями, тюрьмой.
Репрессии продолжались несколько лет и, по словам правозащитников, затронули тех, кто не имел отношения к кровопролитию.
«Насилие, угрозы». История преследования и отъезда
Андижанец Мухаммадвали Каюмов после трагических событий остался в родном городе. Он тогда не собирался никуда бежать. 29-летний мужчина вернулся домой всего за три дня до хаоса из России, где около года работал в Иваново вместе с земляками.
«Он говорил: “Я не совершал никаких насильственных действий, мои руки не запачканы кровью”. Но он ошибся, так как после этих событий его жизнь превратилась в кошмар», — рассказывает родственник Каюмова, попросивший об анонимности из соображений безопасности.
Под каток репрессий Каюмов, по словам его близкого, попал из-за старых знакомств. Некоторых из 23 бизнесменов, суд над которыми взбудоражил общественность и вывел людей на площадь, он знал с детства. А до отъезда в Россию трудился в строительной компании, где, как заявили позже следственные органы, работали участники «Акрамии».
«С 2005 по 2010 год он фактически находился под постоянным следственным давлением. Его неоднократно вызывали на допросы, в ходе которых, к нему применялись физическое насилие, угрозы и психологическое давление с целью принуждения к самооговору и даче ложных показаний против других лиц. Ему говорили: “Ты акрамист”», — вспоминает родственник Каюмова.
В 2010 году андижанца внезапно прекратили вызывать на допросы. Как говорит его родственник, Каюмову сказали, что его якобы «помиловал» президент Ислам Каримов, но какого-либо документа на руки не выдали.
В 2010 году, опасаясь повторения преследования, Мухаммадвали Каюмов выехал в Кыргызстан. При содействии УВКБ ООН его переправили через Турцию в Швецию, где он обратился за международной защитой.
В течение шести лет он проживал в Швеции и безуспешно пытался добиться разрешения на въезд для супруги и детей.
В 2016 году президент Ислам Каримов умер. К власти в Узбекистане пришёл Шавкат Мирзиёев, объявивший курс на политические и экономические реформы. Он неоднократно призывал соотечественников, которые находятся за рубежом и не совершали тяжких преступлений, возвращаться на родину. Мирзиёев гарантировал, что преследовать их не станут.
Мухаммадвали, уставший от разлуки с семьёй, обратился в 2022 году в посольство Узбекистана в Стокгольме. Его заверили в отсутствии угрозы в случае возвращения. Такие же заверения получила его супруга в Андижане.
Задержали за «хулиганство», затем предъявили «терроризм»
В марте 2022 года Каюмов вернулся на родину.
«Он беспрепятственно прошёл паспортный контроль и в течение последующих четырёх месяцев жил вместе с семьёй, не подвергаясь каким-либо ограничениям или преследованию», — рассказывает его родственник.
Через четыре месяца, 1 июля, Мухаммадвали Каюмов был задержан как подозреваемый в хулиганстве, его заключили под стражу.
В ноябре ему предъявили обвинения сразу по нескольким статьям уголовного кодекса: «Терроризм», «Посягательство на конституционный строй Республики Узбекистан», «Особо тяжкие формы посягательства на конституционный строй», «Организация преступного сообщества», «Участие в религиозных экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских или иных запрещённых организациях».
5 января 2023 года суд признал Каюмова виновным в причастности к «Акрамии» и участии в «массовых беспорядках», под которыми обвинение подразумевает Андижанские события. Его приговорили к 15 с половиной годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима.
В распоряжении Азаттык Азия оказалась копия апелляционной жалобы Мухаммадвали Каюмова, которую он написал от руки. В ней он не признаёт свою вину и не соглашается с вынесенным приговором.
«Суд не принял во внимание официальные справки, свидетельствующие о том, что министерство внутренних дел Узбекистана не возбуждало против меня уголовное дело, что я не находился в розыске и, самое главное, что я въехал на территорию Узбекистана по собственной воле, без задержания сотрудниками правоохранительных органов», — пишет Каюмов в жалобе.
«Обоснованные подозрения в возможной фабрикации»
Возможности связаться с Мухаммадвали Каюмовым у редакции Азаттык Азия нет. Он находится в колонии №5 в Навои. Его супруга и адвокат отказались от общения с журналистами из-за опасений за свою безопасность.
Руководитель базирующейся во Франции ассоциации «Права человека в Центральной Азии» Надежда Атаева изучила материалы дела Каюмова. У неё возникли серьёзные сомнения в законности преследования. Она отмечает, что материалы указывают на возможные нарушения запрета произвольного лишения свободы и права на справедливый суд.
«Прежде всего, ключевое обвинение связано с предполагаемой причастностью к “Акрамии”, однако официальный запрет данной организации в Узбекистане был введён лишь в 2016 году. Вменение участия в “запрещённой организации” за действия, связи или религиозную активность, относящиеся к периоду до её официального запрета, противоречит принципу nullum crimen sine lege [“нет преступления без закона”], закреплённому в статье 15 Международного пакта о гражданских и политических правах и являющемуся общепризнанным принципом международного уголовного права, а также статьям 4 и 13 уголовного кодекса Узбекистана, предусматривающим принцип законности и запрет обратной силы уголовного закона», — подчёркивает Надежда Атаева.
Правозащитница отмечает, что обвинение в отношении Каюмова основывается на предполагаемой «причастности», его знакомстве контактах с людьми, которых власти квалифицировали как «акрамистов».
«Отсутствуют конкретные доказательства совершения им противоправных действий. Основной акцент сделан на его биографии, окружении и религиозных контактах. Без установления конкретного противоправного деяния подобные обстоятельства не образуют состава преступления и противоречат принципу личной уголовной ответственности. Ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не приводится убедительных доказательств того, что Каюмов лично совершал насильственные действия, организовывал беспорядки, отдавал приказы, использовал оружие либо участвовал в подготовке террористических актов. Отсутствуют сведения о наличии у него оружия, конкретных преступных действиях, причинно-следственной связи между его поведением и наступившими последствиями», — говорит правозащитница.
Она также обращает внимание на динамику уголовного преследования.
«Первоначально Каюмов был задержан по обвинению в хулиганстве, однако спустя короткое время ему были предъявлены обвинения по особо тяжким статьям. Переход от обвинения в бытовом преступлении к обвинениям в особо тяжких преступлениях при отсутствии прозрачной доказательной базы ставит под сомнение достаточность доказательств и создаёт обоснованные подозрения в возможной фабрикации уголовного дела», — говорит Атаева.
Она указывает, что в приговоре содержатся показания андижанцев, ранее получивших международную защиту в различных странах и впоследствии добровольно вернувшихся на родину — зачастую из-за тягот длительной разлуки с детьми, родителями или супругами, оставшимися в Узбекистане, в том числе находившимися в местах лишения свободы.
«Анализ этих показаний создаёт впечатление, что вернувшиеся фактически вовлекаются в продолжающуюся репрессивную практику и используются государством друг против друга в рамках уголовных дел, связанных с событиями 2005 года. Всё это свидетельствует о том, что последствия андижанской трагедии и связанной с ней политики преследования продолжают оказывать влияние на судьбы людей даже спустя почти двадцать лет», — считает глава ассоциации «Права человека в Центральной Азии».
Допросы и преследование по возвращении домой
Мухаммадвали Каюмов — не единственный андижанец, который после добровольного возвращения столкнулся с допросами и преследованием.
В 2010 году 45-летняя Дилором Абдукадырова после добровольного возвращения из Австралии в Узбекистан была приговорена к 10 годам и двумя месяцам тюрьмы. Суд признал ее виновной в незаконном пересечении границы, посягательстве на конституционный строй и членстве в незаконной религиозной организации.
Анна Нейстат, исследователь Amnesty International, сообщала, что на суде Абдукадырова выглядела изможденной, а на лице у неё были синяки. «Её пытали в заключении», — писала Нейстат.
Абдукадырова провела в тюрьме в общей сложности более восьми лет и вышла на свободу после смерти Ислама Каримова, на основании указа о помиловании, подписанного президентом Шавкатом Мирзиёевым.
В 2017 году в Узбекистан вернулся 76-летний Нажмиддин Умаров, считавшийся самым пожилым андижанским беженцем, который получил убежище в США. Он приехал после прихода к власти Шавката Мирзиёева. Сообщалось, что Умарова задержали в аэропорту по прибытии и после трёхчасового допроса отпустили домой. О его дальнейшей судьбе неизвестно.
По данным международной организации Human Rights Watch, после Андижанских событий в мае 2005 года в Кыргызстан бежали около 500 человек, более 400 из них затем получили убежище в третьих странах. Позже сообщалось, что часть беженцев добровольно вернулась на родину.
HRW отмечала, что многие из возвращённых подвергались допросам, давлению, а некоторые были осуждены на длительные сроки заключения.
С 2017 года добровольное возвращение андижанских беженцев в Узбекистан практически прекратилось.
«Режим в стране ещё не изменился. Возможно, что кто-то и хочет улучшить положение, но для этого нужно время. Нужно, чтобы поменялись люди, законы. Возможно, тогда мы можем подумать о возвращении. У нас есть желание вернуться в Узбекистан, но не сейчас, — говорил в 2017 году проживающий в Австралии андижанский беженец Бахтияр Турдиев.
Наблюдатели считают, что вместо независимого расследования Андижанских событий, установления обстоятельств гибели людей и привлечения виновных к ответственности Ташкент на протяжении многих лет сохраняет репрессивный нарратив, который оправдывает массовое насилие и преследование тех, кто пережил трагедию или стал ее очевидцем.
Бывший депутат парламента Узбекистана, оппозиционер и публицист Джахонгир Мухаммад, живущий в США, связывает это с тем, что ответственные за гибель сотен людей в Андижане так и не понесли наказания и занимают должности в высших эшелонах власти.
«Шавкат Мирзиёев был в то время премьер-министром. Бывший министр внутренних дел Узбекистана Закир Алматов, который исполнил приказ о расстреле сотен мирных демонстрантов, сегодня является советником главы МВД по вопросам безопасности. Он по-прежнему влияет на кадровую политику в министерстве, даже сам министр является его кадром. Он фактически хозяин министерства внутренних дел. Кроме того, сват президента Мирзиёева, Ботир Турсунов, работал в те годы начальником управления по борьбе с терроризмом. Все чиновники, ответственные за Андижанские события, сейчас находятся на вершине власти», — заключает Джахонгир Мухаммад.
