Участники украинской антарктической экспедиции идут на фронт, чтобы защитить страну от российского вторжения.
Морозный день в украинской столице. Юрий Лишенко, одетый в предназначенную для антарктических зим ярко-красную куртку, готов к холоду. «Теперь, когда наступили морозы, можно ее надеть», — смеется он.
52-летний мужчина — один из украинских «боевых пингвинов». Это небольшая, но растущая группа мужчин, которые работали на украинской исследовательской станции в Антарктиде и вернулись домой, чтобы противостоять российскому вторжению.
Связь Украины с самым холодным континентом восходит к началу прошлого века, когда Антон Омельченко, уроженец Полтавской области Украины, побывал на скованном льдом материке в составе британской экспедиции на Южный полюс в 1910–1913 годах.
В советский период авиастроительная компания «Антонов» в Украинской ССР строила специализированные самолеты для поддержки полярных баз, а харьковский завод производил гусеничные машины для использования в Антарктиде.
Значительная часть исследователей, которые работали на советских полярных базах, были украинцами, но после распада СССР все 12 антарктических баз СССР перешли под контроль России.
Алена Марушевская, официальный представитель Национального антарктического научного центра Украины, говорит, что в начале 1990-х годов «у нас было много ученых, которым негде было работать, их специализацией была Антарктида».
В 1996 году Великобритания продала Украине свою исследовательскую базу Faraday, в том числе уютный британский паб, всего за один фунт стерлингов. Сделка сопровождалась обещанием, что украинские ученые продолжат работу британской метеорологической службы, ведущей начало с 1947 года.
Украина назвала базу в честь Владимира Вернадского, первого президента Украинской академии наук. Официальная дата передачи базы — 6 февраля 1996 года.
Новость о российском вторжении застигла Лишенко на половине пути к станции «Академик Вернадский» (расстояние от Украины до нее составляет 15 тысяч километров). В конце февраля 2022-го он собирался в свою четвертую командировку на базу.
Заменить Лишенко, дизель-электрика на базе, в короткие сроки было невозможно. В течение почти года он следил за новостями на родине на расстоянии. Российские войска тем временем продвигались к его родному городу. «Это было очень тяжело, — вспоминал Лишенко, — я из Харькова, моя семья была в Харькове, и я никак не мог повлиять на ситуацию».
Когда его антарктическая командировка закончилась весной 2023 года, Лишенко вернулся в Украину и записался командиром пехотной штурмовой группы.
В октябре того же года он был тяжело ранен российским снарядом. Ему ампутировали правую ногу. В январе 2024 года, восстанавливаясь в больнице в Киеве, ветеран антарктических экспедиций снова чудом избежал смерти, когда российская крылатая ракета «Калибр» врезалась в клинику всего в 15 метрах от его койки. Боеголовка ракеты весом около полутонны не взорвалась.
Лишенко говорит, что вне Антарктиды ему больше всего не хватает духа товарищества. Небольшая команда из примерно десятка человек переживает девять месяцев зимы в одном из самых уединенных уголков Земли, и «отношения между людьми там выходят за рамки дружеских, они становятся как семья, — говорит Лишенко. — Поскольку ты работаешь бок о бок с этими людьми 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, и все зависят друг от друга, дружба настолько крепка, что ты остаешься на связи всю жизнь».
Несмотря на протез, Лишенко вернулся на станцию «Академик Вернадский» в феврале 2025 года для краткосрочной миссии. На базе не хватало персонала.
«К сожалению, что касается нашего персонала, мы находимся в не очень хорошем положении, потому что многие из наших ребят воюют», — рассказывает он. Ранее Лишенко шутил, что во время командировки длиной в месяц он был похож на «антарктического пирата с одной ногой и пингвином на плече».
В общей сложности 32 учёных и сотрудников базы «Академик Вернадский» пошли на войну защищать свою родину. На фронте сейчас находится Михаил, его военный позывной —«Биолог».
Морской биолог оказался на станции «Академик Вернадский» в 2021 году. Сейчас он на передовой в качестве специалиста по беспилотникам.
«В каком-то смысле моя нынешняя работа [на передовой] напоминает научную деятельность, — говорит он Радио Свободная Европа/Радио Свобода, — я работаю с беспилотными летательными аппаратами. Поэтому мы делаем что-то новое, непонятное многим. Мы отправляемся в отдаленные, забытые места и стараемся работать в любую погоду».
Но на этом, по его словам, сходство заканчивается.
«Когда ты находишься на боевой миссии, нельзя расслабляться. Каждый звук может иметь значение. Каждое твое действие может повлечь трагические последствия».
Научная карьера Михаила сейчас приостановлена, но он надеется вскоре к ней вернуться. «Я не представляю свою жизнь без нее, — говорит он. — И, если позволит здоровье, я хочу снова поехать в Антарктиду».
Станция «Академик Вернадский» подверглась критике за бюджетные траты в то время, когда средства необходимы для военных усилий Украины. Национальный антарктический научный центр страны отстоял расходы на антарктический форпост, частично финансируемый за счет иностранных грантов, использование которых в военных целях прямо запрещено.
«Украина — одна из нескольких десятков стран, имеющих круглогодичные станции в Антарктиде и право голоса в Антарктическом договоре», — говорится в заявлении центра, выпущенном в мае 2024 года. Там же подчеркивается: «Россия имеет несколько станций в Антарктиде, финансирует все из них, и некоторые из них модернизируются даже во время войны. Они будут очень рады, если Украина прекратит исследования Антарктиды и участие в Договоре».
Официальный представитель центра Алена Марушевская отмечает, что база не просто делает Украину страной, занимающейся полярными исследованиями, но и также служит важным инструментом «мягкой силы».
«Например, сейчас мы много сотрудничаем с [странами Латинской Америки], которые занимают довольно нейтральную позицию, — говорит она. — Они не знают, кого поддерживать: нас или Россию в войне».
По мере сотрудничества Украины с этими странами в рамках антарктических исследовательских миссий, «они начинают чувствовать себя ближе к нам», считает она. «Они начинают следить за политикой. Они начинают голосовать за нас на различных международных платформах», — подчеркивает Марушевская.
В нынешней геополитической ситуации, по ее словам, база «стала действительно важным международным инструментом».