Почти год назад Гульнара Бажкенова выступила с заявлением, которое произвело эффект разорвавшейся бомбы. Она сообщила о задержании соратника президента Касым-Жомарта Токаева. Информацию Orda.kz о допросе Мурата Нуртлеу, тогда вице-премьера и главы МИД, перепечатали другие СМИ, в том числе зарубежные. Официальная Астана это опровергла. Через три месяца к Бажкеновой пришли с обыском, а через 11 — вынесли обвинительный приговор, в том числе по статье о «распространении заведомо ложной информации». Но не из-за громкого сентябрьского заявления — оно не стало ни предметом судебного иска, ни эпизодом уголовного дела.
Последний день суда
Судебное разбирательство по делу экс-главреда Orda.kz в последние дни будто торопили к финишу: 14 августа, несмотря на блэкаут в Алматы, заседания в обесточенном здании шли весь день, а 18 августа в несколько часов уложили завершение прений, последнее слово подсудимой и приговор.
На решающее заседание Гульнару Бажкенову доставили в зал суда на инвалидной коляске. До начала заседания медики сделали ей укол. Адвокат ходатайствовал о переносе заседания в связи с плохим самочувствием подзащитной, которая днем ранее не явилась в суд по состоянию здоровья. Просьбу отклонили.
Бажкеновой предъявляли обвинения по трем статьям уголовного кодекса: 189 («Присвоение и растрата чужого имущества»), 214 («Незаконная предпринимательская деятельность») и 274 («Распространение заведомо ложной информации»).
По эпизоду о «растрате» журналистке вменили хищение около 88 миллионов тенге со счетов компании Orda Media. По версии следствия и обвинения, большую часть этих денег Бажкенова в 2024 и 2025 году переводила на счёт сотрудника редакции Ислама Абдукапарова. Как пояснила экс-главред, эти деньги обналичивались и выдавались журналистам в качестве зарплат. Абдукапаров, бухгалтер компании и сотрудники в своих показаниях подтвердили эти слова.
Еще 4,6 миллиона тенге, по материалам дела, Бажкенова перевела со счёта компании за оплату частной школы 11-летнего сына. Она объяснила это тем, что на тот момент её банковские счета были арестованы, а учебное заведение не принимало оплату наличными. Бажкенова заявила, что собиралась возместить всю сумму, но не успела, так как оказалась под следствием и ее поместили под домашний арест.
«Тем самым она лишилась возможности внести в кассу данную сумму. Бухгалтер была вправе удержать данную сумму с зарплаты Бажкеновой в счет погашения суммы, но по неизвестным причинам не сделала. Никакого умысла на хищение денежных средств у Бажкеновой не было. Это была вынужденная мера из-за ареста счетов», — выступил на прениях адвокат Эльдар Мусаев.
Обвинение в «распространении заведомо ложной информации» касалось восьми публикаций на сайте Orda.kz, которые выходили в 2024–2025 годах. Они затрагивали разные темы: от схем с приватизацией карагандинского кинотеатра и потопа в бизнес-центре до перелетов топ-менеджеров национальной нефтяной компании «КазМунайГаз» и проблемах на новом участке железной дороги.
Адвокат Мусаев заявил, что какой-либо косвенный умысел распространить ложные сведения отсутствовал, как и стремление опорочить чью-либо репутацию. Он попросил суд вынести оправдательный приговор, «учитывая обстоятельства и факты».
«Но, если суд посчитает невозможным оправдать Бажкенову, прошу применить в отношении нее закон об амнистии и освободить Бажкенову от основного вида наказания по статьям 214 часть 2 и 274 часть 2 и прекратить уголовное преследование. А по статье 189-й части 4, если она будет признана виновной, прошу суд сократить наказание в соответствии с законом», — обратился адвокат.
Судья Елена Кван предоставила подсудимой время выступить на прениях. Бажкенова, сославшись на плохое самочувствие, попросила отложить ее выступление до завтра, чтобы подготовиться. Судья отказала и попросила подсудимую перейти к «последнему слову».
«Абсолютно одна…»
Бажкенова заявила, что оказалась на скамье подсудимых из-за отстаивания независимости редакции и профессиональных принципов.
«Я всегда защищала независимость своей редакции и считала, что важные события мы должны освещать. То [говорили] не писать, то удалить. Постоянное давление. В итоге я абсолютно одна: и не с властью, и оппозиционные меня ненавидят», — поделилась рассуждением журналистка.
Она напомнила, что уголовному делу предшествовал спор о праве собственности на медиапроект с бизнесменом и соучредителем Максатом Ганиевым. Стороны излагали разные версии создания и финансирования Orda.kz и сыпали обвинениями в адрес друг друга: Бажкенова говорила, что Ганиев давит на редакцию из-за неудобных материалов, Ганиев же требовал провести аудит в компании и проверить законность использования своих вложений. После старта разбирательства в суде Ганиев сказал журналистам, что не требует для журналистки реального тюремного срока, лишь настаивает на возмещении ущерба.
«Я за последние три-четыре года борьбы потеряла компанию, свободу и, вспоминая всё, что пережила, не могу уяснить: оно всё того стоило? —заявила Бажкенова в последнем слове. — Может быть, я как протопоп Аввакум, который создал себе идеал ради общества? А обществу все равно. Так же было и с Галилеем, Коперником, Сократом, Джордано Бруно. Хочется верить, что ты в созвездии Галилея и ты ради истины. А вдруг нет? Мое преследование началось не с этого уголовного дела, а еще раньше, когда против меня пошла травля, меня дискредитировали. Помните, Сократа перед тем, как казнили афиняне, дискредитировали — Аристофан по заказу олигархата высмеял Сократа. В итоге его приговорили к смерти сами жители Афин…»
«Гульшат Мейрамовна! — прервала судья философские параллели подсудимой (паспортное имя Бажкеновой — Гульшат. — Ред.). — В последнем слове говорите по предъявленным обвинениям».
Бажкенова перешла к предъявленным обвинениям и заявила, что не считает себя виновной ни по одной из статей, которые ей вменяют. Она говорила в суде, что платила сотрудникам зарплату в конвертах, чтобы сэкономить средства и уйти от налогов, которые считает непомерно высокими для небольшой компании.
«Я невиновна. По 189-й статье, если бы я позволила себе похитить, "скрысятничать" деньги компании, я бы от позора сделала бы себе харакири. Это было бы слишком низко. Я всегда находила заработок честный и никогда не было соблазна, чтобы что-то украсть. То есть это не входит в мои моральные принципы, мне было бы стыдно перед собой», — сказала Бажкенова.
Она отвергла обвинения и в незаконном предпринимательстве. По версии следствия, Бажкенова, не будучи зарегистрированной в качестве субъекта бизнеса, систематически продавала недвижимость с целью извлечения прибыли и получила доход в 121 миллион тенге, как утверждает обвинение, без уплаты налогов. Сторона защиты заявила на суде, что «все сделки были легальные, а налоговые отчисления всегда уплачивались».
По статье 274-й («распространение заведомо ложной информации») суд рассматривал несколько эпизодов. Среди потерпевших были указаны: государственная компания «КазМунайГаз» — по публикации о частных самолётах в Атырау (глава «КазМунайГаза» Асхат Хасенов, комментируя Ulysmedia.kz эту историю, заявил, что «такое было один раз» и что за это «не платили из бюджета»), а также заместитель прокурора Алматы Нурлан Ауганбаев — Orda.kz, ссылаясь на свои источники, публиковала информацию касательно его деятельности, которую официальные органы в дальнейшем не подтвердили.
«В Казахстане любят, чтобы информация всегда была официально подтвержденной государственными органами. Но правительства, во всем мире, кстати, и в США, не хотят свои ошибки афишировать — они все стремятся их скрыть. Поэтому нельзя путать подтвержденную информацию с разрешённой. У нас считают "священной коровой" пресс-релизы госорганов. Но это на самом деле как бы разрешение: "я разрешаю эту информацию публиковать". А эту информацию (на сайте Orda.kz) госорганы не подтвердили, но ее подтвердили наши источники. И вот я годами доказывала свою правоту о том, что у нас в Казахстане путают подтвержденную информацию с разрешённой», — сказала Бажкенова.
Она попросила суд не лишать ее права на профессию, сравнив запрет на журналистскую деятельность с «гражданской казнью».
«Я прошу суд не лишать меня всего того, о чем просил прокурор (лишить свободы на 8 лет и запретить профессиональную и общественную деятельность на 5 лет). Это запрет на жизнь. Я с 1994 года журналист и с тех пор никогда не меняла свое призвание», — сказала журналистка.
Суд удалился в совещательную комнату, через час Елена Кван огласила приговор.
«Вина подсудимой признана полностью доказанной по всем инкриминируемым статьям, — зачитала Кван. — Путем частичного сложения наказаний суд приговорил Гульнар Бажкенову к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в учреждении уголовно-исполнительной системы средней безопасности, а также лишил ее права заниматься журналистской деятельностью сроком на пять лет».
Такое же наказание запрашивала сторона обвинения на прениях.
Суд отказал Бажкеновой в амнистии, ссылаясь на то, что инкриминируемые деяния не подпадают под амнистию. Мера пресечения в виде домашнего ареста сохранена до вступления приговора в силу.
Кроме того, суд постановил взыскать с Бажкеновой 95,9 миллиона тенге — в счет материального ущерба. Из этой суммы в пользу компании OrdaMedia.kz с Бажкеновой должны взыскать 88 миллионов тенге. Еще почти 8 миллионов должны быть перечислены в пользу национальной железнодорожной компании «Казахстан Темир Жолы», которая заявила о необоснованности статьи про недоделки на новой ветке.
«Несоразмерное наказание». Как реагируют на приговор
Бажкенова приняла приговор молча и также молча покинула суд. На выходе из здания ее встретили и поддержали несколько человек. Ее адвокат Эльдар Мусаев в комментарии Азаттык Азия 19 августа сообщил, что с приговором не согласен и будет обжаловать.
Бажкеновой ранее суд запретил давать комментарии СМИ. В своем последнем слове она подчеркнула, что больше 30 лет занималась журналистикой и считает ее «частью своей идентичности». Orda.kz она руководила пять лет — с момента основания в 2020-м до конца прошлого года.
Директор прессозащитного фонда «Правовой медиа-центр» Диана Окремова считает приговор Бажкеновой «чрезмерно жестким и несоразмерным».
«Много вопросов. Назначается жесткое наказание — у нас такие сроки даже насильникам и убийцам не назначают, когда человек опасен для общества, — в то же время дается отсрочка из-за ребенка, значит, человек не настолько опасен. И мы знаем, что журналист не опасен для общества, чтобы его изолировать. И еще один актуальный момент: запрет на общественную и публичную деятельность. Это двойное и даже тройное наказание. Человека лишают общественной жизни и лишают профессии. С точки зрения здравого смысла, нашего и международного законодательства это говорит о совершенно неадекватном и несоразмерном наказании», — комментирует Диана Окремова.
Она считает, что осуждение Бажкеновой создает эффект устрашения.
«Это усиливает атмосферу самоцензуры и страха, потому что журналисты после таких приговоров, получая информацию, будут думать не о том, общественно важная она или нет, а о том, не посадят ли за это. Соответственно, это будет убивать критическую журналистику», — считает Окремова.
Судебный процесс по делу Бажкеновой занял полтора месяца. Он стал одним из нескольких кейсов уголовного преследования журналистов и блогеров в Казахстане, на которые обратили внимание правозащитники.
На днях казахстанские и международные организации заявили о «широкой и длительной тенденции усиления давления на независимые СМИ и журналистов в Казахстане, включая использование политически мотивированных обвинений, ограничения доступа к информации в интернете, а также другие формы преследования и запугивания тех, кто критикует власти». Правозащитные группы призвали международных партнёров Астаны использовать все доступные дипломатические и прочие средства, чтобы содействовать «прекращению нынешней эскалации» и добиться соблюдения Казахстаном своих международных обязательств в отношении свободы выражения мнения и свободы СМИ.
Астана в лице МИД, который теперь возглавляет не Мурат Нуртлеу (его освободили от должности в конце сентября прошлого года, вскоре после выхода противоречивых публикаций о нем в Orda.kz, и назначили помощником президента), а другой соратник Токаева, Ермек Кошербаев, на это заявление правозащитников пока не отреагировал.