Саммит RES-2026 в Астане зафиксировал рост политического внимания к водному кризису — вплоть до инициативы создать водную структуру под эгидой ООН. Но за заявлениями остаётся вопрос: почему при нарастающем числе инициатив дефицит воды и риски только усиливаются? Об этом — в разговоре с экспертом по вопросам управления водой Булатом Есекиным.
Региональный экологический саммит RES-2026, прошедший в Астане, обозначил попытку стран Центральной Азии перейти к более скоординированной политике в сфере климата, сохранения ледников, биоразнообразия, «зелёной» энергетики, экономики замкнутого цикла.
Главным итоговым документом стала Астанинская декларация «Экологическая солидарность Центральной Азии». В ней зафиксировали обязательства стран интегрировать экологические цели в национальные стратегии, усиливать сотрудничество, продвигать согласованную позицию на международных площадках.
Удастся ли перевести эти договорённости из плоскости дипломатических формулировок в законы и обеспеченные финансированием программы — вопрос открытый.
Так, одной из ключевых инициатив стало предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева о создании международной водной организации под эгидой ООН.
Булат Есекин (интервью записывалось во время саммита. — Ред.), координатор Центральноазиатской экспертной платформы по управлению водными ресурсами, считает, что институциональные изменения сами по себе вряд ли станут достаточным ответом. На сегодня водной проблематикой уже занимаются десятки международных структур, но это не сдерживает рост дефицита и числа конфликтов.
По оценке Есекина, проблема давно выходит за рамки Центральной Азии. На этом фоне предлагаемые решения выглядят фрагментарно: при всей риторике о сотрудничестве реальные экономические стратегии стран нередко движутся в противоположном направлении. В частности, продолжается наращивание водоёмких производств и строительство новых гидротехнических объектов, что лишь усиливает давление на экосистемы.
«Круговорот воды в природе сегодня нарушен»
Азаттык Азия: На экологическом саммите в Астане президент Казахстана предложил создать международную водную организацию при ООН. На ваш взгляд, это поможет улучшить ситуацию в регионе?
Булат Есекин: Водный кризис — это сейчас глобальная проблема. Вы знаете, что творится в Иране, в Европе — затопления, засухи, чрезвычайные ситуации, в США и так далее, пожары в Канаде — это всё водная проблема.
Есть международные доклады нескольких разных организаций, таких как ООН, Всемирный банк, Потсдамский институт — выводы у них одинаковые. Мы впервые в истории человечества нарушили водные потоки. То, что вы знаете как круговорот воды в природе из школьных учебников, сегодня нарушено.
Природные процессы перестали восполнять реки, озёра, подземные горизонты, увлажнять почву, поддерживать ледники. Есть последний доклад, за который институт ООН получил Нобелевскую премию — он называется «Водное банкротство». А доклад Всемирного банка, который вышел немного раньше, называется «Высыхание континентов».
Когда человек болеет, он начинает высыхать. Наша планета сейчас в таком состоянии — мы её довели своими хозяйственными экономиками и желанием как можно больше потреблять.
Управление водой, которое существует при многочисленных организациях — такие как санитария, питьевая вода, водные ресурсы, бассейновое управление и многие другие на уровне ООН, региональном уровне, конвенции ЕЭК ООН — сегодня не способно решить эти проблемы. Об этом говорят все международные ведущие научные и экспертные организации.
Мы продолжаем своими действиями нарушать систему, в том числе под видом управления водой. Например, цели устойчивого развития ООН ставят задачи увеличения доступа к воде, санитарии, доходов, благосостояния — всё это увеличение идёт за счёт природы. Мы не учитываем, выдерживает ли природа рост населения и потребностей.
Поэтому нужна глобальная реформа. Многие относятся к предложениям президента Казахстана как к новой бюрократии. Но вспомните — когда-то не было министерств экологии. Были министерства промышленности, угольной отрасли, металлургии. Экология не считалась важной, пока это не стало угрозой жизни, здоровью и экономике.
Азаттык Азия: То есть такие инициативы всё-таки помогут?
Булат Есекин: Смотрите, сегодня уровень водных проблем вырос до такого масштаба, что мы должны реагировать на глобальном, национальном, континентальном, локальном, трансграничном, бассейновом уровнях.
Организация — это лишь вершина айсберга. У неё должна быть глобальная программа, которая закроет существующие пробелы во всех странах и на всех уровнях.
Сейчас мы разрознены. Более 20 организаций в системе ООН занимаются водой — и ситуация ухудшается. За последние пять лет водные конфликты выросли в пять раз. Это беспрецедентный рост.
Поэтому необходимо усиление управления водой на всех уровнях, включая создание глобальной организации.
Приведу пример. Уже есть исследования, которые с помощью изотопного анализа отслеживают путь каждой капли воды. Мы понимаем, откуда поступает вода в Центральную Азию. И водные циклы нарушены: осадки перестали приходить в регион, усиливается засуха. Сокращается сток в Каспий, Волга мелеет, ледники исчезают.
Нужно восстанавливать природные механизмы, которые приносят влагу с океанов вглубь континента. Один из них — евразийские леса. Но мы продолжаем их вырубать, в том числе в Сибири. То есть мы сами подрываем этот механизм.
Есть научные знания, теперь нужно создавать континентальные программы с участием всех стран Евразии — от Норвегии до Центральной Азии. Иначе мы придём к конфликтам и водному банкротству.
«Мы увеличиваем инвестиции, направленные на разрушение природы»
Азаттык Азия: Если следить за заявлениями президентов, то на трибунах ООН и на других международных площадках они говорят очень уверенно. Но, с другой стороны, если посмотреть на реальные действия, то ситуация выглядит иначе. Строятся крупные города, реализуются масштабные мегапроекты, такие как Рогунская ГЭС в Таджикистане. Возникает вопрос: есть ли надежда, что страны региона смогут договариваться в реальной жизни? Пока складывается ситуация, когда на словах говорится одно, а в реальности происходит противоположное.
Булат Есекин: Да, сейчас так и происходит. Декларации говорят об одном, а реальность движется в другом направлении. Существует большой разрыв с политическими заявлениями, включая заявления по климату, воде, экологии, биоразнообразию.
А реальность такова, что мы увеличиваем инвестиции, программы и бюджеты, направленные на разрушение природы. Особенно это касается строительства новых дамб и плотин. В Центральной Азии любая дамба или плотинное хранилище — это как тромб в живом течении реки, в артерии, то есть в кровеносной системе всего природного организма.
Уже построено более 400 таких плотин. И если посмотреть на текущие планы правительств Центральной Азии — Кыргызстана, Таджикистана, Казахстана, Узбекистана, Туркменистана — планируется ещё около 200.
Проблема в том, что сегодня политики находятся под сильным давлением бизнеса, который не учитывает экологические последствия и которому нужны новые источники энергии, новые территории, новые электромобили, новые продукты.
Бизнес-группы считают, что смогут как-то защититься — улететь на Марс или построить бункеры. Но население, всей планеты, не только Центральной Азии, должно понимать, что в итоге именно оно окажется пострадавшей стороной.
Люди могут остаться без еды, воды, продовольствия, чистого воздуха, плодородных земель. Поэтому население должно защищать свои интересы и влиять на правительства и выборные органы, чтобы те не действовали в интересах отдельных бизнес-групп.
Кто может это все остановить?
Азаттык Азия: В авторитарных странах Центральной Азии население зачастую не слушают. Возьмем ситуацию с атомными электростанциями в Казахстане и в Узбекистане. Население может выступать против, но в итоге решения всё равно принимаются правительствами в пользу многомиллиардных проектов. Кто может все это остановить?
Булат Есекин: Существуют международные организации, например, Всемирный банк, Международный валютный фонд, которые часто более влиятельные, чем государства.
Но проблема в том, что критерии их работы во многом совпадают с бизнес-интересами. Например, для любого банка ключевым показателем является уровень задолженности государств — это основа их функционирования.
Система, о которой говорят многие учёные, должна быть пересмотрена: цели, основанные на прибыли, деньгах и росте ВВП, требуют изменения.
Мы должны пересмотреть систему ценностей и признать, что чистый воздух для наших детей, чистая вода, здоровая природа и устойчивое будущее важнее, чем дополнительные доходы.
Я на многих конференциях говорил, что озеро Балхаш (на берегу озера Казахстан планирует построить АЭС. — Ред.) — огромная экосистема в центре Евразии, по площади больше Германии — движется к тому же сценарию, который постиг Аральское море, то есть к экологической катастрофе.
Об этом ещё десять лет назад говорили консультанты McKinsey, и с тех пор ситуация не изменилась. По их оценкам, к 2030 году мы можем начать терять это озеро, и оно может превратиться в новую большую пустыню, непригодную для жизни.
Когда я выступаю с такими докладами, в зале присутствуют министры, представители международных организаций, НПО, бизнеса, послы. Они аплодируют.
Но я всегда задаю вопрос: что реально изменится в их поведении после этого? И честный ответ — ничего.
Азаттык Азия: Давайте поговорим про такие крупные проекты, как Рогун в Таджикистане и водный канал Кош-Тепа в Афганистане. Работы продолжаются. В Астане снова собрались лидеры региона — Рахмон и другие президенты стран Центральной Азии. Есть ли у вас надежда, что эти страны смогут договориться и осознать, что так действовать нельзя? Или это уже почти трагедия, которую нужно просто принять?
Булат Есекин: Когда меня спрашивали про афганский канал Кош-Тепа, который, как говорят, может «перерезать последнюю артерию», поддерживающую остаточные экосистемы Аральского моря, я ссылался на доклад группы экспертов под руководством Йохана Рокстрёма, вице-президента Всемирного банка.
Он показал, что если бы страны Центральной Азии сняли барьеры в сотрудничестве по воде, энергетике, торговле, включая продовольствие, то могли бы получать дополнительно более 60 миллиардов долларов в год. Это примерно в 90 раз больше, чем пытается получить Афганистан, забирая воду из Амударьи.
Речь идёт о свободном движении товаров и кооперации: не забирать воду там, где она используется неэффективно, и не производить энергию там, где она не нужна.
Нужно создать систему, при которой страны действуют совместно, а не как отдельные субъекты, каждый в своей «комнате» с собственными ресурсами. Это намного экономичнее, выгоднее и экологичнее.
Такой подход позволяет расширить пространство возможностей. Это называется переход к экосистемному или бассейновому управлению.
Таджикистан пытается развивать экономику за счёт Рогуна, Кыргызстан — за счёт Камбаратинских ГЭС, Узбекистан — за счёт хлопка. У каждого свой «бизнес» в отдельной маленькой «квартире», хотя на самом деле все они находятся в одном общем «доме». Поэтому нам необходимо объединяться.
Наша система управления — одна из причин того, почему президенты Таджикистана, Кыргызстана, Узбекистана и Казахстана действуют именно таким образом. Потому что существует разделение по государственным границам, а внутри каждой страны — по ведомствам: энергетики занимаются своим, сельское хозяйство — своим, водные ресурсы, экология и промышленность — каждый отдельно. В таких условиях невозможно найти правильное, комплексное решение.
Система управления у нас фрагментированная, разделённая и конкурирующая. Это следствие существующей парадигмы развития, ориентированной на рост благосостояния, но при этом вступающей в противоречие с природными процессами, которые не ограничиваются государственными границами.
Территории в идеале должны управляться по принципу речных бассейнов. Когда несколько регионов, входящих в один бассейн, или несколько государств — например, Каспийский или Аральский регион, а также Китай и Казахстан — совместно рассматривают, как лучше управлять водой, энергией и землёй, и принимают решения вместе.
Но для этого нужен новый экономический механизм, при котором участники являются совместными владельцами и акционерами. Причём не только государства, но и люди. Тогда они тоже не будут безучастны. Если вы, например, вложите тысячу рублей, долларов или тенге как акционеры и направите их на восстановление, например, балхашского окуня, который сегодня почти исчез, то вы, я думаю, будете каждый день просыпаться и не только следить за курсом евро или тенге, но и наблюдать за тем, что происходит с Балхашем. Потому что это уже ваша инвестиция — то, что вы передадите по наследству своим детям.
То же самое касается плодородных земель, органических продуктов питания, устойчивой энергетики, безопасного жилья.
Таким образом, все люди должны стать акционерами — не только в пределах своих квартир, но и в рамках всей территории, которая выходит за границы отдельных
Пока мы находимся по разные стороны границ, Таджикистан будет строить ГЭС. И Кыргызстан. Узбекистан и Туркменистан будут забирать воду на хлопок. Посмотрите статистику прошлого года. При всех разговорах о спасении Аральского моря, обращениях пяти глав государств они все увеличивают производство водоёмких культур, потому что находятся в разной системе управления.
Мне один министр энергетики много лет назад говорил: «Что вы меня не учите. Я доктор технических наук. Но я сижу в должности как министр энергетики, который обязан увеличивать производство энергии. Экономика растёт. Население растёт. Появляются новые города».
Пока мы разделены — по границам, ведомствам, интересам и странам — мы не сможем найти необходимые решения. Мы, как блохи на теле собаки, которые спорят о том, кому принадлежит собака.
