Казахстан всё активнее обращается к истории Улуса Джучи, рассматривая его как один из ключевых истоков собственной государственности. Государство создает специализированные научные институты, финансирует исследования и реставрирует памятники эпохи Золотой Орды. Одновременно соседний Узбекистан уже несколько десятилетий строит национальный исторический нарратив вокруг Амира Тимура. Почему именно сейчас страны региона всё чаще обращаются к средневековым империям и какую роль историческая память начинает играть в современной политике?
В октябре 2021 года правительство Казахстана приняло постановление о создании Научного института изучения Улуса Джучи. Официально — чтобы закрыть белые пятна в истории Золотой Орды и Казахского ханства, перевести средневековые источники и оформить это наследие в академический формат.
Идею золотоордынского наследства сегодня активно продвигает лично Касым-Жомарт Токаев: президент Казахстана неоднократно заявлял, что Улус Джучи является одним из важнейших исторических оснований казахской государственности.
"Эпоха Золотой Орды для Казахстана это и важнейшая часть отечественной истории и период цивилизационной эволюции. Выше мною уже сказано, что в исторической памяти большинства народов ярче всего сохранились завоевательные походы правителей и талантливых полководцев нежели монотонный труд реформаторов и выдающихся мыслителей", — заявил Касым-Жомарт Токаев на международном симпозиуме «Золотая Орда как модель степной цивилизации: история, археология, культура, идентичность».
Под это реставрируют мавзолей Джучи-хана в Улытау, выделяются бюджеты на масштабные исследования, а в Астане создаются специализированные научные центры. При Токаеве эта тема впервые получила столь масштабную государственную и институциональную поддержку.
В советской историографии Золотая Орда преимущественно рассматривалась через призму завоеваний и «татаро-монгольского ига», а в первые десятилетия независимости Казахстана основной акцент делался на истории Казахского ханства начиная с 1465 года. Истории Джучидов и самой Орды уделялось значительно меньше внимания.
Однако уже при втором президенте отношение к Улусу Джучи заметно изменилось. Казахстан всё активнее позиционирует себя как одного из наследников государства Джучи, а в экспертной среде эта идея нередко описывается через казахскую концепцию «хозяина шанырака».
«С тезисом о том, что Казахстан — наследник Улуса Джучи (Золотой Орды), на самом деле никакие ученые не спорят. Спорят какие-то политики, блогеры, еще кто-нибудь. Но профессиональные ученые, которые занимаются этой тематикой, они, в принципе с этим согласны. Притом, Казахстан настаивает на том, что мы один из наследников. Он не говорит, что главный наследник, или там единственный наследник. Один из наследников. Это обычная практика», — говорит руководитель научного института изучения Улуса Джучи Жаксылык Сабитов.
По словам Жаксылыка Сабитова, в эпоху ранней независимости молодая республика не продвигала идею золотоордынского наследства по нескольким причинам.
«Первая причина — в 90-е годы в Казахстане была очень сложная обстановка. Любые поползновения в сторону роста национального самосознания могли привести даже к гражданской войне. Мы это видели на примере Молдовы, Грузии и других стран, которые начали с активной романтической национальной идеи, которая потом перетекла в гражданские столкновения. Казахов было не так уж много. Главная цель была в том, чтобы Казахстан прошел мимо всех этнических столкновений. И еще надо сказать, что в 90-х года государство не имело денег на то, чтобы проводить какие-то исторические исследования».
Еще одной причиной, по которой Казахстан долгое время не акцентировал тему золотоордынского наследства, Сабитов называет политическую ситуацию первых десятилетий независимости.
По его словам, при Нурсултане Назарбаеве большое внимание уделялось идее современного независимого Казахстана как государства, созданного уже в новейшее время.
Однако во второй половине 2010-х годов интерес государства к более ранним периодам истории заметно усилился. Сам Сабитов связывает этот процесс в том числе с изменившейся геополитической ситуацией — аннексией Россией украинского полуострова Крым в 2014 году. Эти события заставили иначе взглянуть на важность акцентирования более ранней истории казахов.
«У политической элиты возникло понимание, что верить в то, что Нурсултан Абишевич — основатель [государства] — это очень плохая история. Поэтому интерес к истории до Назарбаева после Крыма очень сильно вырос. В 2019 году восстановили историческую справедливость. Начали обращать внимание на Золотую Орду. Потому что она предшествовала Казахскому ханству и без нее невозможно понять историю Казахского ханства», - продолжает Жаксылык Сабитов.
Похожий процесс переосмысления прошлого наблюдался и в соседнем Узбекистане. Если Казахстан сегодня делает ставку на наследие Улуса Джучи, то Узбекистан уже более тридцати лет строит значительную часть национального исторического нарратива вокруг фигуры эмира Тимура и эпохи Тимуридов.
После распада СССР Тамерлан превратился в один из главных государственных символов: ему установили памятники на центральных площадях, его именем назвали государственный орден, а в школьных учебниках он представлен как выдающийся государственный деятель и полководец.
«С 1993 года Узбекистан начал продвигать идеологию Тимура. Что лидеры Центральной Азиии — узбеки, Тимур — великий полководец.
Именно реабилитация этой имперскости помешало центральноазиатской интеграции. В то время среди соседей не было таких амбиций. Только у Узбекистана. А теперь Казахстан тоже «болеет». То, что Казахстан является наследником и преемником Золотой Орды, это, конечно, создает напряжение в регионе. Потому что теперь появляются две схожие имперскости. И теперь они будут между собой конкурировать», - считает узбекский антрополог, политический философ Бахтиёр Алимджанов.
В советское время исторический канон был сосредоточен прежде всего на истории Руси, Российской империи и СССР, тогда как государства Чингисидов и Тимуридов чаще рассматривались в контексте завоеваний.
После распада Советского Союза новые независимые государства начали активно переосмысливать собственное прошлое, обращаясь к тем эпохам и фигурам, которые могут служить основой современной национальной идентичности. По мере того как советская эпоха уходит в прошлое, на просторах Евразии все чаще вспоминают «великих правителей», «великие победы» и Великую Степь.