Весна и лето для Гульбары Оморовой — напряженное время. Это пора интенсивных исследований. За сезон 37-летней исследовательнице предстоит обойти 10 ледников и несколько десятков прорывоопасных озёр.
«Мы мониторим ледники, мы мониторим природные бедствия, проводим
экспедиции по сбору данных», — рассказывает Гульбара о своей работе.
Гульбара обучается в аспирантуре по специальности «гидрология, водные ресурсы, гидрохимия». Она завершила международную программу по защите климата Александра фон Гумбольдта в Германии. Сейчас работает в Институте водных проблем и гидроэнергетики Академии наук Кыргызстана. Ученая изучает, как глобальное изменение климата сказывается на ледниках.
«Ледник отступил почти на километр»
«Уже несколько лет ледники, которые мы исследуем здесь, не накапливают снег, — делится она наблюдениями. — В некоторых районах ледники сокращаются на 30 процентов. В Таласе, или на Таласском хребте, они сократились до 40 процентов. В Кыргызстане первый регион, который столкнётся с дефицитом воды вследствие таяния ледников, будет Талас, потом Баткен».
Некоторое время гляциолог ходила в экспедиции в одиночку. Понимая, что это рискованно, Гульбара собрала команду студентов — таких же любителей вершин, как сама.
Экспедиции проводятся на высоте выше 3700 метров. Кроме вещей первой
необходимости исследовательница несёт в рюкзаке 10-килограммовый ледобур и другие приборы. Идти в гору вверх очень непросто, но наука увлекает.
«Мы изучаем снежный покров на ледниках, чтобы понять, какой запас воды нас ожидает весной, рассказывает Гульбара Оморова. — Мы ведём постоянный мониторинг ледника Адыгене. Первые наблюдения начались в 1964 году. Там были установлены метки на "языке" ледника (края ледника. — Ред). Сейчас можно посчитать, что к 2024 году этот ледник отступил почти на километр. Это очень много: каждый год он отступает на 15–16 метров».
Состояние ледников сказывается на уровне грунтовых вод в низине, объясняет ученая. В последние годы исследователи отмечают снижение этого уровня. И это тревожный признак.
«Далее мы можем столкнуться с дефицитом питьевой воды, так как город
[Бишкек] растёт, инфраструктура слабая, а климат меняется», — прогнозирует эксперт.
Станция Адыгене, по словам Оморовой, — одна из двух точек во всём Кыргызстане, где всё ещё есть условия для проведения исследований. Несколько лет назад её помогли оборудовать чешские специалисты. Сейчас кыргызстанские ученые сами содержат станцию.
Кроме ледников ученые наблюдают за горными озёрами, которые считаются прорывоопасными. В случае стихии вода при худшем сценарии может добраться до лежащего у подножия гор Бишкека или подтопить населённые пункты по пути к столице, отмечает ученая.
«В Аксае и Ала-Арче очень много горных озёр. Мы следим за их развитием: когда озеро наполняется, его прорыв может привести к катастрофическим последствиям. До расположенных рядом с Бишкеком сёл может дойти. Это зависит от объёма и степени прорыва. Может произойти полный прорыв либо частичный. Поэтому нужно следить», — разъясняет она цель наблюдений.
Скудное финансирование и инцидент с вандалами
Долгое время работа Гульбары Оморовой оставалась невидимой для общественности. Учёная не рассказывала, с какими сложностями сталкивается в своей профессии и на каком уровне её работу поддерживает государство. Всё изменилось, когда в научную станцию Адыгене, единственную такого уровня, проникли вандалы.
«В прошлом году, в апреле, нам позвонили и сказали, что наша станция разгромлена. Когда мы поднялись, всё было в плачевном состоянии. Даже словами не могу это описать. Мы ждали: кто нам поможет? Как мы всё это восстановим? После того как я начала писать, бить тревогу, делиться и с каждой экспедиции выкладывать фотографии, рассказывать о трудностях, нам начали помогать: купили продукты, выделили 200 тысяч на восстановление станции. Зарплату мы получаем, но поддержки на оборудование и экспедиции у нас нет».
Кабинет ученой в Бишкеке обставлен скромно. Лаборатории, отмечает она, нет. Финансирование науки в стране скудное. Ледобур, прибор для исследований, гляциологам удалось приобрести благодаря спонсорам.
«Единственный наш прибор — ледобур. "Айыл Банк" выступил спонсором, и мы его приобрели для мониторинга ледников. Хотелось бы, чтобы на это обратили внимание и создали нам условия, так как на Адыгене мы изучаем прорывоопасные озёра».
«Масштабы потерь огромные. Нужно бить тревогу»
По мнению учёной, на проблему должны обратить внимание все ветви
власти: законодатели — принять законы для защиты экосистемы, правительство — работать над нехваткой кадров и финансирования.
«Мы не можем сохранить ледники — это природное явление. Но мы можем снизить темпы их таяния. Мы можем на законодательном уровне принять закон о ледниках, не вырубать леса, не строить фуникулёры в горах и у ледников, защищать заповедники и природные зоны. Мы должны готовить специалистов, улучшать научный мониторинг, так как сталкиваемся с кадровым дефицитом. Очень тяжело найти специалистов в этой области».
Гульбара рассказывает, что её много раз приглашали работать за рубежом, но она не спешит уезжать. Сейчас она хочет написать научную диссертацию по ледникам и озёрам Кыргызстана. По её словам, учёные и власти до сих пор используют данные 70-х годов прошлого века.
«В 70-е годы, во времена Советского Союза, была проведена экспедиция. Тогда гляциологи насчитали 8164 ледника. Но методология была неточной — в те годы было сложно проводить инвентаризацию. Мы до сих пор пользуемся этими данными».
Гульбара добавляет, что 10 лет назад команда учёных провела ландшафтные съёмки. Тогда выяснилось, что многие ледники распались на части. Сейчас их около 10 тысяч, и они сильно сократились в объёмах.
В Академии наук Кыргызстана, в которую Азаттык Азия обратился с вопросом, какие работы по сохранению ледников проводятся в этом году, ответили, что в данное время не дают комментарии.
«Таяние ледников — мировая тенденция. Но у нас этот процесс происходит быстрее. Я участвовала в экспедициях в Узбекистане и Таджикистане. Мы обеспечиваем водой наших соседей, делимся водой, но нам самим она тоже нужна — мы уже ощущаем дефицит. Мы должны пересмотреть эти вопросы. Масштабы потерь огромные. Нужно бить тревогу и начинать уже сейчас — улучшать мониторинг и исследования», — убеждена гляциолог.
