Известный американский политический комментатор и член совета директоров РСЕ/РС говорит, что последние американские удары по Ирану знаменуют начало продолжительной кампании, направленной не только на военное сдерживание, но и на прекращение правления Исламской республики в её нынешнем виде.
В интервью РСЕ/РС Марк Тиссен, бывший спичрайтер президента Джорджа Буша — младшего и колумнист Washington Post, охарактеризовал военные действия как переломный момент.
«То, что происходит, — это приближение освобождения иранского народа», — сказал Тиссен. — Иранский народ страдает под деспотичным, радикальным режимом аятолл с 1979 года. Теперь ему даётся шанс подняться и вернуть свою страну».
Не просто ограниченный удар
Отвечая на вопрос, является ли целью США сдерживание, ослабление потенциала или нечто большее, Тиссен заявил, что кампания выходит далеко за рамки символической демонстрации силы.
«Если бы [президент] Трамп нанёс удар месяц назад, это был бы символический, ограниченный удар на день-два, — сказал он. — Сейчас речь идёт о многодневной, возможно многонедельной кампании по обезглавливанию иранского режима и устранению угрозы для наших людей».
Отвечая на вопрос о риске того, что Тегеран может усилить внутренние репрессии, Тиссен заявил, что кампания как раз и направлена на предотвращение этого.
«Мы выводим из строя инструменты репрессий, — сказал он, сославшись на сообщения о том, что целями ударов стали высокопоставленные представители судебной системы и силовых структур. — Как только мы устраним эти угрозы, иранскому народу предстоит вернуть свою страну».
Тиссен заявил, что задержка с началом операции была преднамеренной и позволила Вашингтону собрать, по его словам, беспрецедентную военную группировку.
Он противопоставил нынешнюю кампанию тому, что назвал «операцией Midnight Hammer» в 2025 году, которая, по его словам, была нацелена на иранские ядерные объекты, включая Фордо — подземный объект по обогащению урана.
По словам Тиссена, новая фаза ударов призвана пойти дальше — демонтировать не только ядерную инфраструктуру и системы ПВО, но и то, что он назвал «инструментами репрессий».
Перемирия не ожидается
Тиссен отверг возможность скорого прекращения огня, предсказав, что операции будут продолжаться дни, возможно недели.
«Это займёт больше 48 часов, — сказал он. — Соединённые Штаты уничтожат все инструменты репрессий, разведки и тирании, которые угнетали иранский народ».
Он сравнил текущий момент с падением Берлинской стены и свержением Николае Чаушеску в Румынии — оба события произошли в 1989 году — предположив, что внешнее военное давление может создать условия для внутренних политических изменений.
«Это ваше падение Берлинской стены, — сказал он, обращаясь к иранцам. — Мы обезглавливаем режим. Ваша задача — довести дело до конца».
Риск репрессий
Тиссен также подчеркнул, что Тегеран просчитался, недооценив готовность Вашингтона действовать.
Он заявил, что президент США Дональд Трамп предлагал Ирану возможность договориться об ограничениях его ядерной и ракетной программ, а также о сокращении региональной активности. По словам Тиссена, иранское руководство отказалось, а затем возобновило шаги по восстановлению ядерных и баллистических возможностей после предыдущих ударов.
«У них был шанс, и они его упустили», — сказал он.
Тиссен указал на длительную историю противостояния Ирана с Соединёнными Штатами, включая кризис с заложниками 1979 года, взрыв казарм морской пехоты США в Бейруте в 1983 году, взрыв комплекса Khobar Towers в Саудовской Аравии в 1996 году и предполагаемую роль Тегерана в поддержке вооружённых группировок, нацеленных на американские войска в Ираке.
Он также упомянул предполагаемые заговоры против американских чиновников и иностранных дипломатов на территории США.
Тиссен выразил уверенность, что кампания коренным образом изменит траекторию Ирана.
«На мой взгляд, эпоха террора этого режима подходит к концу, — сказал он. — У иранского народа есть историческая возможность завоевать свою свободу».
По мере развития конфликта многое будет зависеть от того, как ответит Тегеран, как долго Вашингтон и его союзники смогут поддерживать военные операции и будут ли иранцы готовы — или способны — мобилизоваться под тяжестью войны.
