Она пишет пейзажи, любит горы и называет себя «городским шаманом». Одной из главных своих целей экоактивистка и художница Салтанат Ташимова обозначает защиту живописного урочища Кок-Жайляу в алматинских предгорьях — как через общественные акции, так и посредством мистических ритуалов. В разговоре с Азаттык Азия она рассказывает, почему выступает против строительства горнолыжного курорта, который, по планам властей, призван способствовать развитию туризма и экономики.
Солнечный октябрьский день. Мы поднимаемся на плато Кок-Жайляу вместе с Салтанат Ташимовой. Она ходит в горы с 2012 года. С того времени занимается экоактивизмом.
Вокруг — желто-зелено-багровый светофор из листьев.
— Мы находимся по дороге на Кок-Жайляу. Здесь начинается Иле-Алатауский национальный парк, особо охраняемая территория, — чувствует себя гидом Салтанат.
Скоро эта местность может превратиться в строительную площадку. Власти страны заявили, что тут будет горный курорт.
Курорт Almaty SuperSki планируют построить в урочище Кок-Жайляу, возле пика Кумбель и вершины Три брата. По проекту курорт займёт около тысячи гектаров. Здесь планируют проложить около 60 километров горнолыжных трасс. Для подъёма туристов намерены установить 16 канатных дорог. Открытие курорта запланировано на конец 2028 года. Власти видят в строительстве «реализацию туристического потенциала Алматы», отмечая, что действующие направления Медеу и Шымбулак «уже не справляются с нарастающим потоком туристов». Также обещают создание рабочих мест и рост благосостояния населения за счет инвестиций в туризм.
«Должны гордиться и беречь, но готовы уничтожить»
Для строительства автодороги длиной в 6 километров к урочищу Кок-Жайляу планируют вырубить многолетние насаждения. Салтанат показывает на стволы с красной меткой вдоль тропы, по которой мы идем вверх:
— Вот они! Деревья под вырубку! С красными метками. Их будут вырубать.
Власти объясняют, что под топор уйдут на краснокнижные экземпляры, а деревья, высаженные человеком. Экоактивистка говорит, что в этом утверждении есть свое «но».
— Это они говорят про плато. Там действительно посадили деревья. Но для чего их посадили? Там сходили лавины. Для удержания снега. И ученый [Владимир] Вуколов, горнолыжник, рассказывал, что своими руками выкапывал трупы людей на Кок-Жайляу в 70-е годы. Чтобы предотвратить это, высадили сосны. И сейчас, если будут вырублены деревья для горнолыжных трасс и на самом плато, и на склонах, это может привести к гибели людей. Лавины там бывают постоянно.
Власти заявили, что для защиты от лавин и оползней готовят инженерные решения. Подробностей пока нет.
Идем дальше. Салтанат рассказывает о дикорастущей яблоне Сиверса, которая, согласно ДНК-исследованиям ученых Оксфордского университета, является прародительницей всех яблонь.
— Власти говорят, что будет компенсационная посадка деревьев. Вместо одного вырубленного дерева обещают посадить 10 новых. Что вы на это скажете? — спрашиваю я.
— Это абсурд! Во-первых, никакое дерево, выросшее в горной местности, не сможет прижиться где-то в другом месте, — отвечает Салтанат. — Хрупкий баланс: почва, насекомые, птицы. Если даже одно дерево вырубить, это нарушение баланса. А они хотят вырубить около трех тысяч деревьев. Это вопиющее преступление!
Мы приближаемся к зубчатым елям.
— На Кок-Жайляу есть яблоня Сиверса. Это наш бренд, — показывает Салтанат в сторону деревьев. — И мы должны гордиться и беречь. Но мы готовы уничтожить это. Пока постановление [правительства о вырубке] не вышло. Наверное, ждут экспертизу о «смешанности» генов.
В Минэкологии заявили, что 472 краснокнижных дерева «потеряли эталонность и генетический код» в связи с гибридизацией. Кроме того, 70 процентов этих деревьев, как утверждают чиновники, поражены вредителями и болезнями и занимают лишь 0,1 процента территории нацпарка.
Салтанат высказывает опасение за животных, обитающих в урочище Кок-Жайляу и его окрестностях.
— Лису видели в [районе торгового центра] Esentai Mall’e, — вспоминает она недавно завирусившееся в соцсетях видео. — Животные уже страдают от того, что урбанизация все больше и больше захватывает горы. Им некуда деваться, их территорию захватывают. Если построят канатку на [вершинах] Пионер, Кумбель, Три брата, то это будет захват территории снежных барсов. Они уйдут, или в Кыргызстан, или просто погибнут — здесь браконьеров тоже много.
Снова по пути видим красные метки на деревьях: в основном они на тыльной части, то есть со стороны тропинок их не видно, если не обойти дерево.
— Заметили метки летом, — рассказывает Салтанат. — Не могла без слез видеть это. И сейчас тоже тяжело. Вот представьте, здесь все будет голое! Эти деревья росли сотни лет! И этим саженцам, которые посадил аким со студентами, нужны сотни лет, чтобы вырасти до такого состояния! И как они вырастут, если их не поливают? Они сотнями гибнут.
«Природа не простит»
В правительстве объясняют строительство курорта необходимостью создать комфортные условия для отдыхающих — сделать цивилизованные туалеты, места для привалов.
— Я за экотуризм. И экотуризм, когда ничего не строят, а если строят, то не капитальные легкие строения, которые не повреждают деревья и почвенный покров, — объясняет Салтанат Ташимова свою позицию. — Сюда едут туристы, чтобы насладиться девственной нетронутой красотой, где хотя бы видимость того, что не ступала нога человека. И вместо того, чтобы развивать именно экотуризм, получается, хотят превратить в очередной городской парк, где будет широкая дорога, канатка.
Мимо проходит пожилая пара с палками для скандинавской ходьбы. Салтанат обращается к ним:
— Здравствуйте! Вам сколько лет?
— Мне 66, — отвечает женщина.
— Нам двоим 130 лет, — суммирует мужчина.
— Вы посмотрите: такие бодрые, здоровые, энергичные! Именно такой экотуризм нам нужен! — говорит Салтанат.
— Вы слышали о планах властей по строительству курорта на Кок-Жайляу? Как вы к этому относитесь? — спрашиваю я у пары.
— Переживаем сердцем, душой, что наших детей и внуков лишат красоты природы, чистого воздуха, — отвечает женщина. — Я думаю, что природа не простит этого внедрения в ее сердце, красоту. Просто вековые деревья, которые садили не мы, и мы не имеем права перед будущим поколением нашим так зверски обращаться с природой.
Салтанат спрашивает единомышленницу, можно ли ее обнять. Та соглашается. Они обнимаются и прощаются.
Салтанат рассказывает, что поднималась на плато Кок-Жайляу с детьми, когда они были еще маленькими.
— Мне будет стыдно перед своим внуком, ему два месяца исполнилось, если мы допустим, чтобы здесь уничтожили жемчужину Казахстана. Я очень боюсь, что мы не сможем отстоять, и он просто не увидит этой девственной красоты, не прикоснется к этому таинству первозданной природы.
Переходим через узкую и маловодную речку Булак. Салтанат рассказывает, что тяжелая техника проезжает прямо через воду и загрязняет ее.
Салтанат показывает на разрытую землю:
— Земляные работы. Видимо, здесь хотят построить отель или ресторан. Посмотрите, сколько земли вывезли, котлован строят.
Посреди пейзажа мы видим одноэтажное строение. Это подстанция, которую начали строить к проекту курорта 2019 года.
— Тут мы делали акцию, выложили надпись Stop и держались за руки, — вспоминает Салтанат.
О планах построить курорт на Кок-Жайляу власти заявляли в 2018 году. В 2019-м президент Казахстана запретил строительство. Ташимова отмечает, что общественность не видела, что тот указ президента отменили, но строительство в горах «уже идет».
— Вот это высокогорное плато Кок-Жайлау. И вот здесь хотят вырубить все эти деревья, которые посадили рукотворным образом где-то 40-50 лет назад, — говорит Салтанат, показывая на растения.
Власти заверили, что на Кок-Жайляу не будут вырубать краснокнижные деревья. Экоактивисты, в том числе и Салтанат Ташимова, считают, что это лукавство.
— Специально сделали якобы несколько проектов алматинского горного кластера. Кок-Жайляу — отдельно, дорога — отдельно. Но это все один проект. И чтобы ввести в заблуждение, говорят: «На Кок-Жайляу же нет краснокнижных деревьев». Но они есть по пути туда. Манипуляция общественным мнением.
«Моя миссия как тенгрианца»
Салтанат на плато показывает на менгир. Это каменная плита, такие ставили в древности на захоронения.
— Археологи нашли этот менгир на моих глазах. Здесь похоронены предков уйсуней – это мои предки. Под ногами — наши предки, и на их костях будут строить?
Забираемся на высокий холм. Отсюда те ели видны уже снизу, а город — сквозь пелену смога.
Салтанат надевает украшения. Облачается в шаманскую одежду. Берет чашку, наливает молоко.
Начинается обряд. Она разбрызгивает молоко в четыре стороны — «кормит» духов леса, воздуха, огня и земли. Затем бьет в бубен, танцует и кружится. Повторяет движения много раз.
— Я просила духов, чтобы помогли сберечь, отстоять горы, деревья, реки Кок-Жайляу, — расшифровывает Салтанат мотив своего обряда.
Она рассказывает, как пришла к тенгрианству — древней религии кочевников, основанной на почитании Тенгри, вечного синего неба.
— У меня бабушкина сестра была баксы (шаманкой. — Ред.). Моя бабушка не хотела принимать этот дар, может, поэтому от несчастных случаев погибли трое сыновей — одного током ударило, второго убили в тюрьме, третий — мой папа, его сбила машина. Моего младшего брата ударило током, он упал с третьего этажа, к счастью, выжил. Такие совпадения. Я где-то приняла это. Занимаюсь творчеством и считаю себя городским шаманом, потому что всю мою энергию, которая во мне есть, направляю на защиту города, экологии. Может, благодаря тому что я приняла мировоззрение тенгрианства, у меня все хорошо. Это не религия для меня. Это мировоззрение. Суть тенгрианства в том, что человек — не царь природы, он на одном уровне находится со всем живым. Нас создала природа, и мы не можем считать себя царями природы и вершить судьбы тысяч животных, растений. Для меня это чувственное восприятие природы и защита природы. Я в этом живу. Я защищаю деревья от вырубки, защищаю горы и реки от загрязнения. Вот это, я считаю, моя миссия как тенгрианца — активно защищать природу.
Общение с природой, как признаётся экоактивистка, придает ей силы.
— Когда я чувствую, что очень сильно выгораю на общественной работе — были преследования полиции, застройщиков и чиновников, которые очень негативно на меня влияли, — я силы получала на Кок-Жайляу. Приходила, медитировала. Ты открываешься полностью этому миру. И ты чувствуешь, что ты — в каждом деревце, каждом растении, во всей этой божественной красоте, силе, доброте. И вот эта сила помогает мне в тяжелые моменты.
Спускаемся с гор. Возвращаемся в город. Салтанат продолжает рассказывать о тенгрианстве в ее жизни.
— Дома у меня столько разных камушков. Притащу их с разных мест, дети ругаются: «Зачем тебе столько камней?» Люблю драгоценные и простые камни с разных мест — то, что напоминает мне это место и, возможно, энергию этого места.
Сын Салтанат музыкант, дочь — художница. Сама Салтанат также училась в художественной школе. Рисует с 1980-х. Увлекалась импрессионизмом, абстракционизмом, постмодернизмом. Сейчас, говорит она, сочетает все направления.
По дороге к выходу из нацпарка встречаем табун лошадей без пастуха. Салтанат гладит жеребенка. Любуется закатом.
Салтанат показывает дерево, к которому питает особую любовь.
— Это дерево Тенгри. Его тоже хотят срубить, убить. Ради дороги. Видите, на нем тоже метка. Я хочу, чтобы это дерево жило. Эта наша жизнь, наша связь с аруахами, связь с нашим прошлым и будущим! — делится переживаниями она.
Этому дереву художница посвятила картину «Умай. Дерево Тенгри»: девушка обнимает огромные корни, будто пытается защитить от вырубки. Эта картина представлена в музее на персональной выставке Салтанат Ташимовой.
День в музее
На другой день встречаемся с Салтанат в музее искусств в Алматы. Там проходит ее персональная выставка. Автор показывает свои картины. В том числе «Дерево Тенгри», «Алма ана — прародительница яблони Сиверса».
— Почему я посвятила выставку яблоне Сиверса? — объясняет она. — Потому что на Кок-Жайляу планируют вырубить более трех тысяч деревьев, среди них около 700 краснокнижных деревьев. Это наше сакральное место. Яблоня Сиверса — это достояние всего человечества. Она растет только в наших горах. Я в своих работах хотела отразить красоту и сакральность этого дерева, свою боль, что его хотят уничтожить на Кок-Жайляу. Это моя боль, мой крик.
Заходят посетители. Салтанат им тоже рассказывает о мотивах, побудивших ее написать картины, и рассказывает, что на Кок-Жайляу планируется построить курорт, под вырубку попадают деревья.
Салтанат подготовила и открытки. На открытке «Я и дерево Кокжайлау» изображена девушка у дерева, отмеченного красной меткой. На лбу девушки красная метка — такая же, как на дереве. Это отсылка к деревьям на высокогорном плато, которые могут пустить под топор ради стройки.
