"Публика в восторге от фильма "На плечо!". Люди готовы рисковать жизнью, чтобы увидеть его!" – с гордостью заявил журналистам в конце октября 1918 года управляющий нью-йоркского Strand Theatre Гарольд Эдель, комментируя премьеру новой картины Чарли Чаплина. Она состоялась в разгар эпидемии испанского гриппа. Для Эделя бизнес был важнее, чем призывы властей временно закрыть развлекательные заведения. Когда через несколько дней после показа пресса напечатала слова предпринимателя, Эделя уже не было в живых. Испанка убила его.
До отречения кайзера Вильгельма II и до окончания Первой мировой войны оставалось меньше трех недель. К тому моменту на пяти континентах свирепствовал новый невидимый враг. Смертоносный вирус разнесли по миру корабли, а военная цензура месяцами замалчивала "успехи" его кровавого шествия. Жертвами эпидемии, по разным подсчетам, в итоге стали от 50 до 100 миллионов человек. Больше всего людей умерли в Индии и Китае. Из наиболее развитых стран – в США: только по официальным данным, не менее 675 тысяч человек.
Модная болезнь
Испания во время Первой мировой войны сохраняла нейтралитет. Местная пресса была относительно свободной, поэтому именно в мадридских газетах в конце мая 1918 года начали появляться первые сообщения о новом, очень заразном гриппе. Журналисты тут же окрестили его "неаполитанский солдат" – в честь популярной тогда и жутко прилипчивой песенки, а также стали называть "модной болезнью". "Испанским" в королевстве новый грипп никогда не называли. Это имя появилось позже, когда французские и британские СМИ перепечатали сообщения своих испанских коллег.
"Недуг проявляется рвотой, температурой и диареей. Не похоже, что речь идет о каком-то серьезном заболевании", – писала 21 мая мадридская вечерняя газета La Acción. Испанцы понятия не имели, что американские солдаты начали массово болеть новым гриппом еще пару месяцев назад. Первый случай был официально зарегистрирован 4 марта в штате Канзас. Испанка распространялась очень быстро. Медики рекомендовали президенту Вудро Вильсону временно остановить переброску войск, но он их не послушал. Из США военные привезли вирус в европейские окопы. К концу апреля инфлюэнцей заразились французы, англичане и немцы.
Через неделю после первых сообщений грипп уложил в постель чуть ли не половину Мадрида, включая короля Альфонсо XIII. До осени испанцы думали, что, кроме них, "неаполитанский солдат" больше никого не навестил. Столичные газеты стали подозревать в распространении болезни компанию, занимавшуюся строительством мадридского метро. Якобы при подземных работах выкопали какие-то древние микробы, которые и атаковали город. По другой версии, более интернациональной, причиной эпидемии стали миллионы незахороненных тел на фронтах, которые разлагались и своими миазмами заражали атмосферу. Некоторые видели опасность в облизывании почтовых марок.
К началу июня к массово гриппующим мадридцам присоединились барселонцы. Власти ненадолго закрыли государственные школы. Из-за большого количества заболевших случались перебои в работе почты, банков, трамваев, поездов и полиции. Отменялись спектакли и светские рауты. Газеты чуть ли не каждый день печатали медицинские рекомендации, ссылаясь на известных врачей. Чтобы не заразиться, предписывалось избегать людных мест, почаще гулять за городом, тщательно следить за гигиеной рта, не есть сырые овощи, пить только кипяченую воду, не переохлаждаться, налегать на лимоны, жевать пластинки на основе лекарственных трав и древесной смолы. При первых симптомах недуга – принять легкое слабительное и ставить клизмы из отвара эвкалипта. Ну а если все-таки заболели – аспирин. Когда он подорожал в несколько раз и стал дефицитным, его пытались заменить хинином и кофеином.
В 1918 году врачи мало чем могли помочь заразившимся испанкой. Вирус гриппа человека выделили лишь 15 лет спустя. Антибиотики еще не изобрели, противовирусные препараты – тем более. Медики измеряли температуру, спрашивали о симптомах, слушали легкие и в качестве жаропонижающего и обезболивающего максимум выписывали аспирин, иногда двойную дозу. Последователи старой школы пускали кровь. В ход шли мышьяк, камфорное масло, травяные настои, алкоголь, особенно коньяк и ром, и даже ртуть. В одной французской венерологической клинике заметили, что испанкой не заразился ни один пациент-сифилитик. Медики решили, что их защищают от гриппа ежедневные инъекции ртути, и в качестве профилактики распространили практику на всех больных. Часто грипп вообще не могли диагностировать и путали его с тифом, а в тропическом климате – с лихорадкой денге.
Летом 1918-го испанка отступила, фиксировались только отдельные случаи. Новый грипп продолжали воспринимать как нечто очень заразное, неприятное, но не более того. Никто не знал, что это была только первая волна. К началу сентября 1918 года вирус вернулся совсем другим и превратился в серийного убийцу. В качестве жертв он предпочитал самую работоспособную и здоровую группу населения: от 20 до 40 лет. У беременных женщин испанка вызывала выкидыши и преждевременные роды.
Метка гриппа
Из-за военной цензуры в Париже до конца августа не знали о том, что новый грипп свирепствует не только в Испании, Германии и Англии, но уже добрался до городов на юге Франции. К сентябрю болезнь хозяйничала в столице. Городские службы обрабатывали станции метро, поезда и театральные залы щелоком. В больницах критически не хватало врачей и медсестер. Французские газеты были изобретательнее испанских и, кроме промывания носа горячей водой и ношения медицинских масок, предлагали своим читателям почти ведьминские рецепты. Например, Le Petit Parisien напечатала такой: "Смешать аспирин, кофеин цитрат, бензоат натрия, чай из ячменя, клюкву, вишню, настойку корицы, хинного дерева и сироп из горькой апельсиновой корки".
В ноябре испанкой заразился знаменитый поэт, автор термина "сюрреализм" 38-летний Гийом Аполлинер. Восьмого числа навестить его в квартире на парижском бульваре Сен-Жермен пришел писатель Блез Сандрар. "Аполлинер лежал на спине и был совершенно черным", – вспоминал позже посетитель. Поэт умер на следующий день.
Сильное покраснение лица, проблемы с дыханием и жар были явными признаками испанки. Пока кожа сохраняла красный цвет, оставалась надежда на выздоровление. Лиловый оттенок говорил о резком ухудшении, черный был предвестником скорой смерти. У некоторых пациентов выпадали зубы. От первых симптомов до смерти могло пройти менее суток. Заразившиеся часто бредили, их приходилось привязывать к кроватям. Нередкими были самоубийства. Обезумевшие пациенты, чтобы прекратить страдания, выпрыгивали из окон. Некоторые медики отмечали, что в палатах стоял резкий запах заплесневелой соломы. Вскрытия тел показывали, что распухшие легкие жертв испанки были переполнены кровью и розоватой водянистой пеной. Смерть наступала в результате удушья.
Той страшной осенью 1918-го в Лондоне заболеть испанкой панически боялся звезда “Русских балетов” Сергея Дягилева, хореограф и танцовщик Леонид Мясин. Пятого сентября в Coliseum Theatre он выступал в одноактном балете "Клеопатра". "На мне была только набедренная повязка. После "смерти" я должен был полежать на ледяной сцене еще несколько минут. Холод пробирал до костей. К счастью, ничего плохого со мной не произошло, но на следующий день я узнал, что полицейский, который всегда стоял на входе в театр, здоровенный мужик, умер от гриппа", – вспоминал Мясин.
В охваченную Гражданской войной Россию испанка попала с военнопленными, которые стали возвращаться на родину после заключения Брестского мирного договора. Кроме гриппа в стране в то время свирепствовали сыпной тиф и дизентерия. В Одессе, чтобы остановить эпидемию испанки, еврейская община 1 октября 1918-го провела древний ритуал "черная хупа" – свадебный обряд на кладбище. Жених и невеста, по традиции, были из бедняков и сирот. На церемонии присутствовали несколько тысяч человек. Вирус, к сожалению, черная свадьба остановить не смогла. Самой известной его жертвой стала всеобщая любимица – 25-летняя звезда немого кино Вера Холодная. В феврале 1919-го ее хоронила вся Одесса.
Испанка в Америках
В Нью-Йорке эпидемию испанского гриппа официально объявили 4 октября 1918 года. В тот момент в городе каждые сутки фиксировалось около тысячи новых случаев. Очевидным источником заражения был порт, через который переправляли солдат в Европу и в который прибывали зараженные гриппом иностранные суда. Однако жители Нью-Йорка придерживались других версий. Первая рассказывала о германских подводных лодках с бактериологическим оружием у берегов США. Вторая утверждала, что гриппом был заражен аспирин немецкой компании "Байер".
Городское здравоохранение возглавлял совсем недавно назначенный на этот пост окулист и гомеопат Роял С. Коупленд. Сразу после объявления эпидемии он распорядился, чтобы фабрики, магазины и кинотеатры не открывались в одно время. Создал 150 центров неотложной медицинской помощи, которые собирали информацию по заболевшим и координировали работу больниц. Еще Коупленд принципиально не закрыл государственные школы, объяснив это тем, что дети в них находятся под лучшим присмотром, чем дома, и по итогам эпидемии оказался прав. Чиновник отчаянно боролся с театрами и кинотеатрами, которые хотел закрыть как главные очаги заражения, но смог это сделать лишь частично. Сильнее всего от испанки пострадали районы Бруклин и Восточный Гарлем, где селились иммигранты из Италии. Большинство из них не умели читать и не говорили по-английски. Город был буквально увешан плакатами о мерах защиты от гриппа. Но многие итальянцы не понимали, что на них написано. Они жили скученно, недоедали, целовались при встрече, пользовались крайне спорными методами народной медицины и не проветривали помещения, боясь впустить злых духов. Врачам, тем более американским, не доверяли.
Сан-Франциско "накрыло" испанским гриппом чуть позже Нью-Йорка. Мэрия закрыла танцевальные залы и приказала водителям трамваев все время держать окна открытыми. Дальше на жителей постепенно стали надевать медицинские маски. Сначала обязательным их ношение стало для парикмахеров, клерков, персонала гостиниц, кассиров, аптекарей и продавцов. А с 25 октября – для всех. За появление на публике с открытым лицом штрафовали на сумму до 10 долларов и сажали на несколько дней под арест. Медицинских масок на всех не хватило, и люди стали шить их себе сами. Некоторые женщины стремились превратить защитное средство в модный аксессуар, используя шифон, муслин и лен. Кто-то вообще мастерил нечто похожее на маску чумного доктора и в таком виде выходил на улицу. Когда в полдень 21 ноября прозвучал специальный сигнал, отменивший указ закрывать лицо, все улицы Сан-Франциско были усыпаны "реликвиями мучительного месяца", как назвала маски местная пресса.
В Рио-де-Жанейро вирус привез британский почтовый корабль. Сначала он распространился по трущобам – фавелам, а в середине октября 1918 года перекинулся на богатые районы. Бразильская столица оказалась совершенно не готова к эпидемии. Вслед за стремительным коллапсом городского здравоохранения прошел слух, что в Рио перестанут доставлять продукты питания. Состоятельные семьи начали скупать в магазинах все, что там было. Бедняки ответили голодным бунтом и массовыми ограблениями. Умерших было так много, что тела не успевали вывозить и хоронить. "На моей улице из окна можно было видеть целое море трупов. Родственники выставляли ноги покойных на подоконники, чтобы ритуальщики могли легко забрать их. Но похоронная служба работала очень медленно. В какой-то момент мертвые начинали распухать и разлагаться, тогда многие просто выбрасывали их на улицу", – рассказывала одна из жительниц Рио-де-Жанейро.
В Чили врачи и чиновники до последнего не верили в грипп и считали происходящее эпидемией сыпного тифа. В его распространении обвинили неимущих и рабочих. Власти устраивали настоящие облавы на бедные районы. Ради уничтожения вшей выгоняли людей из домов, насильно раздевали, мыли, стригли, сжигали личные вещи. Эти жестокие рейды, естественно, только ухудшали ситуацию и увеличивали смертность.
Вторая, наиболее смертоносная, волна испанки закончилась в декабре 1918-го. Третья бушевала весной 1919 года. В марте 1920-го, ровно через два года после своего появления, новый вирус исчез. За это время он успел поразить треть тогдашнего человечества – около 550 миллионов человек. Вакцины, как и эффективного лекарства, от испанского гриппа так и не изобрели. Его генную структуру ученым удалось воссоздать лишь в 2002 году.
При подготовке материала использована документальная книга Лауры Спинни “Pale Rider: The Spanish Flu of 1918 and How It Changed the World” (в испанском переводе), архив испанской газеты La Acción, проект Influenza Encyclopedia (University of Michigan Center for the History of Medicine and Michigan Publishing, University of Michigan Library), обзор французской прессы.
Оригинал статьи опубликован на сайте Настоящее время