Дефицит топлива и рост цен на него в России сказывается в том числе на трудовых мигрантах, которые находятся там на заработках. Выходцы из Центральной Азии рассказывают Азаттык Азия, как нехватка ГСМ отражается на их работе и повседневной жизни и что они думают об атаках украинских беспилотников по российской нефтяной инфраструктуре.
32-летний узбекистанец Акрам живёт в Москве 11 лет. Его дом расположен на юго-востоке российской столицы, в Капотне. Этот промышленный район попал в заголовки мировых СМИ 18 июня, когда украинские беспилотники нанесли удар по нефтеперерабатывающему заводу. Из-за мощного взрывы крышка топливного резервуара взлетела вверх — видео облетели соцсети.
«Я живу недалеко от этого завода. В ночь, когда украинские дроны атаковали НПЗ, я не спал, потому что смотрел первую игру сборной Узбекистана по футболу. Началось всё, как обычный удар молнией. Межкомнатные двери в квартире сильно зашатались. Посмотрел, но ничего не увидел из-за многоэтажных домов напротив. Продолжил смотреть футбол. Чувства сильной тревоги не было, потому что и ранее москвичи спокойно воспринимали налёты украинских дронов», — рассказывает Акрам.
О последствиях беспилотной атаки выходец из Андижана узнал позже. Завод, ключевой поставщик топлива для Москвы и Московской области, встал. Установки первичной переработки нефти были выведены из строя. Агентство Reuters написало со ссылкой на источники, что предприятие не сможет возобновить работу до 2027 года.
Акрам, работающий в такси, забеспокоился.
«У меня семья, жена и ребёнок. Остаться без топлива — значит, остаться без заработка. В первые дни возле заправок возникли километровые очереди, в каждой из заправок стояло от 50 до 100 машин. Были случаи, когда бензина не хватало или вообще не было на заправках. Чувствовалась паника», — говорит Акрам.
В результате мощного удара по Московскому нефтеперерабатывающему заводу в Капотне у одного из топливных резервуаров взрывом сорвало и отбросило крышу
В последующие дни власти пытались стабилизировать ситуацию. Ограничения на отпуск топлива и небольшие очереди на заправках есть, но какого-то транспортного коллапса в мегаполисе не наблюдается, отмечает Акрам. Он предполагает, что это может быть связано с использованием государственных топливных резервов для стабилизации внутреннего рынка.
«Сейчас больших очередей на московских заправках не наблюдается. Днём можно увидеть очереди из 5, максимум 10 автомобилей. Очереди есть только за дешёвым бензином, который продаётся на заправках “Роснефти”, “Лукойла”, “Газпрома”. Есть ограничения на отпуск бензина: “Лукойл” продаёт максимум 20 литров, “Газпром” — 30 литров, “Роснефть” — 50 литров. Несмотря на эти ограничения, жёсткого контроля на заправках пока нет. Недавно я заехал на заправку “Лукойла”, оплатил и залил 20 литров, потом поставил на место топливораздаточный пистолет, пошёл, сделал оплату и залил ещё 20 литров. Мне никто ничего не сказал. Многие заправки продают дизель. Кажется, ситуация с топливом стабилизировалась. Но что будет дальше, никто не знает», — говорит Акрам.
Таксисты не хотят браться за дальние маршруты
В сфере такси в России заняты тысячи, возможно, десятки тысяч, мигрантов из стран Центральной Азии. Кыргызстанец Майсалбек, как и Акрам из Андижана, трудится в Москве. Таксист признаётся, что заправляет машину по ночам, чтобы не стоять в очереди.
«Ночью очередей нет. А вот днём есть — люди тратят от получаса до часа в ожидании заправки. Раньше мы ждали от силы две-три минуты и сразу заправлялись. Некоторые заправки закрылись и прекратили работу. Цены не выросли. Единственное неудобство — это ожидание в очереди», — говорит кыргызстанец.
Если в крупных российских городах ситуация с обеспечением ГСМ относительно стабильная, то положение в регионах хуже. В ряде областей таксисты стали реже выходить на линию из-за топливного кризиса, сообщила в конце июня газета «Коммерсант» со ссылкой на участников рынка.
По разным оценкам, отток водителей из отрасли ускорился от 5–10 до 20 процентов.
Член правления Национальной ассоциации таксопарков Сергей Привалов рассказал изданию, что таксисты стараются не брать дальние маршруты и заказы в центр города из-за риска остаться без топлива.
Акрам считает, что отток водителей такси наблюдается, в основном, в регионах России — из-за сложностей с топливным обеспечением.
«В крупных городах недовольные люди могут выйти на улицы, могут возникнуть ещё какие-то проблемы. Думаю, поэтому власти сделали бесперебойное снабжение крупных городов бензином. Но как только выезжаешь из Москвы и проезжаешь примерно 60–70 километров, бензина уже нет. К примеру, на одной из двух заправок в Москве можно найти бензин, а в регионах бензин можно найти на одной из четырёх заправок. Выезжая в регионы из крупных городов, нужно обязательно рассчитывать оставшийся в баке бензин, иначе останешься в какой-нибудь глуши. Недавно я поехал в Тулу и Калужскую область. Там реально ощутил дефицит топлива, бензина на заправках не было», — говорит он.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Почему атаки на российские НПЗ бьют по Центральной Азии и что будет дальше?В регионах помимо нехватки топлива существует проблема высоких цен — топливо стоит дороже, чем в столице.
«В Москве цена не сильно выросли. Если раньше 92-й бензин стоил 61 рубль за литр, то сейчас 63–64 рубля, — продолжает Акрам. — Несколько дней назад я был в Подольске. Там на заправке бензин марки АИ-92 стоил 90 рублей за литр. Парень, которого я недавно отвёз в Тулу, сказал, что бензин найти у них сложно: нужно поехать на какую-нибудь отдалённую заправку, простоять долго в очереди. Довёз пассажира из Дагестана. Он рассказал, что у них цены на бензин резко вскочили, 100 рублей и выше за литр».
Власти регионов вводят меры в попытке противостоять топливному кризису. В центральной России, например, ввели новое правило заправки по четным и нечетным дням — в зависимости от цифры, которой заканчивается автомобильный номер. Некоторые губернаторы призывают жителей отказаться от личных авто и пересесть на общественный транспорт. В Ставропольском крае чиновникам предложили пересесть на велосипеды.
Топливный кризис вызывает недовольство. Чтобы как-то купировать конфликты в очередях на АЗС, власти Кубани и Ростовской области привлекли казаков, которые теперь дежурят на заправках. В Краснодарском крае на заправки отправили учителей — чтобы успокаивать водителей.
Бахадыр из Сурхандарьи, проживающий в Челябинске и работающий в частной фирме, рассказывает, что в эти дни автомобилистам в городе приходится ждать заправки на АЗС от 40 минут до часа.
«"Газпром", "Лукойл" контролируют цены, АИ-92 стоит 60 рублей за литр, АИ-95 — 68 рублей. На частных заправках литр стоит 80 рублей. В минувшую субботу я сам простоял в очереди за бензином 40 минут и купил 40 литров. Чтобы тратить минимум времени, я, как и многие челябинцы, езжу заправляться после часа ночи. Потому что очередей не бывает. Губернатор Челябинской области запретил мигрантам работать в такси и общественном транспорте. Поэтому топливный дефицит не сказывается негативно на их работе», — говорит собеседник.
Топливный кризис в России на фоне атак украинских беспилотников
Однако в других областях, где мигранты работают в службе такси и ездят на арендованных авто с посуточной оплатой, дефицит топлива и его дороговизна означают прямые убытки, считают эксперты.
Что дальше?
По данным агентства Bloomberg, нефтепереработка в России в июле 2026 года упала до минимума за 21 год. Это прямое следствие украинских атак на инфраструктуру. Российские заводы перерабатывают в среднем менее четырех миллионов баррелей в сутки — меньше было только в марте 2005-го.
«Россия попала в ситуацию, когда она не очень управляет нефтяными доходами. То, что происходит на НПЗ, — этим управляет Украина, — рассуждает доктор экономических наук Игорь Липсиц в интервью "Настоящему Времени". — То есть сейчас ситуация с российскими финансами, с российскими доходами определяется не Россией, а исключительно внешними силами. Россия не сама этим управляет. Такая, я бы сказал, ограниченная суверенизация произошла в результате войны в этом сегменте».
Риски невосстановления производственных мощностей на НПЗ эксперт называет высокими. Дефицит топлива, прогнозирует Липсиц, негативно скажется на сельском хозяйстве: фермерам и хозяйствам нечем будет заправлять технику и не на чем собирать урожай. А это может вызвать цепную реакцию, «начнется нарастание продовольственного кризиса», разгон инфляции, объясняет экономист.
Негативные сценарии при углублении топливного кризиса в России способны задеть и страны Центральной Азии, зависящие от поставок не только российских ГСМ, но и продуктов, бытовой химии. Ситуация может также повлиять на заработки трудовых мигрантов в России, денежные переводы которых вносят вклад в экономики Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана.
Узбекистанец Акрам говорит, что Россия всегда была для него самой удобной страной для заработка. Несколько лет назад он оформил ВНЖ, чтобы не было проблем с трудоустройством.
«К примеру, в Южную Корею и страны Европы на заработки едут по несколько тысяч узбекистанцев, а в Россию более миллиона. Я приезжал, зарабатывал, уезжал на родину. Этих денег мне вполне хватало, чтобы прокормить семью. Но после начала войны мне стало трудно строить планы — на год, на два. Жить, не зная, что будет завтра, очень трудно», — констатирует Акрам.
Но к ситуации, когда Украина в ответ на полномасштабное вторжение России бьет по ее нефтяной инфраструктуре, он относится с пониманием. Он убежден, что ничто не может оправдать российскую агрессию против Украины.
«Насколько бы легко мне ни было зарабатывать деньги в России, я не могу оправдать её действия против Украины. Когда Украина стала атаковать российские нефтеперерабатывающие заводы, я сначала встревожился, потому что это поставило под угрозу мой заработок. Я должен кормить свою семью. Но, с другой стороны, в Украине каждый день гибнут люди, Россия захватила её территории. Украина защищается, и поэтому я считаю, что Украина поступает правильно», — заключает мигрант родом из Андижана.