«Это был подарок на совершеннолетие»
18-летняя Азиза, студентка одного из душанбинских вузов, буквально считала дни до совершеннолетия. С детства у неё был нос с небольшой горбинкой, и в подростковом возрасте это стало источником сильных переживаний. Азиза чувствовала себя неуверенно, избегала фотографий, старалась меньше появляться на публике.
«Мама меня поддержала, — рассказывает она. — Накопила 8 тысяч сомони (более 800 долларов) на операцию. Это был её подарок мне на совершеннолетие. Она видела, как я мучилась, какой замкнутой стала».
После ринопластики, говорит Азиза, изменилось не только лицо, но и внутреннее состояние:
«Я чувствую себя счастливой. Стала увереннее, легче знакомлюсь с людьми, не думаю постоянно о том, как выгляжу».
Для 35-летней Халиды путь к пластической хирургии был связан не с подростковыми комплексами, а с изменениями после родов. За 15 лет брака она родила троих детей. Больше всего её беспокоил так называемый «живот фартуком» — избыток кожи после беременностей.
Долгое время Халида пыталась принять своё тело, но в итоге решилась на операцию: обсудила с мужем, начала откладывать деньги.
«Это было лучшее решение, — говорит она. — На спорт у меня просто не было времени: дом, дети, работа. А здесь — сделал операцию, и результат сразу».
Абдоминопластику Халида сделала восемь месяцев назад. Восстановление оказалось сложнее, чем она ожидала.
«Реабилитация была тяжёлой, длилась несколько месяцев. До сих пор остался заметный шрам. Но в одежде я выгляжу подтянуто — и это придаёт уверенности».
Иначе все обернулось для 27-летней жительницы Душанбе Мадины (имя изменено). Она решилась на блефаропластику — операцию по коррекции формы век и разреза глаз. Специалиста нашла в соцсетях: ее убедили фотографии работ, а также цена, которая была значительно ниже, чем в клиниках.
Операцию провели в частной квартире.
«Сначала всё казалось обычной процедурой. Но через несколько дней начались сильные отёки, боль. Глаза опухли, появились синяки, я почти не могла их открыть. Мне говорили, что это нормально», — рассказывает она.
Состояние не улучшалось, Мадина обратилась к врачам. Ей диагностировали осложнения после неправильно проведённой операции, теперь женщине требуется коррекция.
«Просто хотела сэкономить, не думала, что это может закончиться так», — рассказывает Мадина.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Муфтий Таджикистана осудил ботокс, татуировки и пластические операции, назвав их запретными«Это настоящий фильм ужасов»
Пластический хирург с 25-летним стажем Ситора Джанобилова такому исходу истории Мадины не удивлена. Выбирать врача по соцсетям — чрезвычайно опасная практика, говорит она. Необходимо проверять его образование, квалификацию, опыт.
Джанобилова подчёркивает: пластическая хирургия исторически выросла из микрохирургии и реконструктивной хирургии и требует высокой точности, глубоких знаний анатомии, специализированного инструментария, а путь к профессии должен занимать годы. Выпускник медицинского вуза, который хочет стать пластическим хирургом, сначала должен изучить общую хирургию, затем микрохирургию, реконструктивную, и только после этого — эстетическую.
«Это 15–20 лет обучения и практики после университета. Без этого пластической хирургии просто не может быть. Общий хирург может работать грубыми ножницами и пинцетами, выполнять операции на брюшной полости, используя двадцать инструментов. У пластического хирурга всё иначе. Для каждой операции существует свой набор — иногда почти из ста наименований. На каждом этапе мы меняем ножницы, пинцеты. Это целый стол инструментов на одну операцию, даже если речь идёт о самой простой. Это работа на миллиметры. Нужно понимать натяжение тканей, микроциркуляцию, процессы восстановления», — отмечает Джанобилова.
Но, также констатирует она, ситуация изменилась. Теперь некоторые врачи проходят краткосрочные курсы, от нескольких месяцев до года, и сразу начинают работать в эстетической хирургии.
«Сегодня и дерматовенеролог, и гинеколог, и уролог, и общий хирург — практически любой врач может объявить себя пластическим хирургом, потому что это прибыльно», — говорит она.
По её словам, беспечно подходят к вопросу и многие пациенты, которые воспринимают пластическую хирургию как косметическую услугу, а не как полноценную часть медицины.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: «Грех», «стыд», «чуждая культура». Кто и почему в Центральной Азии решает, как нужно выглядеть женщинам«Считается, что пластический хирург — это не врач и он не несёт ответственности за жизнь. Но это не так. Перед операцией нужно подготовить пациента, изучить анализы, обследования, убедиться, что нет противопоказаний. Операции проводятся только на полностью здоровом организме».
В результате Джанобиловой регулярно приходится сталкиваться с последствиями некачественных операций.
«У меня целая коллекция фотографий таких пациентов, которые потом приходят на переделку. Это настоящий фильм ужасов», — говорит хирург, отмечая, что при этом пациенты редко жалуются или обращаются в контролирующие органы.
Она приводит несколько случаев из своей практики только за последние месяцы.
«Одна приезжая врач из соседней страны сделала женщине подтяжку лица прямо на кушетке и сказала просто мазать мазью. Пациентка пришла ко мне с сильнейшим отёком. Ей не назначили ни антибиотики, ни капельницы. Ещё немного — и у неё мог развиться менингит, тромбоз сосудов. Она могла умереть», — рассказывает Джанобилова.
Она вспоминает другой случай: когда женщине сделали вагинопластику, операцию на половые органы, с грубым нарушением техники.
«Всё фактически закрыли ей наглухо. Или другой пример — абдоминопластика, после которой половина живота ушла в некроз», — говорит врач.
По словам Джанобиловой, в большинстве стран пластическая хирургия остаётся дорогой и сложной медицинской услугой. В Таджикистане доступность без должного контроля приводит к росту числа некачественных и опасных операций.
«За рубежом такие операции могут позволить себе мировые звёзды или очень богатые люди. А у нас обычный человек, любая студентка может пойти и сделать ринопластику. Любая женщина может позволить себе блефаропластику».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: «Хирург перекладывают вину на анестезиолога». В Узбекистане участились случаи смертей пациентов после операцииКрасота как социальное давление
О буме спроса на пластические операции в Таджикистане пишут уже несколько лет. Психолог Фируза Мирзоева считает, что массовое стремление изменить внешность — симптом, характеризующий состояние общества в целом. Недовольство собой, по её словам, характерно для подросткового возраста, но со временем эта фаза обычно проходит: формирование личности происходит через принятие себя и опору на внутренние установки.
Однако сегодня на самооценку всё сильнее влияет информационная среда. Современный человек живёт в постоянном потоке визуальных образов, которые активно транслируют культ красоты. В результате происходит смещение ценностей: личность всё чаще начинает оцениваться прежде всего через внешность, общество становится менее терпимым к несовершенствам, а их коррекция подается как нечто естественное.
«Фокус как будто переносится: ценность человека всё больше связывают с тем, как он выглядит. Мир как будто говорит: ты должен быть идеальным», — объясняет Мирзоева.
Отдельную роль в этом процессе, по её словам, играют соцсети и блогеры. Они создают ощущение, что пластическая операция — простая и доступная процедура.
«Очень многие блогеры показывают весь процесс — начиная буквально с момента операции и заканчивая реабилитацией. Всё это подаётся так красиво и легко: смотрите, как это просто, как прекрасно я теперь выгляжу», — говорит психолог.
При этом, напоминает эксперт, лобные доли мозга, отвечающие за взвешенные решения, стратегическое мышление и понимание последствий, полностью формируются ближе к 25 годам, поэтому наиболее уязвимой перед такими трендами оказывается молодежь.
«Импульсивные желания — “хочу прямо сейчас” — в молодом возрасте преобладают. Операция начинает восприниматься как естественное вмешательство. Человек не всегда задумывается о долгосрочных последствиях своих решений», — говорит она.
В то же время Мирзоева подчёркивает, что желание быть красивым абсолютно естественно. Более того, пластическая хирургия действительно может помогать людям с серьёзными физиологическими проблемами, которые нуждаются в медицинском вмешательстве.
Ситуация становится проблемной тогда, когда операция воспринимается как единственный способ обрести уверенность в себе или заслужить принятие окружающих.
«Когда человек думает: вот подправлю нос — и стану уверенной. Уберу бока — и буду чувствовать себя лучше. Сделаю большие ягодицы — и стану красивой. То есть появляется попытка вписать себя в некую условную “норму”. В такой ситуации человеку стоит идти не к хирургу, а к психологу», — заключает Мирзоева.