— 23 апреля у меня всегда ассоциировалось с самым ужасным, травмирующим событием моей жизни. Но я решила переписать эту историю. И сделать это день датой, которая ассоциируется с чем-то крутым, классным, важным для меня событием. Этот поход — масштабная, безумная идея, — рассказывает в окошке zoom'а девушка.
Это Валерия Яковлева, ей 33 года, она родилась и выросла в Караганде, промышленном городе в центре Казахстана. Лера делает карьеру в IT, много путешествует, занимается хайкингом и прямо сейчас исполняет свою мечту. 23 апреля Лера начала поход по всему западному побережью США: от границы с Мексикой до границы с Канадой. Маршрут Тихоокеанского хребта (Pacific Crest Trail — PCT) протяженностью 4279 километров — легендарная тропа среди любителей пеших прогулок.
Валерия Яковлева
Дату старта Лера выбрала не случайно. В этот день 24 года назад девятилетняя Лера стала жертвой педофила. Днем она вернулась домой с тренировки по плаванию. Мама была на работе. Следом за Лерой в подъезд зашел мужчина. И именно в тот день заел дверной замок. Незнакомец предложил девочке свою помощь. Открыл дверь, попросил воды, зашел в квартиру и достал лезвие. Надругавшись над ребенком, мужчина ушел. Когда мама вернулась с работы, Лера ей все рассказала. Они обратились в полицию. Началось следствие.
— Я помню, как я составляла фоторобот. У меня не получалось. Я помнила, что у него есть усы, но это несильно помогало. Я помню, что был гинекологический осмотр. Это я сейчас понимаю, а тогда не понимала, что происходит. Меня положили на это кресло и что-то смотрели. Мне показывали какие-то видео с какими-то людьми и мне нужно было сказать, похож или не похож. Я часами смотрела эти видео. Я помню, как сдавала отпечатки пальцев. Их черным красили, — делится воспоминаниями девушка.
Мужчину задержали и почти ровно через год, 24 апреля 2003-го, районный суд Караганды вынес приговор — восемь лет колонии. Жертвой насильника была не только Лера. В приговоре говорится и о второй изнасилованной девочке. Ей было восемь. «Чистосердечное раскаяние» и «положительную характеристику» суд учел как «смягчающие обстоятельства».
«Если бы со мной об этом поговорили хотя бы раз, один раз…»
Семья переехала из старой квартиры. Ровно с этого момента, говорит Лера, для взрослых всё закончилось. Но не для самой девочки. В семье никогда не говорили о случившемся и не объясняли, какое преступление совершил насильник. Лера поняла это самостоятельно в подростковом возрасте, когда узнала про секс.
— Как типичная жертва насилия я начала винить себя: «Я же его впустила в квартиру». Я винила себя очень сильно. Я была в ужасе. Что мне теперь с этим делать? Я думала убить себя. У меня были суицидальные мысли и не раз. Я этого не сделала, потому что мне стало жалко свою бабушку. Но пару раз я была близка к этому. Мне казалось, это единственный способ, как я могу решить эту проблему. Зачем мне жить? Как я могу жить с этим? Самое тяжелое пришлось на подростковый возраст. Посттравматическое расстройство началось позже, чем самое событие.
Валерия Яковлева
Молчание вокруг трагедии, вспоминает Лера, разрушало ее. Она стала бояться мужчин. Идя по улице, Лера озиралась и не заходила в подъезд, если туда заходил мужчина. Постепенно она начала делиться своей историей с друзьями и подругами. В 2016 году Лера присоединилась к движению #Янебоюсьсказать. Под таким хештегом женщины из Украины, России, Казахстана, Беларуси рассказывали о пережитом насилии и харассменте. Поддержка окружающих помогла ей. Во взрослом возрасте Лера пришла в психотерапию — с другим запросом, говорит она, но тема пережитого насилия поднималась много раз.
— Мне кажется, если бы со мной об этом говорили, я бы не так сильно загонялась. Если бы мне объяснили, что со мной произошло, что я в этом не виновата, что это не делает меня хуже, что это меня не испортило. Объяснили, что это не моя вина — это в первую очередь. Я считала, что я теперь грязная, плохая, неправильная. Я же не знала, какой большой масштаб [изнасилований детей]. Не думала, что таких как я много. Это потом я уже узнала, во взрослом возрасте. А когда ты ребенок, ты думаешь, что ты один такой. Я не виню свою семью в том, что они этого не сделали. Скорее всего, они просто не знали, как. Это была самая простая стратегия: зачем мы будем ворошить? Лучше сделаем вид, что ничего не было. Может, она забудет. Но я не забыла. Если бы со мной об этом кто-то поговорил хотя бы раз, один раз, это уже сильно улучшило бы мое ментальное здоровье.
До сентября 2025-го Лера не знала, какой срок наказания получил насильник. Осенью прошлого года ей нужно было вернуться в Казахстан из Тбилиси, где она жила, чтобы обновить паспорт. Она побывала в том доме, где всё произошло, заходила в подъезд, видела дверь квартиры, в которой когда-то жила.
Невозможность обсудить травму с родными привела к тому, что в какой-то момент Лера засомневалась в своих воспоминаниях. В тот приезд она решила попробовать получить подтверждение. Вместе с чатом GPT Лера составила запрос в прокуратуру, ведомство перенаправило его в суд и через несколько недель приговор был у нее на руках.
— Я испытала смешанную гамму эмоций. С одной стороны, это было облегчение. У меня есть пруф, что это правда со мной было, я ничего не придумала. Там же есть описание всего, что происходило. Я все так и помнила. Это помогло мне удостовериться, что я не больная. Все было на самом деле. Но, конечно, читать это было тяжело. Я порадовалась, что это было не два и не три года [колонии]. Восемь лет — это маленький срок, я даже школу за это время не успела закончить. Сроки наказания изменились и сейчас дают вплоть до пожизненного. И это большой прогресс с 2002 года.
Валерия Яковлева
«Никто не думает, что с ребенка нужно снять травму»
Лера впервые рассказывает эту историю на большую аудиторию. В Instagram на нее подписано более 10 тысяч человек. В годовщину преступления она не только начала поход, но и призвала людей поддержать работу фонда «НеМолчиKZ». Организация уже девять лет помогает женщинам и детям, пережившим насилие. Сотрудники фонда и его основательница Дина Тансари (Динара Смаилова) живут за пределами Казахстана. На родине против Тансари возбудили восемь уголовных дел. Полиция подозревает ее в мошенничестве и присвоении средств, которые были собраны для фонда. Правозащитница убеждена, что ее преследуют в отместку за то, что фонд придает огласке ситуацию с насилием в стране, добивается обвинительных приговоров, заявляет о бездействии властей и полиции.
— Это очень большое заблуждение, что родители закрываются от детей, надеясь, что ребенок забудет. Надеясь, что ребенок перестанет об этом думать. Наоборот: надо все рассказать от начала до конца! Объяснить, что ребенок не виноват. А тем более, как в случае с Лерой, насильник наказан и сидит в тюрьме. Здесь даже государство встало на защиту. Представьте, какая снимается с ребенка нагрузка, — говорит Тансари.
Ситуация с замалчиванием насилия с годами меняется к лучшему, считает правозащитница. Но работа госорганов с жертвами по-прежнему остается на плачевном уровне. К следственным действиям по делам о половой неприкосновенности детей привлекают школьных психологов, которые зачастую не обладают необходимой квалификацией, отмечает глава «НеМолчиKZ». Детей проверяют на склонность к фантазированию», а методы допроса могут травмировать повторно. Фонд обратился к депутатам парламента с требованием внести изменения в работе следствия с детьми, ставшими жертвами насилия.
Дина Тансари (Динара Смаилова), глава фонда «НеМолчиKZ»
— Нам нужно обучать психологов брать интервью у изнасилованного ребенка в полиции. И различать, где на ребенка оказывается давление, нарушаются его права, где ему задаются наводящие вопросы. В процессе уголовного дела или когда дело завершается, никто не думает, что с ребенка нужно снять травму. Во время допроса ребенок может быть травмирован. У нас была страшная ситуация в Павлодаре. Следователь бросил перед изнасилованной 13-летней девочкой брюки подозреваемого: «Ты узнаешь эти брюки?» Девочка чуть не сошла с ума. Ее увезли в психиатрическую клинику на три месяца, — рассказывает Тансари. — Создайте реестры [психологов]. Назначьте хорошие зарплаты. Пускай будет больше психологов, которые обучены. Договоритесь, что любая мама может пригласить психолога на следственные действия, а вы заплатите ему зарплату, достойную его квалификации. Точно так же мы должны выбирать адвокатов. На всех этих уровнях государство вкладывает минимальный бюджет.
Сама Тансари в 20-летнем возрасте пережила групповое изнасилование. В 2016 году она написала в Facebook'е, что одноклассники надругались над ней, а после привели к дверям квартиры и убежали. Семья Дины не стала обращаться в полицию, дома никогда не обсуждали случившееся. Пока Дина не решилась на это сама — в 47 лет.
— Я воспринимала молчание мамы как предательство. Но после того, как мы с ней переговорили, я поняла, что мама тоже была полна страха. Когда мы начинаем обсуждать, тогда мы понимаем всю цепочку несправедливости, почему именно так мама поступила, а не иначе. В моем случае через неделю моя мама сняла мне квартиру и увезла на другой край города, чтобы я не соприкасалась с насильниками, потому что они жили в моем подъезде. Таким образом она меня подстраховала. Но идти в полицию у нее не было ресурсов, хотя доказательства были все. Я ее тоже сейчас очень хорошо понимаю. Это борьба, и она очень выматывающая, — говорит Тансари. — Я все время себе говорю, почему я только в 47 лет начала работать с травмой? Почему я себе позволила потерять лучшие годы и ходила 27 лет с тяжелейшим грузом? Пока вы молодые и вся жизнь впереди, надо эту травму отработать.
«У меня не было поддержки. Пусть она будет у кого-то другого»
23 апреля — теперь не самый страшный день в жизни Леры. Прямо сейчас она идет по Калифорнии навстречу «новой версии себя». С рюкзаком весом 10-15 килограммов она должна преодолеть более 4 тысяч километров, смену климатических зон, пройти пустыни, леса, горы. Лера готовилась два года: копила деньги, обучалась на инструктора и очень много ходила в походы.
Валерия Яковлева
— Походы помогают голову «обнулить» и «очистить». Мозг твой буквально перезагружается, — объясняет Лера. — Только так я могу по-настоящему отдохнуть. Да, ты испытываешь дискомфорт. Но потом, когда ты возвращаешься к привычной жизни, знаете, какое самое счастливое чувство после похода? Сходить в туалет в унитаз. А помыться в тёплой воде — это божественно. И третий пункт — это природа, — объясняет Лера свою страсть к походам. — Пройти этот трейл — звучит как суперкрутое приключение и воспоминание на всю жизнь!
Прохождение маршрута занимает от четырех месяцев до полугода. Лера перед путешествием уволилась с работы в технологической компании и освободила тбилисскую квартиру, в которой жила. Она не знает, куда вернется после похода, но знает, что ее «больше не травмирует» то, что случилось 24 года назад.
— Поход — это то, что я делаю для меня. Мой главный посыл всем: жертвам насилия не надо молчать, надо говорить об этом с семьей, с друзьями, с кем угодно. Не надо держать в себе. Это ужасно разрушает. Не надо бояться, скрывать. Это не стыдно. Это не ваша вина, — говорит Лера. — Второе — чтобы не молчали близкие, особенно если это касается детей. Чтобы детям оказывалась психологическая помощь. Через это тяжело проходить одному. Гораздо было бы легче проходить это с кем-то. У меня не было поддержки на этом пути. Пусть она будет у кого-то другого.