«Цель — подорвать доверие к западным институтам». Что известно об информационных манипуляциях в Центральной Азии?

Новое исследование показывает, как идущие извне информационные манипуляции влияют на Казахстан и Узбекистан. Авторы проанализировали сотни тысяч публикаций в соцсетях и выявили ключевые нарративы, направленные на дискредитацию Запада, независимых СМИ и гражданского общества. Почему Telegram стал главным каналом распространения, кто формирует информационную повестку и почему эксперты считают ситуацию всё более опасной — в интервью с исследователем Crossroads Central Asia Шаирбеком Джураевым.

Внешнее информационное давление на Центральную Азию усиливается. К такому выводу пришли авторы исследования «Информация под давлением. Иностранное информационное манипулирование и вмешательство в Казахстане и Узбекистане», проведённого казахстанским представительством института Internews.

Исследование заключает, что целью информационных манипуляций и вмешательства извне в этих странах «является ослабление Запада и его влияния, а также продвижение России и Китая как надёжных альтернативных партнёров». По словам авторов, давление осуществляется через социальные платформы, особенно через мессенджер Telegram.

Исследование, опубликованное в апреле, профинансировал Европейский союз. В нем используется аббревиатура FIMI – foreign information manipulation and interference или «иностранное информационное манипулирование и вмешательство».

Авторы попытались определить, какие нарративы были привнесены извне в общественную дискуссию Казахстана и Узбекистана в период с октября прошлого года по февраль этого года. За пять месяцев они проанализировали 581 тысячу постов, опубликованных на пяти социальных платформах, и сгруппировали их по 32 основным нарративам.

Эти посты, набравшие 14 миллионов просмотров в Казахстане и 18 миллионов в Узбекистане, содержали такие посылы, как: «западная цивилизация переживает кризис», «институты гражданского общества ведут к нестабильности», «Россия и Китай — легитимная альтернативная сила».

«Исследование показывает, что иностранные информационные манипуляции укореняются там, где независимые и пользующиеся доверием СМИ наиболее слабы. В Узбекистане и Казахстане структурные слабости медиаэкосистемы оставляют их в состоянии постоянной уязвимости перед подобными манипуляциями», — так проведенную работу прокомментировала Миира Сельва, директор Internews Europe.

Азаттык обсудил основные выводы исследования с одним из его авторов — основателем и исполнительным директором независимого исследовательского института Crossroads Central Asia в Бишкеке Шаирбеком Джураевым.

Шаирбек Джураев, директор независимого исследовательского института Crossroads Central Asia в Бишкеке (коллаж)

Азаттык: В отчёте утверждается, что пророссийские информационные нарративы являются ядром иностранного манипулирования и вмешательства в Центральной Азии. Если говорить конкретно, какую угрозу эти информационные атаки несут для социальной сплочённости региона и демократических реформ? Что бы вы выделили как наиболее тревожный вывод исследования?

Шаирбек Джураев: Наиболее прямая угроза, зафиксированная в отчёте, носит структурный характер: нарративы FIMI в Казахстане систематически нацелены на институты и акторов, от которых зависят демократические реформы — организации гражданского общества, независимые СМИ, западные программы поддержки управления и саму легитимность политического протеста.

Когда всё это последовательно преподносится как инструмент иностранного проникновения, возрастает социальная цена участия в подобных инициативах, а пространство для общественной дискуссии, ориентированной на реформы, сужается.

Наиболее тревожным выводом мы считаем не какой-то отдельный нарратив, а их сочетание: пять аккаунтов, ответственных за 76% всех выявленных случаев FIMI в Казахстане, месяц за месяцем, неизменно охватывают практически всю таксономию из 32 нарративов.

Одновременно организации, наиболее способные противостоять такому контенту — независимые СМИ и фактчекеры — теряют финансирование, сокращаются. Иными словами, вмешательство становится всё более концентрированным именно в тот момент, когда способность ему противодействовать ослабевает.

Азаттык: Вы использовали искусственный интеллект для обработки данных. Как вы обеспечивали, чтобы технология не допускала ошибок, субъективных оценок? Были ли выявлены «скрытые» угрозы, которые ИИ не заметил, но смогли выявить местные эксперты?

Шаирбек Джураев: Система была разработана как инструмент, поддерживающий аналитиков, а не как автономный классификатор. Весь контент перед классификацией переводился машинным способом на английский язык, чтобы обеспечить единообразную аналитическую логику для всех языков.

ИИ присваивал каждому посту оценку релевантности по отношению к каждому из 32 нарративов, исследователи периодически проверяли выборки из каждого пакета обработки, чтобы выявлять систематические ошибки и корректировать пороги классификации.

Модель многократно дообучалась и уточнялась на протяжении всего периода мониторинга. Мы открыто предупреждаем, что в итоговом массиве данных следует учитывать определённую погрешность.

Есть три ограничения, о которых важно сказать прямо. Во-первых, выводы ограничены аккаунтами и платформами, которые выбрали для мониторинга. Есть много анонимных, малоизвестных аккаунтов, не вошедших в выборку, которые могут распространять значительные объёмы контента, соответствующего этим нарративам.

Во-вторых, и это более фундаментально, FIMI не ограничивается медиаконтентом: эксперты также наблюдают его через мероприятия, организованную деятельность, социальное давление, не оставляющие текстового следа и потому недоступные для мониторинга.

В-третьих, выявление контента как соответствующего нарративам FIMI не означает выявление самих операторов FIMI — мы не утверждаем, что отмеченные нами аккаунты являются координируемыми агентами. Вопрос о том, является ли пост FIMI или искренним мнением, требует интерпретации, а такая оценка всегда субъективна — независимо от того, делает её ИИ или человек-аналитик.

Качественная часть исследования была особенно важна именно потому, что эксперты способны замечать такие аспекты информационной среды, которые автоматизированный мониторинг не может охватить.

Например, интервью показали наличие устойчивого нарратива «Казахстан может столкнуться с судьбой Украины», который систематически продвигался в казахстанском медиапространстве. Этот нарратив не входил в нашу таксономию и, соответственно, не был зафиксирован ИИ.

Азаттык: Большинство из 32 нарративов, выявленных в исследовании, направлены на формирование негативного образа Запада при одновременном представлении России и Китая как надёжных альтернативных сил. Насколько эффективны эти нарративы в формировании недоверия среди населения Центральной Азии? Например, собранные вами за пять месяцев нарративы набрали 14 миллионов просмотров в Казахстане и 18 миллионов в Узбекистане. Каковы могут быть последствия такого масштабного охвата?

Шаирбек Джураев: Что касается эффективности — это вопрос, на который наше исследование ответить не может. Мониторинг охвата контента — это не то же самое, что измерение изменений в общественных настроениях. Чтобы понять, действительно ли воздействие этих нарративов меняет восприятие Запада у аудитории, потребовались бы социологические исследования или исследования аудитории, выходящие далеко за рамки данных контент-мониторинга.

Азаттык: Заявления президента Казахстана Токаева о внешних силах и иностранных НПО совпадают с некоторыми выявленными вами нарративами FIMI. Является ли этот «резонанс» между госриторикой и иностранной пропагандой случайностью, или это признак того, что иностранное манипулирование начинает влиять на информационный суверенитет Акорды? Или можно утверждать, что казахстанское руководство использует эти нарративы в своих интересах?

Шаирбек Джураев: Этот вопрос выходит за пределы того, что наше исследование может ответственно оценивать, и мы не хотели бы спекулировать о мотивах казахстанского правительства на основе данных контент-мониторинга. Мы не можем комментировать аспект атрибуции в данном вопросе.

Что отчёт действительно может утверждать как зафиксированную аналитическую закономерность, а не политическое суждение, — так это то, что границу между продвижением иностранных нарративов и внутренней позицией, которая просто совпадает с иностранными интересами, чрезвычайно трудно установить только с помощью мониторинга контента.

В отчёте прямо говорится, что некоторые внутренние акторы могут воспроизводить иностранные нарративы из-за искреннего идеологического совпадения, а не вследствие того, что их координируют или ими управляют извне.

В целом сотрудничество Казахстана с Россией делает такую неоднозначность структурно неизбежной. Это наблюдение относится ко всем внутренним акторам, фигурирующим в выборке, а не к какому-либо конкретному институту или лицу.

Азаттык: Вы установили, что 88 процентов информационных манипуляций в Казахстане распространяются через Telegram. Почему именно эта платформа?

Шаирбек Джураев: Отчёт чётко фиксирует эту закономерность, но осторожен в утверждениях о причине. Несколько структурных особенностей Telegram делают его особенно благоприятной средой для распространения контента, связанного с подобными нарративами.

Платформа сочетает массовый охват через публичные каналы с неограниченным числом подписчиков и минимальной модерацией контента по сравнению с Facebook или YouTube. Она позволяет анонимно управлять каналами, что затрудняет установление авторства.

Кроме того, в самом Казахстане Telegram превратился в основную площадку для политических комментариев и потребления новостей, поэтому контент FIMI циркулирует в экосистеме, куда аудитория и так приходит за политической информацией.

Стоит отметить еще два момента. Во-первых, доминирование Telegram в Казахстане объясняется не просто количеством собранного нами именно там контента — его доля в 88 процентах всех нарративных случаев значительно превышает его 38-процентную долю среди собранных постов. Это подтверждает реальную концентрацию именно на уровне платформы.

Во-вторых, эксперты в Казахстане указывают, что TikTok и Threads сегодня быстро становятся основными носителями дезинформации, хотя они пока не входят в наш мониторинг. Telegram может быть зафиксированным «рассадником» сейчас, но, возможно, ненадолго останется главным.

Азаттык: Каков масштаб информационного давления со стороны России, направленного именно на казахоязычную аудиторию? Когда пропаганда начинает «говорить» на казахском языке, насколько возрастает её влияние и опасность для общества?

Шаирбек Джураев: Согласно нашим данным, казахоязычный FIMI в Казахстане практически отсутствует. Среди всех основных нарративов в казахстанском массиве данных 94% контента представлены на русском языке. Это не означает, что казахоязычная аудитория не подвергается воздействию: в Казахстане широко распространён билингвизм, поэтому русскоязычный контент достигает значительной части казахоговорящего населения.

Лингвистический профиль FIMI в Казахстане отражает более широкое доминирование русского языка в политическом информационном пространстве страны. Однако это не означает, что казахоязычная аудитория неуязвима. Эксперты, опрошенные в рамках исследования, отмечают два момента.

Во-первых, среди казахоязычных пользователей быстро набирает популярность Threads — платформа, не охваченная нашим мониторингом. Во-вторых, отчёт рекомендует укреплять казахоязычный информационный потенциал именно потому, что предложение качественного и локально релевантного контента на казахском языке остаётся ограниченным, а это создаёт структурный вакуум, который манипулятивный контент может использовать по мере своей адаптации.

Показателен контраст с Узбекистаном: там 66 процентов выявленного контента FIMI публикуется на узбекском языке, что говорит о том, что производители или распространители уже адаптировались к доминирующему языку аудитории.

Начался ли аналогичный переход к таргетированию казахоязычной аудитории в Казахстане — вопрос, на который наши текущие данные ответить не позволяют. Но за этим стоит внимательно следить.

Азаттык: Информационная среда Узбекистана и Казахстана различаются. Если сравнивать, общество какой страны выглядит более устойчивым к внешним манипуляциям?

Шаирбек Джураев: Отчёт не ранжирует две страны по уровню устойчивости, и подобное сравнение было бы чрезмерным упрощением. Эти страны сталкиваются не с разной степенью одной и той же угрозы, а со структурно различающимися угрозами.

Тем не менее качественные выводы указывают на разные профили уязвимости. В Казахстане есть более активный, хотя и испытывающий всё большее давление, потенциал гражданского противодействия: фактчекинговые организации, инициативы по медиастандартам и журналистское сообщество, сохраняющее определённую степень независимости. Однако сокращение независимых СМИ и уход донорского финансирования создают дефицит устойчивости именно в тот момент, когда интенсивность FIMI возрастает.

Госконтроль над информационным пространством в Узбекистане обеспечивает частичную защищенность — некоторые нарративы просто находят меньше точек входа в более закрытой среде.

Но тот же контроль препятствует развитию потенциала гражданского общества, необходимого для формирования подлинной устойчивости снизу. Страна скорее изолирована. Насколько это способствует устойчивости к иностранным информационным манипуляциям — уже другой вопрос.

Азаттык: Манипулятивные посты, которые вы собрали, соответствуют внешнеполитическим интересам Москвы и Пекина. Это органическое явление или работа управляемых «ботоферм»? Смогли ли вы проследить происхождение этих связей?

Шаирбек Джураев: На этот вопрос наше исследование ответить не может. Оно было разработано для выявления закономерностей нарративного совпадения и усиления, но не для установления оперативной координации или установление авторства контента.

Для подобных выводов необходимы данные и методы, значительно выходящие за рамки любого исследования, основанного на мониторинге открытых источников.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: