Что предусматривает соглашение
Подробности инвестиционного соглашения, подписанного в октябре 2025 года во время визита президента России Владимира Путина в Таджикистан, впервые прозвучали на заседании нижней палаты парламента Таджикистана 26 мая. Стенограмму позже опубликовала парламентская газета «Садои мардум».
Первый заместитель председателя Государственного комитета по инвестициям и управлению государственным имуществом Фаррух Юсуфзода сообщил депутатам, что речь идет о создании в Таджикистане крупного текстильного кластера полного цикла — от выращивания хлопка до выпуска готовой продукции.
По словам чиновника, проект направлен на развитие переработки местного сырья внутри страны. По соглашению, общий объем вложений должен составить не менее 150 миллионов долларов, но сумму могут увеличить, если проект потребует создания дополнительных производственных мощностей.
В обмен правительство Таджикистана обязуется предоставить участникам консорциума не менее 15 тысяч гектаров сельскохозяйственных земель — в постоянное пользование либо в долгосрочную аренду сроком не менее 20 лет.
Для реализации первого этапа проекта инвестор должен получить почти 6900 гектаров земли до августа этого года. По данным источников Таджикской редакции РСЕ/РС — Озоди — основные земельные массивы планируется предоставить в Кулябском регионе Хатлонской области.
Как сообщил член парламентского комитета по энергетике, промышленности, строительству и коммуникациям Фарход Каримзода, для реализации проекта также предусмотрены импорт оборудования и необходимых материалов, в дальнейшем — экспорт готовой продукции.
Соглашение рассчитано на десять лет, запланированы три этапа. Первый продлится до 2028 года. Дальнейшее развитие проекта будет зависеть от результатов начальной стадии и возможностей государства по предоставлению дополнительных земельных участков.
Власти Таджикистана рассматривают проект как часть курса на ускоренную индустриализацию. По словам Каримзода, реализация соглашения должна способствовать развитию импортозамещающих производств, привлечению инвестиций и созданию новых рабочих мест.
«В рамках проекта предусмотрено создание до 11 тысяч новых рабочих мест», — заявил депутат.
Компания, связанная с российским оборонным сектором
BTK Group является одним из крупнейших российских производителей текстильной продукции. Холдинг был основан в 2005 году Таймуразом Боллоевым — предпринимателем, которого российские и западные СМИ неоднократно называли человеком из окружения президента России Владимира Путина.
Одним из основных направлений деятельности является производство военной формы. В 2012 году компания была определена единственным поставщиком вещевого имущества для вооруженных сил России и в последующие годы оставалась одним из ключевых подрядчиков министерства обороны. Компания также поставляет продукцию для Росгвардии.
В июне 2024 года Европейский союз включил Боллоева в санкционный список как бизнесмена, тесно связанного с российскими политическими элитами. В феврале 2025 года ЕС распространил ограничения и на саму BTK Group — как на поставщика военной формы и обмундирования Минобороны России и Национальной гвардии (Росгвардии), в том числе для использования в ходе боевых действий на Украине.
Согласно расследованию Радио Озоди, опубликованному в 2024 году, с начала полномасштабной войны России против Украины в 2022 году BTK Group значительно расширила свою деятельность в Таджикистане. Через таджикские предприятия в Россию поставлялись различные виды одежды, включая комплекты военной формы, футболки, нижнее белье и утепленные носки.
В ряде товаросопроводительных документов, изученных журналистами, в графе назначения продукции прямо указывалось: «для целей СВО» — так российские власти официально называют войну против Украины.
По данным расследования, в 2023 году BTK Group закупила у таджикского предприятия «Ситораи Точ» продукции почти на 13 миллионов долларов.
Кроме того, компания инвестировала в создание швейных производств в Душанбе и Худжанде. Одно из предприятий открывали в присутствии президента Таджикистана Эмомали Рахмона осенью 2024 года. Официальные сообщения тогда говорили об «иностранных инвесторах», но BTK Group напрямую не упоминалась.
Источники Радио Озоди в органах власти Согдийской области утверждали, что предприятие в Худжанде специализируется преимущественно на пошиве военной формы и спецодежды для российских заказчиков.
Земельный вопрос и возможные санкционные риски
Еще до ратификации нынешнего соглашения структуры, связанные с BTK Group, расширяли свое присутствие в сельскохозяйственном секторе Таджикистана.
По данным Радио Озоди, к середине 2024 года они получили в аренду около 5,5 тыс. гектаров земли в Хатлонской и Согдийской областях. Для управления земельными активами в Кулябе была создана компания «Пахтаи Кулоб».
В августе 2024 года глава района Хамадони Нурулло Мирзозода заявил, что правительство поручило выделить российской компании 1500 гектаров земли. При этом часть необходимых участков находилась в пользовании фермерских хозяйств, имеющих действующие сертификаты землепользования.
Уже тогда чиновник предупреждал, что любые подобные решения неизбежно затронут права землепользователей и могут вызвать юридические споры.
Но для таджикских властей проект с участием BTK Group является частью более широкой стратегии по развитию перерабатывающей промышленности.
На протяжении многих лет республика экспортирует значительную часть хлопка без глубокой переработки. Создание производственной цепочки полного цикла — от выращивания сырья до выпуска готовой продукции — власти неоднократно называли одной из ключевых задач экономической политики.
Экономический обозреватель Абдулло Ашуров считает, что именно этим объясняется интерес Душанбе к проекту.
«Таджикистан уже много лет пытается привлечь инвесторов в текстильную промышленность. Значительная часть хлопка-сырца экспортируется без глубокой переработки, поэтому страна недополучает доходы. С этой точки зрения любые инвестиции в отрасль выглядят привлекательными», — сказал он.
Однако сделка возвращает к вопросу о возможных внешнеполитических и экономических последствий сотрудничества с российскими компаниями, связанными с оборонным сектором.
После начала войны в Украине США Евросоюз и их союзники расширили санкции против российских предприятий военно-промышленного комплекса. Одновременно под ограничения начали попадать компании из третьих стран, которые, по мнению западных правительств, содействовали обходу санкций.
В разные годы санкции США были введены против компаний из Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана, которых американские власти подозревали в поставках товаров для российских структур либо в участии в схемах обхода экспортных ограничений. Среди них оказались логистические фирмы, поставщики электронных компонентов и посреднические компании.
Политолог Алишер Ильхамов, директор лондонского аналитического центра Central Asia Due Diligence, полагает, что риски для Душанбе существуют как в политической, так и в экономической плоскости.
«Заключая с этой компанией такое масштабное соглашение, Таджикистан действует вопреки санкциям Евросоюза, введенным против нее, и тем самым рискует понести ущерб как в репутационном, так и экономическом плане, если Евросоюз решит подвергнуть санкциям страны, имеющие дело с этой компанией», — сказал Ильхамов.
Эксперт также ставит по сомнение условия самой сделки: «Неизвестно, насколько передовыми будут технологии при строительстве и деятельности завода и как будет делиться его прибыль».
Обозреватель Ашуров настроен осторожнее: он указывает, что таджикские власти: судя по всему, стараются учитывать возможные последствия. В качестве примера он приводит решение Евросоюза, который в апреле исключил из санкционного списка три таджикистанских банка — «Спитамен банк», «Душанбе Сити Банк» и Коммерцбанк Таджикистана.
«Этот случай показывает, что Таджикистан активно работает над тем, чтобы минимизировать санкционные риски. Европейский союз также понимает, что санкции против третьих стран могут иметь ограниченный эффект, поэтому подходит к таким решениям достаточно осторожно», — сказал он.
Он также обращает внимание на сравнительно небольшой объем торгово-экономических связей республики с ЕС.
«Поэтому вопрос о том, насколько эффективными были бы возможные санкции против Таджикистана, остается открытым. Насколько я понимаю, именно поэтому вероятность введения масштабных ограничений против страны выглядит невысокой», — считает Ашуров.